Случай

После концерта организаторы выкатили щедрую поляну в самом, наверное, пафосном заведении города. Усталые, но довольные, ребята угощались и травили байки. «Отыграли хорошо, как в последний раз, - Мирон снова прошелся по их лицам. На него поглядывали с беспокойством. - Спасибо, что не спрашиваете. Я как начинаю параноить, могу такого наплести… Смысл? Завтра проблемы не будет, так или иначе. Нет Окси – нет проблемы. Ну что, пора?» Выскользнул незаметно, спустился к черному ходу. Дверь закрыта, но одна строка – и нараспашку. Хотя совсем не туда, куда привыкла. Свет из коридора не падает на землю снаружи. «Так завёлся, а окажется пшик. Сонька – не красный боевой пидарас, а рабочий муравьишка, его приятель – пацаньё с парой старых дорогих побрякушек. Накручу хвосты за пять минут – и назад. Разочаровашки всегда печалька. Спорим, так и будет? Вот, чувак, даже время на паузу не ставь. Метнусь как в толкан, никто не заметит». Шаг за дверь. Насколько хватало глаз, под сумеречным серым небом раскинулся монохромный лес надгробий. Большинство – чёрные узкие стелы, остальные чуть сложнее на вид, но тоже темны и высоки. Где-то были могильные плиты, где-то небольшие камни или настоящие мавзолеи. Их форма и размер как-то зависят от содержания. Сами появляются, когда Мирон опускает в землю слабую искру очередного побеждённого зверя. Не тело, не личность, не душа. Он точно не знал, что остаётся от убитых, которые, по его мнению, и живы-то не были. Вроде позволения существовать или шрама от удаления выбора. Что-то, не способное и ладонь осветить, но заслужившее немного покоя вместо суматошных метаний по Подвалам до очередного Конца Времён. От дверного проёма, в который вошел хозяин, до горизонта протянулась дорога, мощеная белым камнем. Окси прикрыл дверь, прислонился к оставшейся от неё пустоте, глянул на часы: время гостей. Постучал костяшками по воздуху за спиной. От этого места начала быстро проявляться чёрная кирпичная стена, замкнулась гигантским колодцем, ушла далеко в небо. С высоты примерно пятого этажа, как сотами, покрылась полукруглыми окнами-бойницами. Пространство осталось огромным, но до линии горизонта не доходило. На противоположном конце дороги открылся проход, похожий на увеличенное окно. Мирон печально вздохнул. Конечно, приятнее видеть это всё не в реальном размере, а спрятанное в бесконечности. Но так никому не покажешь. Почти сразу в проход-окно въехал всадник. В светлых джинсах, розовой кофте с капюшоном на голове, в чёрных очках, дурак дураком. Старался держаться без седла и уздечки, но терял равновесие, хватался за шею чёрного скакуна. Было в тощем высоченном коне что-то неприятно-знакомое. Но Фёдоров не мог сосредоточиться, волнуясь за неуклюжего седока. Прибыли, остановились. Слава храбро выпрямился, посмотрел по сторонам. - Чё, реально некрополь? Охере-еть. Прямо коллекция елдаков. Твои бывшие? - Вроде. Но не тебе об этом шутить, жеребчик. - Иди нахуй, это не я придумал. Что подогнали, на том едем. Сюда ж не ходят поезда. - Ладно, не комплексуй. Мне нравится. На стиле. Гнойный гордо подбоченился, опасно шатнулся. Начал осторожно спускаться с транспорта, помогая себе неразборчивыми матюгами. «Куда полез?! Опусти на колени – твой же, послушный. Господи, ёбнется и шею сломает... Что за лох? Я не хочу избивать ребёнка!» Карелин ёбнулся, но не сильно. Сразу вскочил, опираясь на ближайшую могильную плиту. Заинтересовался. - Что? Н. фон Глен? Здесь написано – фон Глен?! Фёдоров пожал плечами. - Оксана, ты эту чушь даже не сама придумала – тупо пересказ? Ну и бездарь! - Не пересказ. Немного основано на событиях и пере... - …плетено. Да похую. Зашкварище-то! Это мэр или гуру? - Мэр. - А нормально, что ты имена оставил? Перемешал и сойдёт. Девочку-пиздец звали Кира? - в голосе Славы столько восхищения, пальцы так увлечённо водят по маслянисто-гладкому чёрному в зелень обсидиану, а сама плита такая широкая, плоская и… Удобная? Фёдоров приложил неожиданно-большое усилие, чтобы отвлечься. Сходу врубил боевой, взлетел на соседнюю стелу с широкой площадкой наверху. Протянул руку обернувшемуся Гнойному. Надменно улыбнулся. Из-за яркого света в его глазах и мягких вспышек во рту при каждом слове, кажется, что вокруг стало намного темнее. - Я бы рассказал, но не хочу тратить время на обучение трупа. Мы же драться собрались. Доставай своего покемона. Или кто из вас кто. Лицо Машнова как у первоклассника, впервые попавшего в Диснейленд. - Ой! Просто… Вау! Погоди! Давай скажу, как в «Сумерках». Ты – ангел? - Нет. Это дурное слово. Его придумали ваши, оно ничего не означает, - скривился Окси. - Почему? Означает всяких чуваков с белыми крыльями, симпотными мордахами и какой-то подсветкой на голове. Которые работают на Батю сверху и борются с Батей снизу. У тебя крылья рябые и рожа не дай бог, но это плюс к реалистичности. А так всё правильно: пафосный мудила с ментовскими замашками и мозгами сельской училки – типичный... Ангел! Мирона передёрнуло. - Закругляйся пиздеть. - Кек, прикольно! Типа как «нигер»? Крылоамериканец. Пероангличанин. Пухожид! Окси что-то злобно прошептал. Свет между губами вспыхнул сильнее. - У ангелочка подгорело! Короче, ты попал. Я же тепе… - Карелин говорил дальше, но звука не было. Он удивлённо потрогал рот, попробовал снова. Тишина. С обидой глянул вверх, старательно артикулировал: «Не честно!» Шагнул вперёд, оставив за собой в воздухе отпечаток темноты. Отпечаток быстро сложился в невысокий женский силуэт, толкнул подопечного в спину. Могло показаться, что Слава начал падать. Несколько чёрных волн прошло по телу как промежутки между слайдами. И вот на земле на четырёх лапах новое существо. В холке пониже, но весом наверняка больше стоящей рядом лошади. Немного вытянутая голова процентов на 70 – пасть с зубами в несколько рядов. Еле заметные ямки в память о глазах и зачатки будущих острых ушей. Длинное угловатое тело – вроде гепарда. Два тонких шипастых хвоста. По-паучьи изогнутые пальцы с огромными когтями. «По-кошачьи. Кошачья химера! Мироша, тоби пизда… А про его карьеру ошибся». Подобных тварей он знал хорошо по работе. Всех видов кошачьи химеры, не смотря на отличные мозги, не занимались своими делами. Они находили хозяина, первое время служили верой-правдой. Но скоро, если бедолаге не хватало ума или фантазии нагружать питомца достаточно трудными делами, «кошки» быстро скатывались в адскую лень, жирели как боровы и в итоге съедали хозяина вместе со всем его добром, домом и домочадцами. Позже, исхудавшие, голодные, озверелые, они носились по Границам в поисках новых миров и кормильцев. Где и нарывались на патрули. Или наоборот. Далеко не самые сильные, но единственные «нижние» звери быстрее соколов. Вшестером не каждый раз удавалось загнать скотину. Одному и мечтать нечего. Конечно, Машнову далеко до полной формы. И знает он меньше, чем ничего. Но паразит управляет им как марионеткой, понимая, с чем работает. Вместо подходящего беспокойства Мирон чувствовал что-то вроде гордости: «Знай наших!» Эта нелепая цапля – и вдруг целая «кошка»! Их редко делали прямо из людей, даже очень склонных. Во-первых, гусеницей жрёт много. Во-вторых, круговорот хозяев в организме почти всегда начинает с родного «ментора». Химера прыгнула – Окси еле ушел. Даже кроссовок пострадал. Ещё раз, ещё. Пока терпимо. Надолго ли? Надо поскорее отвлечь и накрыть паразита. - Не знаю, на кого ты работаешь. Но мне жаль, дорогая, тебя таки подставили. На твоём месте я бы лыжи мазал очень срочно. - Я на себя работаю, - силуэт присел на всё ту же плиту. Провёл рукой по гравировке. - И немножко на благо народа. - Так ты сама решила, что он, схватив отражение, не сможет тебя целиком вытащить? Зря, об этом стоило с кем-то посоветоваться. «Кошка» не дала приблизиться к начальнице. Мирон хотел подняться повыше, но зверь снова чуть не схватил его. Оттолкнувшись от нескольких надгробий, добрался до одного из окон. Мирон завис напротив, готовясь уворачиваться. «Сейчас котёнок разомнётся и сможет от стены к стене сигать. Да ну нахер! Шмальну по этой дурёхе как попало. Интерьер поломаю, жалко. Но дело житейское». - Не с кем мне советоваться. Я же сирота. Был папочка любимый, но слёг в чужую землю, - долетел с земли бесцветный шепот. - Что? – Окси пропустил нападение. Химера пронеслась мимо – он полетел вниз, в разные стороны с половиной левого крыла. Боль скрыл раньше, потому не сразу понял, что случилось. Под конец сориентировался, удачно сел перед собеседницей. Вместо силуэта на надгробной плите фон Глена сидела худенькая девушка в черном балахоне. Точнее, живая мумия девушки с тенями вместо глаз. - Это ты?! - Это я. Даже лучше. - Но почему?! Ты же хотела занять место отца! - Я заняла. Дыхание на затылке. Мирон отскочил, коротким куплетом наскоро «дорисовал» потерянную часть тела. Ненадолго, но хоть так. Поднялся в воздух, сделал большой круг, уводя зверя к самым воротам. Умудрился швырнуть его о стену парой строчек. Вернулся, выиграв немного времени. Сел на надгробие бывшего мэра, склонился над нынешним. - Ты теперь – Чёрное Зеркало, и ты – мэр? Алиса, что с городом? - Не твоё дело. - Ты хотела его спасти! - Я спасла. От лицемерия. Скоро спасу от всех пороков и мук. - Хорошо, но зачем с «кошкой» связалась? - Кем ещё тебя ловить? – она сидела в той же позе, говорила тем же серым шепотом, повторяла пальцем узор и надпись на плите. - Постой, постой… - Мирон растёр лицо, стараясь успокоиться. Прежний план пошел крахом. Прямо сейчас он мог поджечь отражение, даже добраться до хозяйки. Мог да не мог. - Чтобы меня поймать, ты жизнью рискуешь? Да нахуя?! - Я ничем не рискую. Видишь лошадку? Не узнаёшь? - Нет, у меня никогда не было лошадки. В любом случае, этого не хватит… - Этого – хватит. А нет, ещё подгоню. Теперь могу себе позволить. Совсем жеребята, но… - она поманила почти скелет лошади почти скелетом руки. - Иди сюда, покажись дяде, Хангерснот. Безразлично стоявший всё это время конь сделал пару ленивых шагов в их сторону. Ноги по колено в бурой грязи. Фыркнул. Изо рта упало несколько жирных опарышей. Фёдорова окатило ледяными мурашками. - У тебя есть доступ к табунам Конца Времён? Алиса, что с миром?.. - Не твоё дело. - Так я нужен, чтобы… - Сам знаешь. Окси открыл рот, ещё не сообразив, что говорить. Но проблема решилась сама собой: в него влетела химера. Сцепились, покатились в сторону, что-то сшибли. Остановились, врезавшись в препятствие покрепче. Тварь оказалась сверху, прижала к земле. Одной лапой наступила на шею, закрыв и нижнюю половину лица. «Ладно, проехали, - разом успокоился Мирон. - Жил и жил. Местами неплохо. Могу ещё войти в учебники – в раздел «О вреде самодеятельности». Одна рука свободна. Но толку? Горло восстановится нескоро, а без слов его за пару секунд уложат обратно. «И чего ждём? Она сдерживает? А, да, я живой нужен. Чтобы до конца довести свой самый дикий проёб». На «кошке» начала трескаться печать тишины – дыхание всё громче. Запах меняющейся крови теперь похож на свежие водоросли. Капли едкой слюны падают на порванную рубашку. «Чувак, ты же не совсем кукла! Просто вперёд наклонись и клацни разок. Ты хотел лишить головы мою империю? Давай, я тоже хочу!» Окси вдруг понял, что хочет не только этого. Не удивительно. Перед смертью живое пробует оставить последнее потомство. Один из нормальных вариантов. Особенно после того глупого разговора в метро. Или не глупого? Мирон добился чего хотел – покоя на оставшиеся дни. А они не этого ли добивались? Чтобы в такой момент он перестал сопротивляться, хотя ещё может? Фёдоров потянулся к оскаленной морде. Погладил. Кожа почти человеческая. Потом зарастёт мехом или чешуёй, огрубеет как у носорога или покроется ядовитой слизью. Впереди много интересного. Но сейчас тёплая и гладкая, не считая свежих ушибов. Мирон даже как-то угадывал черты Гнойного. «Гнойный… Такое ласковое имя. Оставишь его в новой жизни?» Зверь растерялся. Наклонил голову, по привычке стараясь посмотреть глазами. Перенёс вес на задние лапы, чтобы удерживать, но меньше давить. Подошла Алиса. В одной руке – острый треугольник черного стекла. «Двери в какую-нибудь хитрую тюрьму для меня. Карелин, блядь! Жри, давай, скотобаза!» «Ментор» потянула химеру за холку. - Умница. Всё. Иди домой. Зверь ниже опустил голову, глухо зарычал. - Что такое? Ты же сытый. Дай сюда. Но он продолжал издавать звук, совсем как… Мирон прыснул в лапу. Сказал вслух через мысли: - Это булка, дурак! «Кошка» вздрогнула, стала заметно легче. Алиса чуть нахмурилась: не понимает. «Ага, детка. Внешнее управление проще, зато мыслей не видишь. Можно пропустить момент, когда сорвалось несколько нитей. Как сейчас». Подняла свободную руку вверх – от неё прошли волны теней. Химеру подбросило. Но вместо того, чтобы отлететь в сторону, тварь развернулась в полёте, ударила по хозяйке. Фигура девушки разлетелась по воздуху разводами черноты, будто в ускоренной перемотке в воду упала большая капля туши. Через несколько секунд всё это двинулось к питомцу. Зверь дал дёру. Мирон с трудом поднялся. Подобрал зеркало-дверь, вышел на дорогу. Голоса ещё нет, но получилось запилить «сетку» - двумя руками и тем светом, который стоял на нём защитой. Поздно сообразил спрятать крылья. Они начали болеть вместе со всем остальным и продолжили, исчезнув. Но делать было нечего, только ждать. Да и сердечная боль за имущество перебивала прочую: судя по звукам, «кошка» разнесла добрую половину некрополя и взялась за вторую. Когда, наконец, появилась на дороге и побежала на Фёдорова, он уже не был уверен, что хочет оставить блохастую суку в живых. Химера на глазах теряла форму, но неслась так быстро, что оставляла за собой немного опаздывающей тени: «ментор» не успевала занять тело питомца полностью, чтобы восстановить контакт. «И я должен поверить, что Это могло не вписаться в повороты? Нихуя, ты специально! Слишком пафосно на твой вкус? Ёбаный в рот Антихайп!» - хотелось собрать последние силы, хоть на леща. Но надо держать ловушку, а то тень увернётся. За доли секунды, когда зверь в последнем прыжке приближался к Мирону, направленное на него зеркало взорвалось несколькими серебряными вспышками. Каждая отдалась тяжелой ударной волной, чуть не раздавив держащего в лепешку. Короткий отчаянный женский крик улетел эхом в серое небо. «Кошка» рухнула на Окси. Вместе они пропахали метров 200 дороги, несколько раз перевернулись. Фёдоров долго лежал, на границе сознания прикидывая расходы на капитальный ремонт. Он не сможет работать года три-четыре, пока крыло отрастёт. За музыку наверху никто не платит. А людям такие суммы вообще неизвестны. «Придётся пока из говна и палок. Паскудство… Лежать неудобно. Где это я?!» Очнулся. Поднялся на четвереньки, дальше никак. Слава опять был собой, кроме кистей рук и, возможно, глаз. Или от слабости не мог их открыть. Лежал под Мироном еле жив, но выглядел как сонный кот под настольной лампой. «Сраный мудак! Бен зона! Friss dich schwarzes Schwein! – надо было встать и проверить, точно ли ушла Алиса. Надо было закинуть это тело на коня и выгнать обоих за окно, из которого они прибыли. Надо было самому возвращаться, пауза-то не стоит. - Как же тебе идёт мой свет… Как же тебе от него херово, наверное». - Эй, спящая красавица. - Заткнись, мль... Добивай там или что, - промямлил Карелин. - Не, я задолбался. Если столкнёшь, упаду и буду лежать как бревно. Можешь проверить. Слава расплылся в улыбке, медленно подтянул к лицу искаженные руки, согнул в жесте «неко». - Не могу, у меня лапки. Мирон аж застонал. - Ну где таких притырков выпускают?! - В Хабаровске. На центральном сталепритырочном заводе. По проспекту Красных комиссарских тел, здания три тире четырнадцать. Градообразующее предприятие. Гордость российского автопрома! Лидер на внутренних и внешних рын… Фёдоров заткнул его поцелуем. Но Слава ещё долго пытался закончить свою охуительную историю. Мычал, шевелил незаконно-мягкими губками, своим помелом задевал язык Мирона. Всё, притих. «Да он помрёт сейчас! – Окси снова попытался встать, но упал рядом на спину. - Или уже! Сука, вставай, соберись! - на призыв отзывалась только одна его часть, самая бесполезная в этот момент. - Какой же бред, как не вовремя!» По лысине слабо постучала «лапка». - Слава богам… - Нахуй их... Не. Просто интересно. У тебя так изо всех дырок смалит? - Чт? Ааа! – Мирон накрыл вдруг покрасневшее лицо ладонями. Затрясся в тихом смехе-истерике. - Просто смотрю, из ушей-то нет… Если оно только спереди, тебя можно перевернуть, и я бы ещё вполне… Но если там тоже… - Завались, бляа-а! - Что? Ты первый начал! - Как там твоего коня? Конь! Иди сюда, забери это животное! Пускай снаружи подохнет! Я на него не собираюсь гроб переводить! В голосе Машнова вся скорбь этого бренного мира: - Конь, забери меня. Нам тут не рады. Нам зажидили гроб.