Добро пожаловать в Минакс, господа

Утро следующего дня не задалось. Точнее, уже и не утро, а практически 13.30, только Тимур совсем не хотел и не мог просыпаться. Он и сам себе удивился, но поделать ничего не мог, все его существо категорически не желало покидать зону комфорта. Трель мобильного телефона в тишине его квартиры прозвучала как-то сиротливо и тоскливо, но от этого не менее противно раздражая слух. Мелодия оборвалась, но лишь для того, чтобы повториться снова. А потом и снова, и так, пока Монти, сыпя проклятиями, не выбрался из кровати и не отыскал ненавистную трубку. Тот, кто желал его потревожить, отличался завидным упрямством. Взгляд на часы на экране телефона вынудил простонать, не столько от беспокоившей его во всем теле боли, сколько от противной тянущей тупой боли в конкретном месте. Трубка опять замолчала. Едва он открыл лист вызовов, бросив беглый взгляд на незнакомый номер, как трель раздалась снова. Тот же неизвестный номер. Тимур слегка выгнул бровь и нажал на кнопку, принимая звонок. — Да? — Почему так долго?! — раздражение в голосе. — Сохрани этот номер, — вместо приветствия, скомандовал все тот же, кажется, знакомый голос. — Какого хрена…?! — нашелся фотограф, отрывая трубку от уха. — Как самочувствие, сладкий? — а вот теперь Монти сглотнул. — Вы…? — Ничего не болит? — слащавым тоном осведомились на том конце провода. — Да пошел ты, — бросил Тимур в трубку и отключился. Отбросив телефон на кровать, он замер. Телефон звонил вновь. Снова и снова. Тимур держал телефон в руках и смотрел на мигающий неопознанный номер, который так нагло вторгся в его жизнь, по спине тек холодный пот. Монти был уверен, что он глубоко пожалеет об этой случайной-неслучайной встрече. Отложив телефон, он направился в душ, отмечая, что его немного знобит. Телефон не умолкал. Тимур выполз из ванной, потому что даже контрастный душ не сумел вдохнуть в него жизнь. Он все еще ощущал разбитость и тяжесть в теле, но хотя бы запах течки практически исчез. Правда, голова болела сильно, на затылке красовалась внушительная шишка, а на заднице остались синяки. «Ублюдок», — подумал фотограф, истово ненавидя трезвонящий гаджет. — Да! — рявкнул в трубку омега. — Я соскучился, — тот же гадкий приторный тон. — Вам что, заняться нечем? — показательно спокойным тоном проговорил Тимур. — Разве у бизнесменов вашего уровня столько свободного времени? — рука, сжимавшая трубку, дрожала, но он старательно изображал спокойствие. — Хахахаха, — смех, — Попка не беспокоит? — ехидно спросил альфа. Тимур отключился. «Все плохо…», — подумал омега, чувствуя, что сегодняшний вечер будет непростым. А проклятый телефон вновь разрывался на его кровати. Несколько часов беспрерывной трели довели Тимура до безумия, и он отключил мобильный, больше не в силах выносить это изощренное издевательство. — Чего он привязался? — устало выдохнул фотограф, доставая из шкафа новый костюм. Как и вчера, первый час после открытия дверей галереи Тимур Монти встречал прибывающих гостей. Натянутая, предельно отшлифованная улыбка на слегка уставшем лице, вежливые рукопожатия и редкие поцелуи его руки альфами в знак стандартного приветствия омег, которое сам Тимур не очень любил. Сегодня он был облачен в пепельный костюм-тройку, оттененный шейным платком рубинового цвета. В ухе была небольшая серьга-подвеска с красным камнем. Волосы Тимура сегодня были распущены, спадая на плечи ровной линией волос цвета вороньего крыла. Тимур остановил свой взгляд на очередной подъехавшей машине и ужаснулся, внутри все тревожно сжалось, руки вспотели, нервозность проступила на «отрепетированном» лице. Бриар Вебер нарочито медленно шел ко входу, поднимаясь по ступеням, окутывая всех присутствующих своей аурой, включая и самого фотографа. Альфа прекрасно знал, как воздействует на публику, и неотрывно следил взглядом за фотографом, чье спокойствие дало трещину, дрогнув в проявлении страха. Вебер хищно приподнял правый уголок рта. Пусть это не совсем то, на что рассчитывал альфа, но реакция Монти его удовлетворила. — Вечер добрый, господин Бэри, — альфа поприветствовал владельца галереи, что составлял компанию фотографу. — О, господин Вебер, какая честь, — пожал протянутую руку пухлый альфа. — Вы решили почтить нас присутствием и сегодня? Не знал, что вы такой ценитель искусства фотографии. — Я ценитель одного фотографа, — подчеркнул Бриар, растягивая губы в кокетливой улыбке и поднимая взгляд на Монти. — Понимаю, — протянул Бэри. Вебер протянул руку для приветствия Тимуру. Секунду поколебавшись, фотограф пожал руку альфы, улыбаясь строго в дозволенных этикетом рамках. Но Вебер, сжав ладонь омеги, резко ее перевернул и поднес к губам, прижавшись к ее тыльной стороне, целуя. Альфа чувствовал, как омега незаметно пытается выдернуть руку, как в глазах вспыхивает огонек недовольства и раздражения, но продолжал удерживать руку, оставляя поцелуй, не короткий, как принято, а долгий, чем вызвал тихое перешептывание среди присутствующих свидетелей их приветствия. — Ты выключил телефон, — сказал он негромко, но достаточно для того, чтобы услышали, и поднял глаза на омегу. Ничего не ответив, Тимур все же вырвал руку из лап Вебера несколько резче, чем хотелось бы. А потом, вернув невозмутимое выражение на лицо, слегка улыбнулся. — Благодарю, что посетили нас сегодня, — заученной фразой бросил Тимур. Бриар нахмурился, едва заметно, но все же. Такое откровенное пренебрежение к его светлой персоне било по самолюбию, а внутренний тиран, скрывающий свою сущность до наступления вечерних сумерек, жаждал проучить упрямца, вбить ему в голову правила поведения. Но, слегка кивнув в ответ, Вебер вошел в галерею, осматриваясь. Нужно было продумать дальнейшие действия, ведь в этот раз Монти не будет столь беспечен с ним. Альфа устроился у стены, впившись взглядом в стройную фигуру Монти. Чувствуя напряженный взгляд в спину, Тимур мысленно простонал: «Готов поклясться, это он». Долгий, тяжелый взгляд не менял своего направления, ощупывая его, а потом вновь впиваясь между лопаток. Тимур осторожно обернулся и напоролся на прямой твердый взгляд Вебера. «Так и знал». Фотограф продолжал машинально приветствовать гостей, обдумывая, как сбежать от общества Бриара Вебера. Отбыв положенный срок у дверей, Тимур направился в зал, стремясь скрыться от преследующей его пары глаз. Фотограф старательно избегал «случайных» столкновений с альфой, пересечения взглядов, чувствуя, что нервозность стала проступать в несколько дерганных движениях и рассеянности. Едва Тимур отметил, что стрелки перевалили за 20.00, он мило улыбнулся одному из альф, который сегодня был им выбран «жертвой» и способом сбежать от Вебера, и предложил покинуть галерею. Тимур не был слепым, он видел огонек, горящий в глазах сорокалетнего мужчины, владельца чего-то там, Тимур не запомнил. Альфа был вежлив, воспитан, обходителен, ненавязчив и уже несколько раз пересекался с фотографом, всячески намекая на свою заинтересованность. Но Монти как всегда оставался равнодушен, выдерживая деликатный нейтралитет. Только не сегодня. Увы, но ничего умнее фотограф придумать не смог, тем более, что его все еще грыз маленький червячок страха, что если он выйдет на улицу один, то вновь окажется в руках Вебера. И, черт подери, ему было страшно. Было что-то в этом альфе отталкивающее, пугающее, вызывающее острое желание сбежать от него. Он чувствовал это на уровне инстинктов. И сейчас, ответив самой искренней своей улыбкой Кассиану Пьери, он послушно последовал за мужчиной к выходу, который был необычайно рад внезапно свалившейся благосклонности Тимура. Монти чувствовал злой направленный на него взгляд Вебера, чье лицо буквально перекосило от понимания ситуации. Раздражение и гнев альфы сочились из его кривой улыбки и потемневших глаз. Но только Тимур этого не заметил, спеша покинуть галерею в сопровождении другого альфы. А дальше все как обычно — ужин в дорогом ресторане при гостинице первого класса «Хемлокк Инн», номер «люкс» на последнем этаже с потрясающей панорамой, нежные касания сильного самца, горячие губы, покрывающие тело омеги поцелуями, и страстный секс, наполненный чувственным желанием угодить партнеру. Это было немного больно, после вчерашнего насилия, но Кассиан, словно чувствуя что-то, был нежен и терпелив. Он не спешил, позволяя омеге кончить раньше, привыкнуть, принять, раскрыться и снова кончить. Боль была терпимой, а секс с Кассианом полностью отличался от того, что было вчера с Вебером, которого состояние омеги совсем не заботило. Вчера его грубо оттрахали для своего удовольствия, но сегодня Кассиан занимался с ним сексом. Разницу Тимур прочувствовал. Хотел ли Тимур Кассиана? Нет, но тело было небольшой ценой за спокойствие, пусть и временное. Монти хотел надеяться, что Вебер отстанет от него, только что-то в сознании упрямо твердило: «Беги», а внутренности опасливо скручивались от странных предчувствий. Но Тимур старательно делал вид, что все — лишь плод его воображения.

***

Бриар Вебер провожал фигуру фотографа ненавидящим взглядом. Этот наглец посмел использовать такой очевидный предлог, чтобы сбежать от него. «Кассиан Пьери», — мысленно поставив пометку, Вебер покинул галерею и, откинувшись на спинку водительского сидения, закурил. Выпуская в открытое окно колечки сизого дыма, он думал о Монти. Такое с ним и вправду впервые. Он хотел этого омегу целый день, едва сдерживаясь, чтобы не разложить его при всех на полу галереи и не оттрахать пожестче, заставляя его стонать в голос, прогибаться под весом его тела, закрепив за собой право на него. И вдруг такой поворот. Альфа выкинул окурок через окно. — Я тебя проучу, гаденыш, — прошептал в тишине салона авто альфа, включая зажигание. Наверное, для Бриара Вебера прошлый вечер стал спусковым крючком. Он больше не желал позволять Монти жить своей жизнью. Уже нет. Этот омега его, Вебер решил так после того, как овладел им. И теперь пришло время объяснить это всем и самому Тимуру. Альфа откинулся на спинку своего роскошного кожаного кресла и нажал кнопку вызова на мобильном. — Лукас, — настоящее имя МакКинли, — ты нашел что-то по моему запросу? Его личный тайный агент, человек, не чурающийся никакой работы, умело копающийся в грязном белье и с чуйкой настоящей гончей, отыскивающий компроматы, уже получил задание от своего работодателя, Вебера, и старательно двигался в этом направлении. — Еще нет, босс, слишком мало времени. Дайте мне время, и я вам скажу, что с этим парнем не так. Одно я установил достоверно: ни в одной клинике Европейского сектора ему не оказывали никаких специфических услуг. У него практически чистая медкарта, что несвойственно омегам… — Типичным омегам, — поправил его Вебер, задумавшись. — Верно, типичным, — перекатил это слово на языке МакКинли, словно пробуя. — Итак, медкарта: простуда, перелом руки и все. Нет информации о препаратах специфической направленности, нет информации о противозачаточных таблетках и тому подобном. Парень чист. — Если я прав, и этот омега действительно не чувствует запахи, то он очень грамотно скрывал это все время. Становится все интереснее, — задумчиво протянул альфа. — Покопайся в его детстве. Я хочу знать наверняка. — Понял. Вебер отключился, положил телефон на стол и взглянул на прикрепленное к компьютеру фото фотографа. «Пришло время расставлять силки», — губы альфы растянулись в предвкушающей улыбке. Часы показывали 10.30. Альфа ждал звонка. Звонка от тех, кто следил за Монти и его домом. Он научит этого мальчишку себя вести…

***

Тимур проснулся в номере гостиницы с альфой под боком. Осознание приходило неторопливо, медленно прохаживаясь перед его глазами солнечными бликами. Утро. Хотя не совсем, часы показывали 10.45. Тимур слегка повернул голову и посмотрел на мужчину — альфа спал, крепко прижимая к себе его тело. Монти отвернулся и попытался выбраться из кровати. Аккуратно, чтобы не разбудить альфу. Ему не хотелось сейчас объясняться с мужчиной, да и Тимур не знал, что сказать. В итоге, выбравшись из кровати, фотограф, похватав вещи, поспешил скрыться из номера гостиницы, поймав такси и приехав домой. Не успела за ним закрыться дверь ванной, в которую Тимур первым делом направился смыть с себя следы вечернего секса, как в дверь позвонили. Чертыхнувшись, он обмотал полотенце вокруг бедер и вышел. Без задней мысли Монти распахнул дверь и тут же постарался захлопнуть ее снова. Не вышло. Бриар Вебер ловко поставил ногу в проем и перехватил дверь, с силой толкнув ее на Монти так, что тот упал от неожиданности и подобной наглости. Взгляд омеги выхватил за спиной альфы две высокие фигуры в черных костюмах. «Охрана», — подумал Тимур, переводя взгляд на альфу. «Кто этот человек? Во что ты вляпался, Тимур?» — мигнуло в голове, а в следующую секунду он попятился, пока не уперся спиной в стену. Вебер закрыл дверь, оставив охранников на лестничной клетке, развернулся к Монти и сделал шаг навстречу, сверкая темными глазами, губы кривились в зверином оскале. Шаг. Еще шаг. Монти уже вжался в стену, мозг лихорадочно пытался что-то придумать, но волнение от такого визита стремительно сменялось ростками страха. Монти даже не придал значение его сползшему полотенцу, потому что цепкий взгляд шоколадных глаз не выпускал из плена. Тимур готов был поспорить, что комнату уже затопило убийственной аурой альфы, но он не чувствовал ее запаха, только на уровне кожи и глубинных инстинктов этот самец сейчас заставлял себя бояться. — Что вы здесь делаете? — Тимур старался говорить твердо, не отводя недовольного взгляда. Но выглядел он сейчас, скорее, смешно, чем серьезно, ведь глядя на Вебера снизу вверх в одном полотенце с плохо скрываемым опасением на лице, он ну никак не тянул на хозяина положения. Альфа растянул кривящиеся губы, делая улыбку еще более пугающей. — Натрахался, сладкий? — снова приторно-сладкий голос облеплял тело липким сиропом. — Да какое ваше дело? — взъярился Монти. — Что вы тут делаете? Вы что, следите за мной?! — вскочил омега, сжимая кулаки и впиваясь в альфу свирепым взглядом. — Я всегда слежу за своими вещами, — все тот же пугающий до дрожи в коленках сладкий тембр его голоса. Альфа прошелся взглядом по красивой фигуре омеги, отмечая редкие засосы Кассиана Пьери. Глаза потемнели на оттенок. — Я не ваша вещь! Я вас не звал! Пошли вон! — выплюнул омега и тут же получил оглушительную пощечину. Во взгляде фотографа полыхнул гнев: «Да как он смеет?!» Тимур замахнулся кулаком, но альфа ушел от удара, выкручивая руку Монти назад и со всей силы вжимая в стену. Тимур застонал, казалось, еще немного и альфа сломает ему руку. Свободной рукой Вебер содрал полотенце, отшвыривая в сторону. Вклинил свое колено между ног Монти и резко, не церемонясь, вогнал в сжатое колечко мышц ануса сразу два пальца, оцарапывая его. Тимур вскрикнул, сцепил зубы и зашипел как кот. Вебер сделал несколько толчковых движений и вытащил пальцы, измазанные остатками семени другого альфы. Проведя ладонью по ягодице омеги, вытирая чужое семя о его кожу, Вебер прикусил мочку уха Тимура, наваливаясь всем весом на него. — Понравилось, шлюшка? Тимур продолжал шипеть. Злобно улыбнувшись, Бриар потянул руку омеги вверх и Монти взвыл от боли. — Понравилось? — прошипел снова голос возле самого уха. — Да. Да. Да! — выкрикнул Тимур, чувствуя, что еще немного и слезы брызнут из глаз вместе с хрустом сломанной кости. Бриар дернул Тимура на себя, развернул и толкнул к кровати, Монти упал у нее на колени и приземлился животом на нетронутые сном простыни, чувствуя, как все сильнее пульсирует рука и шишка на голове отдается острой болью во всем теле. Продолжая удерживать руку Монти, альфа вытянул быстро свой ремень и, отступив на шаг назад, выпуская фотографа из хватки, нанес удар ремнем по подставленному телу. Тимур вскрикнул, слезы брызнули из глаз, рука, пострадавшая от захвата, висела бесполезной плетью вдоль тела, отказываясь слушаться. Тимур даже не попытался защититься, он просто не смог пошевелиться, подавляемый очагами вспыхнувшей в теле боли. Вебер нанес еще два удара по ягодицам, а потом приблизился и схватил фотографа за волосы. — На тебе пять засосов этого Пьери. Один засос — два удара. Грубость в мой адрес — пять ударов. Секс с ним — пятнадцать ударов. А раз тебе еще и понравилось, то наказание удваивается, — ознакомил его с расценками Вебер. — Итак, Тимууурка, — он вновь протянул имя с рычаще-мурчащими нотками. — Сколько ты заслужил? — … — Ну? — дернул волосы Вебер. — Я… не знаю… — Шестьдесят ударов, мышонок. — Тимур вздрогнул. «Шестьдесят». Да он его забьет насмерть. Пальцы исчезли, отпуская, и на омегу посыпались удары. Под счет. Но сегодня, вопреки своему желанию заставить считать Монти, Вебер считал сам, вкладывая в удары не столько силу, сколько нанося их под определенным углом, намеренно сбивая кожу. Половину наказания омега выдержал стойко, сдавленно постанывая, но когда сумма перевалила за тридцать пять, Тимур уже кричал в голос, а после пятидесятого удара — скулил, вцепившись зубами и одной рукой в простыни. Слезы, которые он обещал себе не показывать этому извращенному ублюдку, безостановочно текли по щекам. — Шестьдесят, — подытожил Вебер и устало опустил руку. Альфа взмок, вымотался, это нелегко устраивать порку, особенно с таким количеством ударов. Пиджак он снял еще где-то после пятнадцатого удара, а сейчас опустился на пол возле Монти и потянул галстук, ослабляя. Он смотрел на подрагивающее, взмокшее, красное от ударов тело омеги, которое уже успело пустить первую кровь и обзавестись вспоротой кожей, и чувствовал, как член страстно желает оказаться внутри разогретого поркой тела. Он всю «процедуру» терпел, сгорая от желания засадить ему, и сейчас, втягивая носом запах, смешанный с нотками крови, и обласкивая взглядом полностью раскрывшееся тело, Вебер что-то зарычал и припал губами к мягким половинкам попы, сдавливая их в ладонях и слизывая выступающую кровь. Тимур уже слабо соображал, он словно провалился в болевой шок, безвольно повиснув на кровати и скуля. Спина, рука, которой он иногда пытался прикрыть попу, бедра — все покрывали красные, а иногда даже синеватые полосы. В голове было пусто, там поселился ветер, только своим шумом напоминающий о том, что когда-то тут были мысли. Тимур прокусил губу так сильно, что во рту ощущался вкус собственной крови, размазанной по губам и немного по простыне. Тело покалывало иглами, трясло, а Монти не был в состоянии даже пошевелиться. Когда альфа стал его облизывать, он не почувствовал ничего, странная пустота и отрешенность, возможно, даже обреченность окутали его. Лишь когда большая горячая головка члена самца коснулась его дырочки, он понял, что еще не конец. Протяжно простонав, он всхлипнул и сглотнул ком. Альфа рычал, резко и сильно толкаясь внутрь тела Монти. Вебер выходил почти до конца и снова насаживал Тимура на свой член, преодолевая сопротивление мышц. Ему нравилось слышать поскуливания фотографа, когда разгоряченная, пылающая от боли задница «страдала» от его сильных толчков. Альфа трахал его жестко, грубо, отыскивая взглядом засосы Пьери и впиваясь в них укусами, от которых омега вскрикивал. Кончив, альфа позволил себе сцепиться с Монти и упал на него сверху, вжимая сильнее в кровать. — Если до тебя еще не дошло, объясню один раз. Ты принадлежишь мне, понял, — не вопрос, констатация факта. — Посмеешь посмотреть в сторону, и я тебя убью, — губы коснулись мокрого виска омеги. — Ты мой, Тимурка, моооой, — протянул альфа, заставляя сердце омеги сжиматься в тисках тянущей тупой боли.

***

Бриар Вебер ожидал в своем кабинете главу маркетингового отдела, думая о сладкой, узкой заднице фотографа, покрытой красными полосами и синяками. В паху приятно затянуло. Сегодняшнее утро началось интересно и волнительно, подарив ему просто гамму феерических впечатлений, которые он будет смаковать еще долго, представляя Тимура под собой. «Вот бы так начинать каждый день», — альфа улыбнулся, отметив про себя, что скоро так и будет. Бриар Вебер — глава клана Торн, один из оплотов Минакса и его теневой король. Но это лишь мутная гладь изменчивой реки, коей являлся Вебер. Маниакальный, алчный, извращенный, жестокий альфа, который днем носил идеально скроенный костюм, а ночью настигал очередную жертву. В плену безумия этого человека побывал не один десяток омег, которых он замучивал до смерти. Наверное, единственное, что по-настоящему возбуждало Вебера — это смерть. Ему до одури, до распирающего душу своей силой экстаза, нравилось принимать в ней непосредственное участие, видеть, как жизнь угасает в глазах его партнера. Он их коллекционировал. Омег. В лучших традициях жанра он нумеровал их, стирая из своей памяти их имена — заменяя бездушными цифрами. Как вечно голодное чудовище, неспособное насытиться, он продолжал искать свою «идеальную жертву», «идеальную пищу». Несчастные, которые повстречали в венах-переулках Минакса чудовище, должны были уносить ноги, но кто мог знать, что статный, красивый, влиятельный альфа, на улыбку которого велись многие, самый страшный кошмар из ныне существующих. Не выдуманный, а реальный. Извращенная натура Бриара открылась миру около двадцати пяти лет назад, когда с властью в его руки попала «безнаказанность». Страсть к насилию, наверное, впиталась в кровь мужчины еще во младенчестве, хотя он никогда не знал своего отца-омегу. Его изначально растили, как главу организации — бездушного и бесстрашного. В мальчике с десяти лет взращивали насилие и жестокость, не делая различий между свой-чужой, слабый-сильный. Но при всех безупречных плюсах руководителя, у альфы развился жирный минус — всепожирающая жестокость. В юношестве, за ним «подчищал хвосты» отец-альфа, а сейчас Бриар и сам неплохо справлялся. Как так вышло, что у безупречной личности есть такая гнусная гнилая сторона? Даже сам Вебер не даст ответ. Но ему нравилось упиваться чужой болью, нравилось впитывать страх, мольбы, слезы. Он, как вампир, высасывал жизнь из своих жертв, возлагая их на алтарь своей уродливой похоти и жажды. В душе альфы цвела и пахла холодная, жестокая, грубая сила, которая вдыхала в него жизнь, выпуская на свободу его демонов. Самые безупречные люди всегда самые отвратительные, и Вебер в этом убеждался, находя таких же, как он сам, иных, именно среди «блеска и лоска». Когда у тебя в руках власть и деньги, очень легко скрыть все свои скелеты, свои пристрастия, фетиши, хобби… Именно этим и промышляли города, подобные Минаксу — иллюзией и обманом.

***

После того, как Бриар Вебер ушел из его квартиры, Тимур еще долго не мог пошевелиться. Он продолжал лежать грудью на кровати, не в силах оторвать ноги от пола и забраться на кровать, под одеяло, скрыть свое пылающее в огне тело от мира. Тимур не следил за временем, он завис в нем, запутавшись, как в липкой паутине. Пустой взгляд был направлен в одну точку, дыхание тяжелое, с нажимом, рука, с отпечатками пальцев альфы, продолжала ныть, отдаваясь болью в плече, вися вдоль тела. Он слышал, как щелкнул дверной замок, оповестив, что мужчина ушел, бросив похабное: «До встречи, мышка», но облегчение пришло не сразу. Монти почувствовал, как из ануса потекла сперма, но сил не было ни заплакать, ни разозлиться. За этот час или часы, пока альфа измывался над ним, слез уже не осталось, все выплакал. Это позже его накроет стыд за эту слабость, ведь он не плакал со времен приюта, запретив себе. Позже в нем проснется отвращение не только к Веберу, но и к себе, а сейчас в душе нет ничего, даже жалости к себе, любимому и одинокому. Там словно образовалась пустота, как временное убежище, способ закрыться от направленной жестокости. Позже Тимур будет пенять на свою беспомощность, слабость, но изменить ничего уже нельзя. Позже. Все это позже… Он омега, с самого начала им был, а значит, заведомо уступает альфе, любому альфе. И его отсутствующее обоняние с одной стороны выручало, так как он не знал, что значит терять голову от воздействия запахов, но с другой, подводило, ведь он не мог распознать угрозы, опасности, даже когда она направлена непосредственно на него. Инстинктов в такой ситуации недостаточно, а ароматы альф, омег и даже слабые нотки феромонов бет могут раскрасить картину полностью. Без нюха он чувствовал себя ущербным, калекой, но сейчас, наверное, едва ли не впервые в жизни был искренне благодарен за это «уродство», ведь иначе он бы уже сломался под давлением Бриара Вебера, как любой рядовой омега. К сожалению, законы природы и инстинктов таковы, что омега будет подчиняться своему альфе или просто сильному альфе, который его будет подавлять. По правде говоря, истинность перестала быть чем-то особенным, ценным, желанным. Общество немного исказилось, потонуло в разврате, угнеталось силой, пренебрегая старомодными понятиями верности, любви, истинности. Метки ставились все реже, так как никто не видел в них особой необходимости, штамп в паспорте связывал в социальном и финансовом плане, а сила альфы подавляла и подчиняла подконтрольного омегу. Все просто. Метки теперь считались кандалами — ведь будучи скованным по рукам и ногам, ты не сбежишь от своего альфы и не сможешь ему изменить. А в современном обществе, отдавшем предпочтение порокам, каждый хотел оставить за собой право на измену и свободные связи при желании. Тимур разлепил глаза, веки не желали подниматься, налитые свинцовой тяжестью. Он не знал сколько времени прошло с того момента, как Вебер закрыл за собой дверь, вероятно, он все же отключился, когда адреналин перестал стучать в крови. Взгляд был мутным, в глаза словно насыпали песка, несколько раз моргнув и не поймав четкую картинку, но ощутив в полной мере пульсацию в шишке на затылке, Тимур плюнул на попытки открыть глаза и с усилием затащил ноги на кровать. Мышцы ног сводило судорогами, ягодицы пылали, ссадины на спине жгло. Монти кривился, совершая малейшие движения, перед глазами плясали разноцветные точки, особенно когда он жмурился от очередного болевого спазма. Кое-как улегшись на бок, он накрылся одеялом. Осознание ситуации резко впилось острым шипом в сознание и он заплакал. Тихо, бесшумно, по-мужски.

***

У Бриара Вебера на вечер было запланировано несколько встреч, касающихся его теневого бизнеса. А посему он набрал номер тех, кто остался караулить Монти. — Сэм, как там поживает моя мышка? — Он никуда не выходил, босс, — отозвался охранник. Бриар глянул на часы — 19.10. Он ушел от фотографа в 13.15. Прошло шесть часов. Бровь альфы выгнулась, он схватил фото, которое прочно обосновалось рядом с его компьютером. Повертев в руках, он приложил его к губам, раздумывая. — Сэм, воспользуйтесь дубликатом ключей и проверьте омегу, — резче, чем нужно, рубанул альфа. — Сейчас, босс. Альфа продолжал «висеть на линии», ожидая ответа своего охранника. Честно признаться, Вебер беспокоился. Он допускал мысль о побеге, суициде, посетителях, вызове «скорой», наконец. Вариант суицида ему не нравился больше всего. И хоть Монти и не был похож на суицидника, альфа не представлял, что у того в голове, а люди, как известно могут быть непредсказуемы. — Шеф? Он спит, — отрапортовал охранник. — Завернулся в плед и спит. Дыхание тяжелое и, судя по всему, у него жар. Но следов крови нет, если вы это хотели знать. Альфа снова глянул на свои наручные часы. Нет, сегодня он никак не успеет к Монти. — Хорошо. Следите дальше, — завершил разговор альфа, вставая из-за своего стола. О фотографе он подумает завтра, а сейчас нужно решить насущные дела.