Добро пожаловать в Минакс, господа

Тимур проснулся среди ночи, и не потому, что хотел, а просто потому, что организм вопил о помощи. Его лихорадило, и иммунная система забила тревогу, выбрасывая омегу из беспокойного сна. Тимур скатился с кровати и пополз в ванную, по-другому это и не назовешь. Струи теплой воды освежали, но его трясло. Температура поднялась выше тридцати девяти. Монти долго стоял под душем, пытаясь перестать клацать зубами от холода, веки жгло, лицо пылало, слезы, как следствие температуры, катились вместе с водой по щекам. Он предпринял попытку вымыть себя, но малейшее прикосновение к телу разбивало хрупкий анабиоз боли вдребезги. Дальше была кухня, где он отыскал лекарства и выпил несколько стаканов воды, которая едва не расплескивалась в трясущейся руке, чтобы избежать обезвоживания, но даже это простое действие вызвало неприятные ощущения. А потом Тимур доковылял до входной двери и закрыл ее на цепочку. Он понимал, что Бриара не удержит такой засов, но желание проявить свое отношение к поведению альфы взяло верх. И снова кровать, забвение в лихорадочном сне. Вебер открыл дверь своим ключом и, толкнув ее, удивился. Дверь застопорилась. Цепочка придержала ее от полного открытия. Альфа растянул губы в улыбке, его мышонок сопротивляется. Как мило. Бриар заглянул внутрь, из квартиры фотографа на него смотрела темнота и тишина. Альфа несколько раз толкнул дверь и, сорвав последний кордон в виде тонкой цепочки, вошел в чужую квартиру. Вечер, девять часов. Вебер снял свое пальто и вошел в кухню-студию, которая по совместительству была и спальней. Разбитая чашка на полу, выпотрошенная аптечка. Бриар подошел к кровати, на которой в позе эмбриона скрутился омега, подрагивая и тяжело дыша. Он горел. Глаза воспаленные, щеки пунцовые, губы пересохли. Альфа набрал номер своего врача и понес Тимура в ванную. После контрастного душа Вебер отнес омегу обратно в кровать и встретил появившегося в дверях доктора. Через пять минут лекарь ушел. Укол сильнодействующего жаропонижающего принес омеге облегчение, дыхание выровнялось, тело перестало трясти и он провалился в глубокий сон. Бриар Вебер оценил степень «наказания» омеги и, оставшись довольным, прошел в ванную комнату, достал из кармана сумки маркер и вывел на зеркале размашистым почерком: «Мышонок, я изголодался по твоей заднице», а потом ушел.

***

Тимур открыл глаза, пытаясь отогнать от себя сон. Температуры не было, а простыни от пота были неприятно мокрыми. Поморщившись, Монти перевернулся на спину, чувствуя каждый синяк на теле. Взгляд отыскал часы — 11.54. «Почти полдень. Никогда столько не спал», — подумал Тимур и рывком попытался встать с кровати, чтобы меньше тревожить избитую на ягодицах плоть, которая ярким напоминанием впечаталась в сознание. Монти проковылял в душ, кривясь на каждом шагу, но хотя бы сегодня его тело согласилось разогнуться и, худо-бедно, сохранять вертикальное положение. Ванная комната, по обыкновению, встретила его теплым ультрамариновым цветом. Повиснув на умывальнике, Тимур перевел дыхание, сбрасывая с себя остатки тупой боли, и поднял к зеркалу глаза. Надпись на зеркале его удивила, а содержание, которое дошло после третьего прочтения, напугало. Тимур попытался стереть маркер, потом плюнул и оставил все как есть. В голове, наконец, сложилась картинка, омега замер, закусил губу, обдумывая. «Бежать!» — кричал в лицо инстинкт самосохранения, и Тимур понимал почему. Этот альфа совсем не простой, то, что представлено обществу — лишь вершина айсберга, его истинную суть знают немногие. Почему это чудовище вцепилось в него, Монти, он не знал, но инстинкт гнал его от этого человека. Он беспрепятственно вошел в его дом, стал распоряжаться его жизнью, как хозяин. Но Тимура это не устраивало. Он не привык подчиняться или зависеть, он всего добился сам, но не претендовал на блеск софитов, которым его одарила в итоге судьба. Ему бы хватило и меньшего. «Точно. Мне хватит и меньшего». Монти быстро направился в комнату, вытащил из шкафа сумку и замер… а если за ним следят? Если альфа действительно к нему приставил «хвост», то сумка или чемодан сразу наведут на мысли. «К черту все!» Тимур быстро принял душ, натянул чистый свитер, джинсы, взял свой рюкзак, с которым редко расставался, кинул туда небольшую камеру, документы, бутылку воды и пачку обезболивающих, надел свое пальто и вышел из дома. Старался не вертеть головой по сторонам, чтобы не привлечь к себе внимание, и, немного подтягивая правую ногу (во время порки именно на ней оказался большой рубец, сорвавший кожу), двинулся вдоль по улице. Телефон он даже и не подумал взять с собой, так же, как и ноутбук. Звонить ему все равно некому, близких друзей нет, родственников тоже. Он всегда старался держаться независимо, обособленно, сильно не сближаясь и не переходя черту приятельских отношений. Так что ничего важного или ценного телефон для Монти не представлял. Тимур спустился в метро, медленно волоча ноги по перрону, он думал, как избавиться от преследователей. То, что они есть, Монти уже не сомневался, но он не мог вычислить среди сотни безликих тех, кто следит за ним. Поэтому, игнорируя подъезжающий поезд, он стоял на перроне до последнего, запрыгнув в уже закрывающиеся двери. Ему было даже неважно направление, лишь бы подальше отсюда. Тимур выскочил через несколько остановок и забежал в другой вагон, а еще через несколько остановок пересел на линию, ведущую к железнодорожному вокзалу. Самолеты — не вариант, их проверят первыми, и ждать рейса может оказаться затруднительно, а вот попробовать сесть на любой отбывающий из Минакса поезд он мог попытаться и надеяться, что Вебер просто отпустит «непослушную» игрушку или не успеет его снять с поезда. На самом деле планам Тимура было не суждено сбыться. Длительная беготня высасывала силы из Монти, словно все, что он пытался из себя выжать, пропало бесследно, уходя в сухую землю. Преодолевая последние ступени к кассам, Тимур уже сверялся с информацией на табло, отыскивая ближайший рейс. Под глазами вновь проступили тени, губы вытянулись в линию, мышцы требовали отдыха, полыхая «праведным» пламенем въевшейся в них боли. Стоило ему сделать несколько шагов в сторону касс, как от толпы отделилось несколько фигур. Тимур заметил маневр и лихорадочно оглянулся, ныряя в людской поток. Но, наткнувшись, как в плохом фильме, на знакомую высокую фигуру с искривленными в улыбке губами, Монти замер, озираясь. Бриар Вебер сократил между ними расстояние на несколько шагов, но фотограф резко бросился в противоположную сторону. Внезапно скрывавшая его толпа словно рассеялась, и он застыл под снисходительным взглядом Бриара. Альфа слегка наклонил голову, рассматривая встревоженного омегу. — За изобретательность ставлю «пять», — губы изогнулись в улыбке. Монти сделал шаг в сторону, а потом попытался бежать, хотя получалось это нелепо, сказывалась боль. — Остановить, — коротко бросил альфа, не вынимая рук из карманов пальто. И, будто из ниоткуда, выросли охранники, окружившие омегу. Словно загнанный зверек, Тимур бросал взгляды на сужающееся кольцо вокруг него. — Я не твоя собственность! — выкрикнул омега, точнее попытался, голос сорвался. — Полиция! Полиция! — Монти почувствовал, как чьи-то сильные руки сжали предплечья, а сам стал вырываться, быстро расставаясь с силами. — Отпустите! Отпус… Речь оборвалась, пальцы Вебера сдавили его лицо. Тимур подумал, что теперь обзаведется еще синяками на щеках. Бриар рассматривал лицо омеги, несколько раз повернув его из стороны в сторону, а потом резко сжал ягодицу омеги, вызвав тем самым бомбой вспыхнувшую боль и приглушенный вскрик. — Мышонок, я голоден, — Тимур затрясся, а альфа продемонстрировал самую теплую улыбку, от которой внутри у омеги все скрутилось узлом. Глаза альфы потемнели, а приторный голос не сулил ничего хорошего. На запястьях, сведенных за спиной, кто-то защелкнул наручники, но Тимур это понял не сразу, так как боролся с нарастающей паникой. «Как он его нашел? Почему он? Он не хочет! Не хочет! Не подчинится!». Альфа дернул на себя Монти, прямо тут, посреди зала железнодорожного центрального узла, полного людей, огибающих их компанию по широкой дуге, поставил его на колени, уткнув лбом в холодную крупную ромбообразную плитку, задрал пальто и шлепнул рукой по заднице. — Ублюдок! Сука! Отпусти! — выкрикивал Монти, чувствуя руки альфы на поясе своих джинсов. Он не мог поверить, что Вебер трахнет его прямо тут, прямо вот так — перед лицом своей охраны, обступившей их плотным кольцом, и пробегающих мимо людей. — Прекрати! Не смей! Тебе что, омег мало?! — Было стыдно. Унизительно. Альфа, игнорируя речь Тимура, спустил с него джинсы и, быстро справившись со своими брюками, грубо вошел, наваливаясь всем телом. Тимур распахнул в ужасе глаза и закричал, его словно пронзили металлическим прутом посередине. Крик омеги утонул в ладони Вебера, закрывшей ему рот и подтянувшей его слегка к себе. На омегу смотрели десятки глаз с жадностью и похотью, Монти почувствовал, как в душе, словно что-то сломалось, картинка стала размытой и по щекам покатились тяжелые прозрачные капли. Он чувствовал себя ничтожеством — грязным, использованным, униженным. «Кто этот альфа такой?!» — словно в цепях билось сознание. Нос забивал его запах, раздражая нечувствительные точки, но продолжая в них въедаться, тело сотрясалось под мощными толчками, с губ срывались вскрики, как подкошенные, падая на пол бескрылыми птицами, поглощенные большой ладонью альфы, который зажимал до боли рот, а боль от причиняемого насилия словно стервятники клевала его тело. Монти хотелось умереть на месте, провалиться сквозь землю и больше не видеть ничего и никого. Но ненависть кипела в груди, прожигая тонкие ткани. Тимур начинал понимать значение слова «ненависть». И то, что он испытывал в этот момент к Бриару, была именно ненависть. Он избегал людей именно из-за таких, как Бриар Вебер. Жестоких, властных, безнравственных уродов. Именно ему подобные подростки едва не убили Тимура, когда он не согласился под них лечь, именно они нанесли ему «тяжкие телесные», которые и привели к потере нюха. Именно из-за таких, как Вебер, Монти предпочитает одиночество, да, он никогда не ведал любви, но также он никогда не знал и боли. А теперь? Его настиг самый большой кошмар в лице Вебера. То, от чего он пытался скрыться в течение всех этих лет, накрыло его снежной лавиной, погребая под собой. И если в приюте его спас учитель, появившийся внезапно, то в этот раз его не спасет никто. Впереди его ждет смерть. Не будет романтического бреда. Будет лишь обладание. «Выхода нет», — стучало набатом в голове. «Выхода нет» и вторящее ему «Ненавижу»… Альфа почувствовал, как набухает головка, он уже был готов кончить. Узкий, никем не испорченный Тимур словно был создан для его члена, так плотно обнимая его своими горячими стенками. Бриар зарычал, сильнее впившись пальцами в кожу и ускоряя ритм. В его ушах звучали только пошлые хлюпающие звуки, и тело омеги, сдавшееся ему, обессилевшее. Альфа почувствовал, как Тимур обмяк, и убрал руку от его рта, вцепившись в его бедра и доводя себя до оргазма грубыми, глубокими толчками. Кончив, альфа поправил на себе одежду и бросил взгляд на свою охрану. Блеск в их глазах был красноречивее слов. И наклонившись, к лежащему на полу Тимуру, чей пустой взгляд смотрел в одну точку перед собой, прошептал: — В следующий раз за подобную выходку тебя выдерет моя охрана, Тимурка. Уверен, тебе понравится групповой секс. — Приторный голос проливался ядом на сознание Монти. — Ты же порадуешь меня этим зрелищем, мышонок? — с издевкой спросил Бриар. Тимур вздрогнул. «За что? Чем он так прогневил богов?». А дальше, альфа приказал снять с омеги ботинки и джинсы с бельем. Вздернув Тимура на нетвердые ноги, Вебер застегнул на пальто Монти пуговицы. — Надеюсь, ты понимаешь, мышонок, что твое путешествие закончилось, так и не начавшись, — рука альфы сильно сдавила предплечье Тимура, ведя того к выходу. — И запомни, я не люблю бегать за своими вещами. Тимур игнорировал все, что говорил ему альфа. Он чувствовал бесконечный стыд, ступая босыми ногами по холодной плитке, чувствуя, как ветер обдувает голые ноги, а из ануса вытекает сперма Вебера, которую мышцы не в состоянии удержать. Монти, низко склонив голову, шел на ватных ногах, каждый шаг ощущая как последний, ведь уколы боли продолжали пронзать тело. Подойдя к люксовой черной машине, Вебер встал возле открытого одним из охранников багажника, удерживая Монти за руку. — Залезешь сам или помочь? Тимур слегка повернул голову в сторону альфы, поднимая на него глаза. Бриар криво улыбнулся и сунул руку ему под пальто, скользнув между ягодицами и вымазав руку в выделениях. — Ты грязный. Испачкаешь салон, — и альфа вытер ладонь о щеку Монти. Тимур оглянулся, словно пытался отыскать что-то, что могло бы его спасти, но, увы, его встретили лишь каменные лица телохранителей, готовых выполнить любое поручение хозяина. Бриар отошел в сторону, и омегу в шею толкнула чья-то большая рука, заставляя провалиться в багажник автомобиля. Монти не кричал. Если полиция не пришла на помощь, когда его насиловали в публичном месте, то, значит, ждать помощи от властей нет никакого толку, поэтому бессмысленно сотрясать воздух своими криками. Краешком зрения Тимур заметил довольное лицо альфы, который вытирал руку от выделений платком, и прежде, чем дверца багажника захлопнулась, Вебер сунул ему этот платок в рот, заглянув в глаза и продемонстрировав маниакальный блеск своих. Через секунду Тимур оказался отрезанным от внешнего мира, запертым в коробке-багажнике машины. Он не имел представления, куда его везет Вебер, но этот мужчина все больше напоминал ему маньяка. И как его угораздило так вляпаться? Кто бы сказал… Тимур не знал, сколько времени машина пребывала в движении, а когда его вытащили, то один из телохранителей сразу закинул себе на плечо, следуя за Вебером. Приподняв голову, Монти выхватил взглядом только высокий кованный автоматизированный забор, высокие деревья, скрывающие часть внутреннего убранства своими кронами, и мощеную дорожку, которая стелилась под ногами. Потом дверь закрылась, и его небрежно спустили на пол. — Я хочу домой, — найдя взглядом Вебера, уверенно заявил Тимур, параллельно осматриваясь. Альфа, проигнорировав омегу, раздавал указания охране и появившемуся откуда-то слуге, чьей осанке позавидовали бы даже стены, настолько прямой она была. — Я хочу домой! — выкрикнул Монти, сверкнув раздражением и усталостью в глазах. Бриар повернул голову в сторону «раздражителя» так же, как и остальные присутствующие в комнате люди. В глазах альфы отразился стальной блеск. Он подошел к Монти и резко, с размаху, влепил ему пощечину. Тимур пошатнулся, дернул скованными за спиной руками и сердито сузил глаза: — Не смей меня бить, сука! Еще одна пощечина обожгла щеку, а довершил все удар в живот. Монти согнулся, захрипел и упал на пол, не удержавшись на ватных ногах. Тело вновь предательски задрожало. — У тебя что, голос прорезался? — спокойно осведомился альфа, пиная парня ногой в грудь. — Тебе слова не давали. К тому же, теперь я решаю, что ты и кто ты, как твой муж и хозяин. — Что? — прохрипел Монти. — Какой муж?! Да я никогда не подпишу брачный контракт! Ты ненормальный ублюдок! Что ты себе позволяешь? Я тебя видел всего-то три раза! Отпусти меня! Меня будут искать! Бриар с любопытством наблюдал за сценой, устроенной омегой, а паренек и правда не так прост, такого сломать будет интересно. Губы альфы дрогнули в презрительной усмешке. — Кто будет тебя искать? — он выгнул бровь. — Ты — сирота. Без близких друзей и семьи. Ты — ничто в этом мире. Просто дырка для ебли и оплодотворения, не обольщайся на свой счет. Твоя карьера остановится, а имя со временем канет в лету. Останутся только твои работы, не больше. Глупенький, ты должен радоваться, — Вебер приставил ногу к паху омеги, медленно надавливая на него. — Пошел ты к черту, — процедил Тимур, вновь ощущая острую боль в затылке и как перед глазами начинают плясать цветные точки. — Ай-ай-ай… — альфа наблюдал, как скривилось от боли лицо омеги, когда он увеличил нажим на пах. — Ты должен быть счастлив, ведь теперь у тебя, сиротка, появился супруг. Где моя благодарность? — Бриар картинно развел руками, чем вызвал легкие скрытые усмешки на лицах присутствующих. — Ты мне не супруг! И никогда им не станешь! — прошипел Монти, плюя на штанину альфы. Тот лишь больше оскалился, стерев сладкую улыбку. — Это вопрос времени, мышонок. Очень скорого времени, — Вебер наклонился к омеге и посмотрел прямо в глаза, четко проговаривая каждое слово. — Я никогда не соглашусь! — Не перебивай, когда старшие разговаривают, — а потом, схватив Монти за волосы, он подтянул лицо к тому месту, где на брюках остался след от плевка. — Ты что-то обронил, — жестко обрубил альфа, наступая на гениталии Тимура, омега простонал, сцепив зубы. — Убери, — приказной тон. Тимур попытался отвернуться, морщась от боли. — Убери, или я выбью тебе все зубы, — Бриар вернул голову омеги на место, тыкая его в след от слюны. Монти хотел бы сопротивляться и дальше, но уплотнившаяся вокруг альфы аура, которую он хоть и не мог учуять, но чувствовал на уровне кожи, настоятельно рекомендовала подчиниться и не провоцировать того, кто за три дня сумел перевернуть жизнь с ног на голову. Тимур, сгорая от унижения, высунул язык и собрал свою слюну, заметив самодовольную улыбку Бриара. — А теперь, если не хочешь оказаться в клетке, заткнись и жди своей очереди. Оттолкнув от себя Тимура, альфа вернулся к охране и слугам, которые все еще ожидали указаний. Монти проводил фигуру альфы ненавидящим взглядом и подобрал ноги, скрывая свою наготу, которую и так с трудом прикрывало короткое пальто. Он стал шарить взглядом по комнате, стараясь срисовать в память детали. Вебер наконец закончил с указаниями и подошел к сидящему на полу Монти. Не отрывая взгляда от недовольного, полного затаенной злости лица Тимура, он говорил с кем-то по телефону, специально стоя рядом, чтобы омега слышал. — Тилли, подготовь мне «брачный контракт» на имя господина Тимура Монти, рожденного в городе Леон Европейского округа. Информацию о нем запроси у Бэзила, его досье у меня на рабочем столе. И да, укажи, что господин Монти — сирота и наркоман, а значит, не в состоянии самостоятельно принимать взвешенные решения, так как страдает приступами панических атак, поэтому я становлюсь его опекуном и представителем. А также, впоследствии, и супругом. Подготовь все необходимые документы и справки. Сколько тебе нужно времени? Прекрасно. Меня устроит. Можем провести освидетельствование через два дня. Жду. Альфа оборвал вызов, наслаждаясь отразившейся на лице омеги паникой. Сказать, что Тимур был в шоке, это не сказать ничего. Он был в ужасе от услышанного. Его только что повязали этими словами по рукам и ногам, лишили всего в один миг. — Т-ты… не можешь… Ты не посмеешь… — Уже посмел, — ему нравилось то, что отражалось на дне глаз омеги. — Эт-то ложь… Все знают, что я никогда… — Кто знает? — оборвал его альфа. — Кто, родной мой? — сколько было издевки в этом тоне. Тимур передернул плечами, словно сбрасывая эту колкую «нежность», как колючку, приставшую к одежде. — Я…Это ложь… Тебе не поверят… — неверящим взглядом смотрел на Бриара Монти. — Нет… — губы дернулись в кислой улыбке. Но выражение лица Вебера разбивало его надежду на куски. «Куда он попал?!» За спиной Бриара Вебера материализовался тот же слуга, вытянутый, как струна, с небольшой коробочкой в руках. Альфа открыл ее и, достав шприц, поблагодарил слугу. Тимур сглотнул и стал отползать назад от Вебера, дыхание сбилось, подхваченное паникой. Он не мог оторвать взгляда от инъектора в руке мужчины. — Я не хочу… Вебер лишь покачал головой. — Пожалуйста… Не надо… — Я бы, если честно, предпочел таблетки. Но сейчас инъекции подействуют быстрее. Придется два дня тебе потерпеть уколы. А потом мы поменяем их на таблетки. Уверяю, тебе понравится. — Пожалуйста… Не нужно… Б-бриар… — Ты сам меня вынудил. Посмотри, как ты себя ведешь? Заставляешь переживать своего будущего супруга. Не слушаешься. И ведь не будешь, я прав? Слуга, который с виду не выглядел сильным, рывком уложил омегу лицом вниз, разрезав рукав пальто толстыми ножницами, которые без труда, словно горячий нож резал масло, вспороли плотную ткань. Жгут затянулся выше локтя, а омега стал кричать в силу своих сорванных голосовых связок и пытаться увернуться. — Вот видишь? Ты так ничего и не усвоил. Альфа склонился к удерживаемому телу и быстро ввел наркотик. Жгут соскользнул с руки, и омега затих, из уголков глаз скатились большие прозрачные капли слез. Тимуру было больно. Боль выла стаей собак во всем теле. Эти дни, после знакомства с Бриаром Вебером, стали для Монти проклятьем, его адом, обосновавшимся по соседству. И альфа сталкивал его в эту пылающую пропасть всякий раз, представая перед ним. Тимур сгорал со стыда, он за всю жизнь не испытывал столько унижения, как за эти дни. Он чувствовал себя взломанной программой, к нему не пытались подобрать ключи или пароли, его грубо взламывали, вписывая новые директивы. Тимур так и лежал на полу, чувствуя, как его сознание уплывает под действием препарата. Альфа наклонился к нему, поднял на руки несопротивляющееся тело, отметив некую отрешенность, застывшую на лице, и прошептал: — Знаешь, мне на самом деле все равно, в каком состоянии тебя трахать. Будет интересно в скором времени наблюдать, как ты будешь кончать подо мной, захлебываясь криками. Будешь вылизывать мои ноги, вымаливая очередную таблетку, как будешь подставлять мне зад в наркотическом угаре, — Вебер шептал все это, неся Монти в подвал, в его излюбленную комнату, которую на этот раз он подготовил и немного видоизменил для Монти. — Особенному омеге особые условия, — тихо приговаривал альфа, освобождая несопротивляющееся тело от остатков одежды и закрепляя металлическое кольцо с цепью на ноге. Бриар снял с него наручники, слегка размял запястья и обработал ссадины от металла. — Сегодня можешь отдыхать, мышонок, — альфа подошел к двери комнаты, которую нельзя было назвать подвалом, так как оборудована она была как обычная комната, разве что стены из грубого коричневого камня навевали на мысль либо о дизайнерском решении, либо о подвале. — У меня из-за тебя прибавилось работы. Кстати, завтра придет доктор. Я должен знать, когда у моего супруга течка. Тимур, скрутившийся на кровати, зажмурился, слушая Вебера. Горло скручивало в спазмах истерики, которые он тщательно давил в себе, закусывая кулак. Слезы, все же поддавшись порыву, орошали подушку. В голове поселился туман, рисовавший уродливые образы его прошлого и не менее уродливые его грядущего. Тело, словно ватное, искусственное, неживое. Он не знал, что ему вкололи, но туман никак не желал отступать, затягивая в свои сети, усыпляя. Ничего не хотелось. Дышать не хотелось. Он в ловушке. Словно в мышеловке, то ли по глупости, то ли по наивности схлопотавшая зажимом по позвоночнику мышь.