Добро пожаловать в Минакс, господа

Ноябрь уверенно скатился к нулю — сегодня его последний календарный день, а завтра уже начнется зима. Сегодня Вебер впервые явит миру Тимура Вебера, его супруга и его собственность. День рождения Константина Бэри уже сегодня, в 18.00. «Как быстро пролетело время», — подумал Бриар. Ему, правда, так казалось — с появлением в его жизни Тимура Монти время понеслось стремительнее. А точнее, после того как он стал полностью отдаваться сексу с этим неправильным омегой, он перестал замечать течение суток, желая поскорее возвращаться домой. Вебер довольно осмотрел себя в зеркале. Высокий, холеный, в дорогом темно-синем костюме в некрупную клетку, в тон ткани. Уложенные волосы, выразительные глаза и губы, его можно было бы назвать красивым, если бы не взгляд — цепкий, острый, порабощающий. Даже когда Бриар играл роль «нежного и заботливого», глаза выдавали его с потрохами, главное уметь смотреть. Застегнув последнюю пуговицу на пиджаке, он заправил руки в карманы, нащупал «Темный Макларен» и слегка сдавил пачку. Хотелось закурить, но альфа сдержался. Дверь его комнаты открылась после легкого стука, и на пороге показался Тимур, за спиной которого оловянными солдатиками застыли приставленные к нему охранники. Дитрих, верный слуга Вебера, вошел в комнату, практически втаскивая омегу, которого стальные длинные пальцы Дитриха держали чуть выше локтя. Тимур был облачен в заказанный ранее белый костюм в тонкую, на тон темнее, строчку. Пиджак был укороченным и приталенным, подчеркивающим фигуру Тимура. Воротник-стойка и манжеты были цвета «кофе с молоком», выгодно оттеняли белый цвет и привлекали к себе внимание. Брюки, чуть зауженные, красиво сидели на длинных крепких ногах Монти. Черные смоляные волосы омеги собраны в высокий хвост, в проколотом ухе небольшая серьга с коньячным бриллиантом. Костюм не подразумевал рубашку, а завершали образ замшевые туфли в тон манжетам пиджака. Вебер окинул Тимура придирчивым взглядом, но так и не нашел в одежде ничего, к чему можно было бы придраться. Все, как и всегда — идеально. Гийом, портной, сумевший завоевать расположение Вебера, оправдал ожидания полностью, еще раз доказав уровень своего мастерства. Тимур наконец вырвал руку из цепких пальцев слуги, но движение получилось резким и скомканным. Дит пренебрежительно отвел глаза в сторону. Вебер ступил ближе к омеге, рассматривая его. Дрожь, немного воспаленные глаза, легкий румянец, сухие губы, — омега выглядел, будто в преддверии болезни. Бриар коснулся щеки Тимура, и тот отпрянул, пошатнувшись и прикрывая один глаз, явно от головной боли, внезапно сжавшей свои ладони на его висках. — Мышонок, ты такой красивый, — ухмыльнулся альфа, резко подтягивая Тимура к себе. Монти вцепился в руки Вебера, пытаясь отстраниться, но выходило из рук вон плохо. Тимур был вялый и явно чувствовал себя не лучшим образом, поэтому быстро сдался, позволив Бриару себя обнять и прижать к себе. Тимур уронил голову на грудь Веберу, оставаясь вплотную к нему прижатым. Тело тряслось, во всем теле слабость и головная боль. Чувствовал он себя преотвратно. Ему не нравилась природа его состояния, и эта проклятая дрожь… Тимур прикрыл глаза, испытывая отвращение от прикосновений Бриара, который плавно поглаживал спину омеги. Вебер не пичкал его наркотиком последние дни. Стимуляторами, но не наркотиком, продолжая его жестоко насиловать, отделывая чуть ли не до крови и потери сознания. Его тело привыкло,  Тимур поморщился, подумав об этом. Да, зависимость еще не выработалась, но она уже обозначила прозрачным маркером границы территории. Если Монти не найдет выхода из сложившейся ситуации, то сгинет в лабиринтах наркотических улиц. — Поехали. Не будем опаздывать, — альфа чмокнул его в макушку, отодвинул от себя и подтолкнул к выходу. — Бриар, — Монти заглянул альфе в глаза, — я не хочу… — Ну что ты, Тимурка, — приторной патокой потекли слова альфы. — Мы приглашены, — он сжал плечи Тимура, — и ты будешь вести себя прилично, — пальцы усилили нажим, а одна бровь предупредительно выгнулась. Губы Тимура вытянулись в линию. Вебер сжал локоть Монти и повел его к выходу, уже у двери замерев на минуту и взяв у слуги противозачаточные таблетки, протянул Тимуру вместе со стаканом воды. Омега быстро выхватил дрожащей рукой таблетки и запил их. Тимур все еще опасался, что альфа передумает или не даст таблетки, как уже бывало. Он до сих пор иногда покрывается холодным потом при мысли, что в нем может развиваться плод. Вебер был непостоянен в своих издевательствах, а чтобы от таблеток был толк, их нужно принимать регулярно. И именно этот фактор отсутствовал — систематичный прием препарата. Но Тимуру отчаянно хотелось избежать беременности, и он готов был выпрашивать у альфы противозачаточные, стоя на коленях и послушно виляя хвостом. Тимур не хотел ребенка от Вебера, прикосновения которого вызывают отвращение. Бриар приподнял уголки губ, впитывая отразившиеся на лице омеги эмоции. — Не хочешь от меня ребенка? — он выгнул бровь. Тимур замер и недоуменно посмотрел на Вебера. — А ты хочешь? — зачем-то спросил омега и тут же прикусил язык, сам не понимая, почему ляпнул нечто подобное. Вебер наградил Тимура странным взглядом, от которого Монти стало не по себе. Они подъехали к особняку Константина Бэри в 18.15. Очередь из машин быстро продвигалась к главному входу, где гостей ожидал сам именинник и голодные до сенсаций журналисты. Все ожидали появления, пропавшего около месяца назад фотографа — Тимура Монти, который скоропостижно стал «мистер Вебер». СМИ жаждали подробностей, горячих фактов и… правды или скандала. Никто не забыл, как Монти влепил Бриару Веберу по морде на своей выставке за поцелуй. Таблоиды смаковали эту «сенсацию» около недели — обсасывая ее и строя предположения. И вот такой подарок судьбы — появление новоявленного союза на публике, впервые после официально подтвержденной Вебером, главой Торн-банка и Геката-фармасьютикал, информации о супружестве. Стоило только машине Бриара остановиться, папарацци, как взбесившиеся, кинулись к машине, неустанно щелкая камерами. Тимур поежился. Не любил он журналистов, и папарацци не любил. Иногда ему казалось, что эти люди не боятся ни Бога, ни черта, не чураются ковыряться в твоем грязном белье, благоговейно вдыхая его не первую свежесть и желая накопать еще более «жаркие» подробности твоей личной жизни. Монти всегда был довольно закрытым, неразговорчивым, сдержанным, к нему было трудно подступиться, так как он не желал рассыпаться интервью. Бриар глянул еще раз на Тимура — щеки так же хранят легкий румянец, глаза воспаленные, под ними залегли легкие тени, кожа будто стала на несколько оттенков светлее. Бриар Вебер в отличие от фотографа Монти привык к назойливому вниманию журналистов, но всегда заставлял их играть по своим правилам. Вот и сегодня он бросит этим голодным шакалам кость в виде своего супруга. Пусть мировые таблоиды взорвет новость о том, что у одного из руководителей Минакса наконец появилась семья. И не просто рядовой мальчик-зайчик, а фотограф, получивший признание в мире и сомнительную славу в наркобизнесе. Картели должны понять, что Монти отныне под колпаком, и Вебер потребует снять с него наблюдение на законных основаниях. Губы альфы дрогнули в улыбке. Он склонился к уху Тимура, чувствуя, как того пробивает редкая дрожь. — Ты же будешь умничкой, Тимурка? Не хотелось бы воспитывать тебя при всех, но если ты меня об этом попросишь, я не откажусь, — альфа лизнул нежную кожу за ухом омеги. Тимур вздрогнул и зажался. Монти последнее время все чаще думал о том, что не хочет ребенка. Страх настолько проник ему под кожу, что это превратилось в навязчивую идею. Он все высчитывал что-то в голове, вспоминал сколько раз его отымели без резинки, сколько сцепок было, сколько таблеток ему недодали. Эти мысли вызывали даже не страх, а панику. В памяти монументальным сооружением стояли слова подтверждения выкидыша доктором, и впервые за всю свою жизнь Тимур в полной мере осознавал, что значит быть омегой. Тимур чувствовал вокруг плотный запах альфы, который буквально вышибал двери машины, потому что даже мухами облепившие авто журналисты отпрянули, позволяя водителю открыть им дверцу. Тимур не чувствовал составляющих его аромата, но на подсознательном уровне он испытывал неприязнь, отвращение. Они были несовместимы. И, наверное, если бы не отсутствие у него нюха, то омегу просто бы вывернуло от тошнотворного запаха Бриара еще при первой встрече. Почему-то именно сейчас в его голову пришла эта мысль — Бриар Вебер ему не подходит, он не его альфа. Вебер вылез из машины первый и протянул Тимуру руку, приглашая выйти. Бриар широко улыбался своей властной покровительственной улыбкой, не обращая внимания на вспышки фотокамер. Тимур сглотнул и встал рядом с Вебером, который тут же притянул омегу к себе, обняв за талию. Тимур отвернулся от ослепившей его фотовспышки, неосознанно пряча лицо на груди альфы. Со всех сторон летели вопросы журналистов, которые пытались перекричать друг друга. Вебер же взглянул на терпеливо ожидавшего их Бэри и поднял руку вверх, призывая к тишине. — Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы чуть позже, минут через тридцать, до начала основного торжества, в саду нашего уважаемого именинника, если он позволит. Все собравшиеся впились жадными взглядами в фигуру главы дома и сегодняшнего вечера. Тот лишь сдержанно кивнул, так как выхода ему не оставили. — Благодарю, — спокойно ответил Бриар, не выпуская Тимура из рук. — Мы встретимся с вами в саду через тридцать минут. Вебер быстрым шагом направился к Бэри, придерживая Тимура. — Господин Вебер, — растянул губы в улыбке старый альфа, протягивая руку. — Рад, что вы посетили меня в мой день рождения. Признаюсь, я был удивлен, получив ваше подтверждение с запросом «плюс один». Никогда бы не подумал. — Наши поздравления, Константин, — Бриар намеренно выбрал неформальное обращение, пожимая ладонь Бэри. — О, нет-нет. Наоборот, это я вас поздравляю, — широко улыбнулся альфа. — Бриар, вы просто обязаны мне раскрыть секрет вашего обаяния. Как вы сумели заполучить нашего холодного фотографа? Бриар широко улыбнулся. — Как-нибудь я вам обязательно раскрою свой секрет успеха у омег, — и разорвал рукопожатие. — Тимур, мальчик мой, — радушно раскинул объятия Бэри, намереваясь по обыкновению обнять фотографа. Тимур дернулся, было, как обычно утонуть в теплых дружеских объятиях Бэри, но Вебер не позволил сделать и шага, крепче прижав его к себе. Константин Бэри по-доброму, понимающе улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. — Я не знал, что вы настолько ревнивы, Бриар, — Тимур протянул руку для рукопожатия, бросив короткий взгляд в сторону Вебера. — Поздравляю, мой мальчик. Надеюсь, ты будешь счастлив. Искренние слова старого альфы, которого Тимур знал уже два года, с самого своего появления в Минаксе, словно впрыснули яд в одеревеневшие мышцы, каждую клеточку его тела закололо иголками. Тимур искривил губы в горькой улыбке, и это не укрылось от Бэри, как и немного «потрепанный» вид омеги. Улыбка быстро растаяла на лице Бэри, а в глазах мелькнуло беспокойство. Мужчина перевел взгляд на Вебера, который вновь притянул к себе Тимура, крепко прижимая его к груди, закрывая от посторонних взглядов и вопросов. — Константин, мы недавно потеряли ребенка, — снизив голос, поведал Вебер, придавая взгляду волнение и боль. — Простите его, он все еще переживает. От такой наглой лжи внутри у Тимура все перевернулось, и он в очередной раз задумался над тем, кто этот мужчина, пленивший его. Словно извечными компаньонами Бриара Вебера были «ложь» и «обман», а «предательство» уже успело выучить имя Тимура. Омега вздрогнул, ощутив, как сжались пальцы альфы на его плече. — Ах… Конечно, Бриар. Тимур, уверен у вас все еще впереди, — мужчина деликатно пригласил их войти, указав жестом на дверь. — Будь благоразумен, Тимурка, или я выдеру тебя перед фотокамерами этих стервятников, — прошептал Вебер на ухо Тимуру, заходя в большой пышно украшенный зал особняка. Мимо сновали официанты с подносами, по периметру расставлены столы с закусками, небольшие зоны отдыха, отгороженные живыми изгородями, возле которых толпились прибывшие гости, пытаясь скрыться от назойливого внимания СМИ. Вебер подхватил с подноса пробегавшего мимо официанта два бокала с шампанским и протянул один Тимуру. Взглянув на часы, он отметил, что его импровизированная пресс-конференция начнется через пятнадцать минут. Окинув придирчивым взглядом Тимура, Вебер вновь поймал себя на мысли, что он очень красивый, даже несмотря на полное несоответствие канонам современной красоты. Было в нем что-то притягивающее взгляд. Губы, которые он неосознанно облизывал или закусывал, нервничая? Глаза, смотрящие из-под опущенных ресниц с вызовом? Бледная кожа, на которой так красиво расцветают следы принуждения? Черные волосы, притягивающие своим странным ароматом полевых цветов и горной равнины? — Бриар, — к нему подошел Реми Ламбер, протягивая для приветствия руку. Вебер ответил на рукопожатие, немного удивившись его присутствию на празднике. В отличие от Вебера, Реми не был тем, кто часто светится на подобных мероприятиях. — Какими судьбами, Реми? — альфа сдержанно улыбнулся. Кроме сфер влияния в Минаксе, их по большому счету ничего не связывало. — Да вот, — Ламбер развел руками, — подыскиваю новые контракты для компании. Реми Ламбер бросил незаметный взгляд на Тимура, едва коснувшись его слегка покрасневшего лица. Больше ему не позволено его разглядывать. Бриар продемонстрировал им, Дюка и Ламберу, своего супруга не зря — это своего рода граница, которую теперь им не перейти. Вебер подчеркнул, что делиться омегой не намерен, а значит и излишнее внимание «в открытую», ему проявлять нельзя. Бриар крайне ревнив. — Ты пришел в сопровождении супруга? — Я должен показать его обществу, пока невменяемые папарацци не облепили мой дом, как мухи. Ламбер улыбнулся, а Вебер вновь глянул на часы и, подхватив Тимура под локоть, развернулся к выходу в сад. — Реми, у меня сейчас блиц-опрос с представителями СМИ в саду. Увидимся позже. Ламбер лишь махнул рукой с бокалом шампанского, выражая согласие. Вебер уверенно повел Тимура к выходу, пресекая малейшие попытки того отстраниться, лишь крепче прижимая к себе его тело. Ламбер сделал глоток из бокала и проводил пару взглядом. Лицо окаменело от количества нахлынувших эмоций. Хотелось сорваться с места, подбежать к Веберу, пустить ему пулю в лоб и отобрать омегу, присвоить себе. Сдерживая себя, он вновь отметил, что член охотно отзывается на присутствие Тимура, наливаясь болезненным стояком. А запах, который остался после омеги, приятно щекотал рецепторы Ламбера, проникая под кожу и еще глубже, вклиниваясь в беспрерывный кровеносный поток. Альфа старался гнать от себя назойливые мысли, оправдываясь тем, что это неправда, фальшь. Но изученное от корки до корки досье, запрошенная дополнительная информация в Леоне заставляли его сомневаться, верить и желать. Рука дрогнула, поддавшись нахлынувшим эмоциям, и пальцы сдавили бокал сильнее. Допив одним глотком содержимое, Реми отправился в сад. Он тоже захотел стать частью фарса и послушать, чем же будет удивлять Бриар Вебер сегодня. Став у одной из живых изгородей и геометрично собранных кадок с цветами, Реми вперил взгляд в лицо Тимура. Легкий румянец, тени под глазами, чувственные губы, слегка подрагивающий бокал в руке, и Бриар, который крепко держит парня за талию. Вебер поднял руку, вопрошая тишины. Галдевшие журналисты быстро смолкли. — Поскольку сегодня мы собрались отпраздновать день рождения дорогого Константина Бэри, я не буду отнимать много времени у именинника. У вас пятнадцать минут. И тут понеслось. Журналисты наперебой стали сыпать вопросами, и фотовспышки защелкали с завидной скоростью. Ламбер заметил, что Тимур не смотрит в камеры, пряча глаза и избегая прямого контакта с представителями СМИ. — Господин Вебер! Почему вы так внезапно обзавелись семьей? Никто вас раньше не видел в компании Тимура Монти! — Мы хранили наши отношения в секрете, — спокойно ответил альфа, прикуривая. — Как долго вы вместе? — Ум… — Вебер выдохнул дым, взвешивая важность вопроса. — Несколько месяцев. — Несколько месяцев?! — загалдела толпа, перекрикивая друг друга. — Почему такая спешка?! Почему брак?! Почему ваш супруг молчит?! — Мы ждали ребенка, — невозмутимо припечатал альфа, делая очередную затяжку. Тимур вздрогнул. Снова. Вебер торговал этим личным фактом, выворачивая его так, как ему было угодно. Реми выронил зажатую между губ сигарету. А крики журналистов моментально стихли. В воздухе буквально повисло напряжение, вызванное склонением в прошедшем времени — «ждали». — Господин Вебер! Что случилось?! Вы потеряли ребенка?! Как самочувствие вашего супруга?! Бриар не слышал орущую толпу, он глубоко затянулся, внимательно ощупав омегу взглядом, ощущая его униженное состояние, а затем взглянул на часы. Осталось еще семь минут. — Мой супруг чувствует себя нормально, но все еще немного расстроен. Поэтому я попрошу больше эту тему не развивать. — Господин Вебер! Господин Вебер! Когда фотограф Тимур Монти вернется к работе?! Несколько компаний изъявили желание работать с ним над рекламными проектами, позволите ли вы это?! Вебер задумался. Он видел письма с предложениями и также рассчитывал сам отдать Тимуру съемку для его автоконцерна. Но это было раньше. Скрипнув зубами, альфа затушил сигарету. — Как только его состояние здоровья улучшиться, — коротко бросил Вебер. — Господин, Вебер! У вас лицо расцарапано! Это сделал ваш муж?! Это из-за ребенка?! — Да, у нас необычайно страстный секс, — без тени смущения поведал альфа. — Тимур, что с вами?! Вы больны?! Вы планируете еще детей?! — Конечно. — Ответьте на пару вопросов, Тимур! Вы любите Бриара Вебера?! Почему вы вышли за него замуж?! Как давно вы знакомы?! Как долго длятся ваши отношения?! Вы хотите ребенка от господина Вебера?! Тимур! Тимур! Посмотрите в камеру! — Довольно! Опрос окончен, — резко прервал Вебер всеобщий галдеж и, взяв Тимура под локоть, увел обратно в дом, к гостям, подальше от щекотливых вопросов и внимания. Реми стоял на месте, неотрывно смотря на омегу, и крутил между пальцами сигарету, пока наконец не раздавил ее, зло скрипнув зубами. Сейчас, с немного опущенной головой и покрасневшими щеками, Тимур был похож на себя прежнего, на мальчика из приюта, в которого был до безумия влюблен Реми. Тогда он ещё не носил фамилию своего отца-альфы — Ламбер, и имя его сократили до «Рем». Последние сомнения рассеялись прахом по ветру, это тот самый, тот самый мальчик, которому юный Ламбер не давал прохода, которого стремился покорить, завоевать, а в итоге — покалечил.

***

Рем рос в приюте в Леоне с шести лет. Его туда привел отец-омега, сказав, что в день его восемнадцатилетия за ним придет его отец-альфа. Рем до этого никогда не видел своего отца, знал лишь то, что этот альфа — глава одного из крупных городов. Он заделал его папе-омеге ребенка, будучи в командировке в Европейском округе, воспользовавшись тем, что у молодого переводчика, Гийома Тьери, который был нанят ему в помощь, началась течка. Так появился Рем. Но в возрасте шести лет Гийом привел мальчика в приют, и больше его Рем никогда не видел. Последнее, что получил от омеги Рем, было письмо спустя год, на его седьмой день рождения, в котором отец-омега в очередной раз извинялся перед сыном, намекнув на то, что вряд ли переживет еще один год. В письме также была фотография его отца-альфы и подпись — «Глава клана «Корвус», Минакс, Американо-Канадский регион». Мальчик тогда не придал значения свалившейся ему на голову информации, но учиться стал исправно. Ведь если его отец — глава Корвуса, то Рем пойдет его стопами, а для этого нужен острый расчетливый ум. Да, уже тогда мальчишка был хладнокровным и расчетливым. Но было одно «но» — Тимур Монтессори. Стоило молодому альфе, Рему, войти в пубертатный период, через его постель прошли многие подходящие по возрасту омеги, но как только его привлек запах еще не сформировавшегося и не вошедшего в полную силу омеги, Рем пропал. Его наваждением стал Тимур. Около года — Тимуру тогда только исполнилось двенадцать — Рем обхаживал его, как петух курицу, но мальчик альфу совсем не замечал, не внимая феромонам и инстинктам, которые душили альфу, наступая ему на пятки обжигающей сознание реальностью. Последней каплей стал звонок от отца-альфы, который действительно сказал сыну, что приедет за ним в день его восемнадцатилетия. Рем почувствовал себя так, словно попал в зыбучие пески. Земля уходила из-под ног, утягивая в трясину, а желание близости от мальчишки Монтессори подводило его под монастырь. Он стал настойчивее, грубее, сил сдерживаться становилось все меньше, и когда Рем сорвется, стало просто вопросом времени. Когда Тимур не захотел под него лечь, отказав в очередной раз в довольно грубой форме, Рем слетел с катушек. Он набросился на мальчишку младше себя на шесть лет и стал его избивать, а потом жадно припал к его губам, сминая их голодным ртом и беспорядочно сжимая маленькие соски под рубашкой, залезая рукой в трусы, в надежде почувствовать отклик на свои грубые прикосновения. Но дальше этого дело не пошло. В игру «избиение» включились и остальные присутствующие, которые подогретые первой свежей кровью и подначками лидера, как животные набросились на омегу. Удары, укусы, щипки и снова удары превратились в безумный водоворот. Пять человек, из них один возбужденный до безумия Рем, продолжали наносить удары и оставлять на маленьком омеге синяки. Рем вытащил свой болезненно каменный член и стал дрочить. Парню хватило нескольких резких движений, чтобы охваченное пламенем похоти тело достигло вершины. Он кончил с глухим стоном на избитого омегу. Его примеру последовали и остальные, и если бы не появился учитель, то полуголого и окровавленного мальчика, которому, раздевая, сломали руку, чтобы не сопротивлялся, то Рем его бы изнасиловал, и возможно, даже не один. Учитель подоспел вовремя, если можно так сказать, чтобы отцепить от Тимура шипящего Рема, остервенело сжимавшего пальцы на его шее. На следующий день явился представитель отца, член Корвуса, на день раньше срока, по звонку из приюта. С тех пор Рем Тьери стал Реми Ламбером и покинул Европейский округ. В тот момент, когда исчезла фамилия Монтессори, Реми потерял парня из виду. Потерял, но не забыл. Сейчас ему было немного стыдно за прошлое. Он был не прав, он сломал Тимура, хотя хотел положить к его ногам мир. Если бы тогда мальчик не оттолкнул, не отказал, а покорно, как и многие до него, раздвинул перед ним ноги, он бы забрал его с собой в Корвус, главой которого он является сейчас, вот уже семь лет после смерти его отца-альфы. И Тимур бы никогда не переживал то, что переживает вместе с Бриаром Вебером. Но глупо было перекладывать вину на одного Тимура. Рем вырос и повзрослел, теперь юнец, ставший мужчиной, прекрасно понимал, что в сложившейся ситуации виноват он. Если инстинкты ему не врали тогда и не врут сейчас, то Тимур должен принадлежать ему — не по прихоти, а по праву. Он его пара. И Ламбер это чувствовал сейчас очень остро, особенно наблюдая его рядом с другим мужчиной. В нем проснулось желание защищать, оберегать, но под всем этим была подведена жирная линия — Вебер. Тимур — супруг Бриара по закону, и не важно, как альфа это провернул. Единственный способ забрать себе омегу — это сделать его вдовцом, тогда получится избежать громких клановых разборок. Ламбер потянет открытую войну, но хотелось сыграть тонко, не напугав парня еще больше, а расположив к себе. И да, альфа собирался поступить эгоистично, но в этот раз он не намеревался отпускать Тимура. Четырнадцать лет — большой срок, и мальчик Рем многое понял и переосмыслил. Срок давности его преступления перед омегой истек. И в этот раз он постарается все сделать аккуратнее. Реми хищно растянул губы в улыбке.

***

Вечер прошел как обычно — скучно и помпезно, но Реми развлекал себя тем, что наблюдал за Тимуром, которого словно на привязи возле себя держал Вебер. И вот, воспользовавшись тем, что Бриар отошел от Тимура, привлеченный беседой «не для ушей омеги» одним влиятельным альфой, Реми молниеносно возник рядом с Тимуром, подхватывая его под локоть и быстро направляясь на улицу, в сад. Тимур лихорадочно развернулся, открыв было рот, чтобы что-то сказать, но тут же захлопнул и отвернулся, позволяя себя увести. Реми Ламбер был выше Тимура на полторы головы, он даже незначительно превосходил в росте Вебера, оставаясь широким в плечах, с потрясающе пролепленными мышцами, которые даже костюм не скрывал, а подчеркивал. В тот момент, когда Тимур бросил взгляд через плечо и уткнулся им в строгий подбородок мужчины, внутри все затрепетало — Ламбер равнодушно смотрел вперед, продолжая вести перед собой омегу, и столько было в этом жесте силы и мужества, что против воли затряслись поджилки. Удивительным было другое — отсутствие страха. Вебер с первых минут вселял опасение, боязнь шевелиться под его маниакальным взглядом, с Реми Ламбером сейчас все было иначе. Тимур ощущал разлившееся внутри спокойствие, а место, которого касались пальцы мужчины, горело словно обожженное. Реми провел их вглубь внутреннего дворика, окруженного большими кадками с цветами и живыми изгородями, которые извивались зигзагами, создавая незамысловатый лабиринт. Тут было тихо и безлюдно, основная часть гостей была сейчас в зале. — Тимур, — произнес альфа, загоняя омегу в угол и отстраняясь. Реми прикрыл глаза, на мгновение позволив вдохнуть запах Тимура и почувствовать, как приятно закружилась голова. «Да, это он. Мой омега». — Тимур, перейду сразу к делу, — альфа выдохнул. — Прости, что без официоза, не думаю, что тебе понравится, если я буду обращаться к тебе «господин Вебер», — вклинил поправку Реми, заметив, что омега его внимательно слушает, заливаясь краской. — Если ты мне сейчас скажешь, что не хочешь быть замужем за Вебером, я помогу от него избавиться, — на одном дыхании выпалил Реми, выдыхая в сторону и ослабляя немного галстук. Почему-то воздуха стало не хватать, и захотелось скинуть и пиджак, и ненавистную удавку. Тимур молчал, пытаясь осознать услышанное. Ему тоже сперло грудь, и он чувствовал, как к щекам прилило еще больше краски. — Не молчи, Тимур. У нас не так много времени на личную беседу. Одно твое слово и я помогу. — …. — Ты его любишь? Хочешь остаться с ним? — перешел в атаку Реми. — Нет, — выдохнул омега. — Он…чудовище, — и отвернулся, сглатывая. Во рту пересохло. — Почему я вам это говорю? — Монти схватился за голову, чувствуя накрывающее его головокружение. — Проклятье, вы же его друг, — Тимур закусил губу. Но Реми резко дернул парня к себе, разворачивая. — Мы не друзья, Тимур. Мы враги, — альфа уронил голову Тимуру на плечо и жадно вдохнул его запах, затягиваясь, как от сигареты. — Ч-что вы… Что вы делаете? — омега напрягся, попытался вырваться, отстраниться. И Реми, нехотя разжав руки, сделал шаг назад. Глаза пылали странным огнем. — Прости, я не хотел тебя пугать. Тимур, мы не друзья. Я… Альфа запнулся на полуслове, подхватывая вскрикнувшего и заваливающегося вперед омегу. Тимур пытался зацепиться рукой между лопаток, достать источник боли, но безрезультатно. Тело вновь пробило колючей электрической волной. Тимур застонал сквозь плотно стиснутые зубы. Реми быстро оглянулся, прекрасно понимая, что к ним идет Вебер, и попытался помочь Тимуру встать с колен, сам омега все еще бессмысленно цеплялся рукой за шею, стремясь спуститься ниже, к источнику мучений. — Вот где моя мышка? — раздался знакомый игривый тон. К ним вышел Бриар, сверля взглядом омегу, за руку которого придерживал Ламбер. Тимур, заметив направленный взгляд альфы, выдернул руку из захвата Реми. — Реми? А что это ты делаешь с моим мужем? Измена? — словно в шутку предположил альфа, сверкая маниакальным нездоровым огнем в глазах. — Мы просто разговаривали, Бриар, — невинно улыбнулся альфа. — Ему стало плохо, и я предложил выйти в сад. Ты не возражаешь? Бриар смерил альфу внимательным взглядом, потом перевел его на сгорбленную фигурку Тимура, который побледнел еще больше. — Тебе плохо? — поинтересовался Вебер. Омега кивнул, тело покрылось мурашками, поднимая каждый волосок. — Бриар, у меня есть предложение к твоему супругу, — Вебер изогнул бровь, слушая. — Я был бы тебе признателен, если бы ты его одолжил мне на два месяца. Мне нужен толковый фотограф с нестандартным взглядом на жизнь, для рекламных буклетов и статей. Бриар хмыкнул и достал из кармана пачку сигарет. Вытряхнув одну, он щелкнул зажигалкой, подзывая рукой Тимура к себе. Монти замешкался. Одна рука Вебера сжимала сигарету, а вторая утонула в кармане, после чего омегу вновь пробила дрожь от электрошока. Несильная, просто демонстрация и напоминание его положения. Зашипев, Тимур побрел к альфе. Бриар смотрел неотрывно в лицо Реми, пытаясь прочесть его эмоции, понять, что же он упустил. — На колени, — приказал Вебер, мазнув по Тимуру взглядом. — Мне повторить? — выдыхая серый дым, спросил, глядя на омегу, Вебер. Тимур почувствовал, как по спине побежала волна холода, но он послушно опустился на колени, не поднимая взгляда на альфу. — Отсоси, — холодный тон пощечиной отпечатался на лице Тимура. Монти ожидал чего-то подобного, это же Бриар Вебер, но он надеялся, что его остановят собравшиеся на празднество гости. Альфа схватил Тимура за волосы, растрепывая его прическу, и притянул к содержимому своей ширинки. Тимур отвернулся, но альфа вдавил его лицо в пах, расстегивая ширинку и вываливая ее содержимое. Полувставший член потерся о его щеку, но Тимур скривился и вцепился в бедра альфы, отодвигаясь. Острый запах Вебера нагло оседал на коже, раздергивая «сонные» рецепторы. Тимуру не нравилось, желание сбежать становилось все острее. Но Вебер не оценил заминку, не отличаясь терпением, он залепил омеге пощечину, продолжая удерживать за волосы. — Я сказал, взял в рот, членосос, — процедил Вебер, толкаясь в лицо Тимура, а потом и между приоткрывшихся губ. Не убирая руку, альфа продолжал задавать темп неумелым движениям омеги, иногда натягивая его на член до основания. — Так говоришь, что хочешь его нанять, — Бриар, как ни в чем не бывало, спросил Реми, глубоко затягиваясь. Внешне Ламбер выглядел обычным, хоть альфа и разыграл эту сцену, чтобы вывести его истинные эмоции на поверхность. Бриар должен был признать, что даже немного разочарован, ему хотелось увидеть в глазах Ламбера похоть и желание, гнев и раздражение, неприязнь, на худой конец. Но в глазах Реми застыло равнодушие. Эта брезгливая гримаса отстраненности удручала Вебера до тошноты. Между этими двумя главами кланов ведется давняя холодная война. Периодически возникают спорные ситуации на подконтрольных им территориях, в сферах их влияния, но пока одеяло не удается на себя перетянуть ни одной из сторон. А после урегулирования «конфликта» между ними снова восстанавливается строгий нейтралитет и фиктивная дружба, отпразднованная очередным разложенным омегой на двоих, или троих, включая Дюка. Это своего рода печать под «соглашением о ненападении и принесение обоюдных извинений», «акт доверия и признание добрососедских отношений». А Самюэль Дюка выступает негласным гарантом этого «дружелюбного» паритета. — Да, — холодно подтвердил Реми. — Я как раз попытался обрисовать Тимуру поставленную задачу, как появился ты, — Реми вкрадчиво улыбнулся. — Я готов хорошо заплатить за его услуги. Снимать придется оружие в полевых условиях. Уверен, что такой фотограф, как Тимур, не сможет не заинтересоваться подобным предложением. — Даже так? — Бриар вдавил в пах лицо Тимура, и через несколько секунд парень стал задыхаться, упираясь что было силы в ноги Вебера. Бриар будто и не заметил, что Тимур уже колотит его по ногам, а из горла вырываются хрипы. На самом деле это было потрясающее чувство, когда глотка омеги вздрагивала и вибрировала, охваченная судорожными спазмами, а член Вебера, погруженный в нее как можно глубже, чувствует малейшие колебания нежных стенок и неба. — Ты его задушишь, — постно заметил Ламбер, выуживая из пачки сигарету. Реми оставался равнодушным и спокойным, вальяжно щелкнув зажигалкой и глубоко затянувшись. Но это была лишь вершина айсберга, то, что альфа показывал Бриару — каменное спокойствие. Внутри же, под темными водами ледяного океана, Ламбер едва сдерживал рвущуюся наружу дрожь, мысленно приказывая себе «хранить лицо». Его одолевала ярость — хотелось выхватить из наплечной кобуры, которую, к слову, глава Корвуса никогда не снимал, пистолет и пустить этому зажравшемуся ублюдку пулю в лоб. Жадно затянувшись и продолжая не отводить взгляда от вызывающего выражения лица Вебера, Реми уже мысленно несколько раз жестоко расправился с главой Торна, который ему уже давно как кость поперек горла — ни проглотить, ни выплюнуть. Само появление Тимура Монти с одной стороны выбило почву из-под ног Ламберу, но с другой…именно он давал такой чудесный шанс наконец избавиться от отравляющего ему жизнь одним своим существованием Вебера. Желание отодрать от Бриара Тимура возрастало в геометрической прогрессии, пальцы, удерживающие сигарету, задеревенели, а в мозгу билась единственная мысль — остановить, спасти, удержать. И он это сделает, обязательно сделает. Он спасет своего омегу, а в том, что Тимур именно его — сомнений не осталось. Внутренний зверь рычал, скребся, хищно сверкал глазами, пуская слюни из оскалившейся пасти на внутреннее сознание, требуя вендетты. А Реми продолжал мысленно проговаривать, как заклинание: «Не сейчас. Потерпи. Спокойно. Мы убьем его, и омега будет наш». Пальцы раздавили окурок, небрежно отшвырнув тот в сторону, из приоткрытых губ выскользнула последняя порция дыма. Взгляд мазнул по затылку Тимура, которого Вебер все же оторвал от себя, позволив дышать, но не отстраняя, а продолжая трахать в рот. — Я щедро оплачу работу Тимура Монти, его имя сейчас залог успеха. Тебе ли не знать, — он уколол Бриара взглядом. Дернув уголком губ, он прошел вперед, оставляя Вебера. — Я свяжусь с тобой, Бриар. Обговорим детали. — Я еще не согласился, — обернувшись, бросил вслед альфа. — За тобой должок, — напомнил Ламбер и махнул рукой не оглядываясь. Внутри клокотала злость, закипая и обжигая внутренности. Он хотел закончить все сейчас, но нельзя. Стоит помнить о последствиях, о репутации, о стольких вещах, которые сейчас казались неважными. Важным стал Тимур, его тоска в глазах, боль, глубокие раны на сердце и вскрытые вены в душе. Отчаянно хотелось вернуться, набить Веберу морду, выдавить масленые жестокие глаза, которыми он пожирал омегу, выдрать с корнем язык, которым он облизывал тело его мальчика. Но Ламбер перехватил нервно задрожавшую руку и не сбавил шага. «Нельзя. Не время». Вебер заскрипел зубами. Этот молокосос, Ламбер, крепко взял его за яйца. Вебер действительно оказался в зависимом положении — свеж еще был скандал со всплывшим оружием из «закромов» Корвуса на его территории. Он тогда неслабо подставился, и Торн погорел на незаконной продаже оружием, а это не то что пощечина Корвусу и Ламберу, это пинок под зад. Именно Корвус курирует этот бизнес, и ни один огнестрел не может быть куплен в другом месте. — Блядь! — выругался Вебер и оттолкнул от себя Тимура, сверля его испепеляющим взглядом. — О чем вы говорили?! — Бриар схватил Тимура за грудки и тряхнул. — Обо мне?! — желчь и злость сочились из него, подобно поту, так естественно и привычно. — Нет, — Тимур попытался освободиться из захвата, — Все, как он и сказал. О фотографиях… Тяжелый кулак впечатался в грудную клетку омеги, пальцы сдавили лицо Тимура в своих тисках. — Убью, сука, — рычал альфа, кусая Тимура за губы. Взгляд наткнулся на беседку, спрятанную в зарослях дикого виноградника и декоративных деревьев не выше человеческого роста. Через несколько минут расстояние до беседки было преодолено, и альфа грубо толкнул Тимура внутрь. Тот не удержался на ногах, споткнувшись на ступеньке, и упал. Бриар вошел следом, отрезая единственный выход. В руке материализовался быстро выскользнувший из брюк ремень, лицо Вебера стало жестким. Тимур смотрел на узкую полосу дорогой кожи в руке альфы и закусывал губы, шаря по небольшому помещению в поисках чего-либо для защиты или пути к отступлению. Словно предугадав мысли омеги, Вебер щелкнул ремнем в сантиметре от Тимура, привлекая внимание к своей персоне. Одна рука нырнула в карман и достала маленький брелок, как от машины. Нажав на него, альфа послал разряд электричества на передатчик, и Тимур дернулся всем телом, вытягиваясь в струну. — Сколько ударов? — прошипел Вебер. — Я ничего не сделал, — выкрикнул Тимур. — Десять — за сучонка Ламбера, что это он в тебя вцепился? Что ты ему пообещал, шлюха? — Н-ничего… — Десять — за «ничего», — глаза альфы пылали уже знакомым маниакальным огнем, прожигая в омеге дыры. — Считай! — выкрикнул альфа, замахиваясь. Тимур развернулся спиной, сжимаясь и принимая первый сильный удар на бок и спину. Тимур застонал сквозь зубы, стерпев. Бриар подскочил к Тимуру, рывком поставил того на ноги и содрал с него штаны до колен. Он придавил Тимура грудью к резной стенке беседки, рука властно сжала яйца, погладила пирсинг в промежности и сдавила ягодицу. Отступив на несколько шагов, Вебер вновь замахнулся и со свистом окатил Тимура ремнем. Тот вздрогнул, напрягся, но стерпел. — Считай! — зарычал альфа, замахнувшись снова. После шестого удара Тимур вскрикнул, сдавленно, глухо, но больше сдерживать вгрызающуюся в ягодицы боль уже не мог. Хотелось бежать, но куда? Что бы он сейчас ни сказал, его примут за полоумного. «Просто омега не отошел от переживаний», «У него психоз, он ведь потерял ребенка», — Тимур буквально слышал вкрадчивые, едкие, сочувственные слова, колющие его со всех сторон пиками. Стоит ему раскрыть рот или броситься сейчас к Бэри, Вебер может еще приплести его к наркозависимым, и тогда все — жизнь и карьера Тимура будет кончены. Окончательно. Некуда бежать, не отсюда. Тимур прикрыл глаза, стиснул зубы и приказал себя терпеть. Вебер хлестал Тимура все яростнее, распаляясь от укола Ламбера. Было чертовски неприятно осознавать, что его, Бриара Вебера, взял за яйца какой-то молокосос, с которым приходилось считаться. «Ублюдок! Сука!» — рычал про себя Бриар, стегая омегу так, словно он был в чем-то виноват. Хотя, да, — был. Вебер оскалился, так и не удосужившись посчитать удары, отшвырнул ремень и дернул молнию на брюках, вновь обнажая свой стояк. Бриара сейчас мало заботило, что их могли увидеть, все его существо требовало расправы над этим сосунком, возомнившим себя «оружейным королем». Порка завела альфу настолько, что на головке члена уже блестели капельки смазки, а на трусах красовалось мокрое пятно, намекающее на рвущиеся струны терпения. Одним резким толчком Вебер впихнул свой член в Тимура. Монти цеплялся пальцами за беседку, повесив голову, еле стоя на подрагивающих ногах. Наверное, если бы его не удерживали чужие руки, он бы уже просто повалился наземь, ощущение иссушения накрывало его с головой. Бриар толкнулся еще раз, скользнул руками к груди омеги, разозлился — пиджак мешал прикасаться к голой горячей коже, к которой альфа привык за прошедший месяц. Он с остервенением рванул пиджак в стороны, потом снова, пока пуговицы все-таки не отлетели. Он вдавил Тимура в резную стену беседки, обхватив поперек груди, и стал двигаться рывками, вколачиваясь в узкий проход омеги. Хотелось придушить Ламбера сию секунду, но это было невозможно, и он вымещал всю скопившуюся злость на супруге, на Тимуре. Вебер опустил руку ниже, сжав у корня член Тимура и впившись в шею губами, стремясь оставить свой след. Вот кто-то, привлеченный возней и звуками, появился в поле зрения беседки, Бриар воткнул свой взгляд в незваного гостя, и мужчина быстро ретировался, пряча взгляд. Альфа вгрызался в шею Монти и тут же зализывал свежие раны, вытягивая из омеги сдавленные вскрики и глухие стоны. Он накрыл рот Тимура своей ладонью, отлавливая редкие стоны, и заработал бедрами быстрее, приближая себя к разрядке. Бриар поднял руку немного выше, накрывая не только рот, но и нос Тимура. Вебер чувствовал, как от нехватки воздуха напряглось тело омеги, как внутренний жар пылающей лавой обволакивал его член, как стенки сжимались вокруг плоти альфы, выдаивая его до капли. Вебер кончил с глухим рыком, запрокинув голову назад и продолжая перекрывать Тимуру дыхание. Он не обращал внимание на беспорядочно заметавшиеся руки парня, на слезы, брызнувшие из глаз, на то, что его ладонь все так же стискивает так и не вставший до конца член Тимура у основания, Вебер полностью был поглощен своим оргазмом — тягучим, мощным и невероятно сладостным, как патока. Когда волна экстаза отступила, и он разжал руки, Тимур рвано вздохнул и упал на колени. Разгоняя разноцветные точки пред глазами, он приходил в сознание, позволяя очумевшему от «голодания» мозгу надышаться. Вебер прислонился спиной к стенке беседки и лениво посмотрел в декоративное импровизированное резное «окошко». Злость отступила, оставив после себя эхо страстного секса. Он достал пачку «Темного Макларена», вытряхнул один белый цилиндрик себе и кинул пачку Тимуру. Коробок упал рядом с ногой омеги, который бросил на альфу полный ненависти взгляд. Его трусило, он дергано заламывал руки, организм желал допинга, который Бриар пока не давал, только стимуляторы. Тимур бросил взгляд на пачку сигарет, курить хотелось жутко. Сейчас он получал все дозировано, и его тяга к «потерянной» привычке только усиливалась. Монти, все же наступив себе на горло и отодвинув гордость, прикурил и глубоко затянулся, наслаждаясь растекающимся по венам и легким никотином. Но его больше заботило другое — альфа вновь в него кончил, а сегодня таблетки ему так и не дали. Руки затряслись сильнее, но он не рискнул заговорить, тело еще не отошло от жестокого обращения. Реми Ламбер наблюдал за всем, что происходило в беседке, с самого начала. Он скрипел зубы, сжимал кулаки до побелевших костяшек, убивал взглядом альфу, прожигая в нем дыры, но не мог и пошевелиться. Не время. Сейчас он может только наблюдать, как Вебер издевается над Тимуром, к которому так рвалось его сердце, чувствуя привязку, над своим «супругом», чей брак был фарсом и принуждением с самого начала. Если бы он только встретил Монти раньше, он бы уже его не отпустил. Но злая судьба его уводила от Ламбера снова. Правда, в этот раз Реми уже не бесшабашный юнец, а прожженный закаленный волк теневого бизнеса. Он так просто не отступится от Тимура, не сейчас, когда все его существо рвет на части от невероятно притягательного запаха омеги, от мимолетного прикосновения, от глубоких миндалевидных глаз, не смотрящих на Реми. Он заберет его себе, сотрет въевшуюся в память татуировку с груди, залечит раны, обласкает и зацелует, пометит, привязав к себе «истинными узами». Кое-как приведя Тимура в порядок, просто игнорируя оторванные пуговицы пиджака, Вебер набрал водителя, требуя подать машину. Вечер можно было заканчивать. Бриар убрал мобильный в карман и взглянул на растрепанного омегу. Тимур облокотился боком о край беседки и тяжело дышал, румянец на щеках стал ярче, а глаза блестели. «Неужто правда заболел?» Вебер еще раз исследовал Тимура взглядом, втянул носом воздух и окаменел. Глаза потемнели, и альфа стал жадно глотать воздух вокруг. «Не может быть… Или может?» — альфа старательно пытался вспомнить, когда у омеги должна начаться течка. Шин ему давал всю информацию, Вебер ее даже читал, но совершенно забыл об этом, отмахнувшись от нее, как от ненужного мусора. А зря… Бриар схватил Монти за руку и дернул на себя, припадая носом к коже за ухом. Запах изменился. Вебер поднял на омегу замораживающий взгляд. — Когда у тебя течка? — альфа встряхнул Тимура, как куклу. — Что? Я… — Когда?! Тимур перепугался. Только не это, неужели цикл закончился? Он находился на границе реальности, регулярно насилуемый Вебером уже… сколько? Не видя ни дня, ни ночи, он потерялся в сутках, как слепец, ползающий в темной каменной комнате, без окон и дверей. — Твою мать!.. — зарычал альфа, и поправил солдатиком вставший в штанах член. — Сучонок! — пробормотал Вебер, остервенело вылизывая шею Тимура. Аромат омеги быстро возымел эффект, не помогла даже недавняя разрядка. Альфе захотелось вставить ему опять, да так, чтобы Тимур задохнулся от бешеной страсти Вебера. — Не хочу… Отпусти… — Тимур пытался разомкнуть кольцо сильных рук Вебера и выпутаться из них. Его вновь замутило, и Тимуру казалось, что это ворочающееся в животе чувство стало усиливаться с каждым прикосновением альфы. — Воняешь… — бездумно выдохнул омега, моментально приводя в чувства альфу. — Дрянь! — выдохнул взбесившийся Вебер, отвешивая Тимуру сильную пощечину. Омега дернулся, как при порыве ветра, и упал. Кто-то вскрикнул, и Вебер метнул в ту сторону уничтожающий взгляд. Какая-то великосветская чета оказалась неподалеку, став свидетелями такой неприглядной сцены. Вебер криво улыбнулся вытаращившимся на него мужчинам и грубо схватил Тимура за ворот незастегнутого пиджака, поднимая. Намотав волосы на кулак, зафиксировав омегу, альфа подтолкнул его вперед, вынуждая Тимура немного запрокинуть голову и идти. Он специально прошел мимо остановившейся и все так же не отрывающей от них взгляда семьи, попутно кивая, словно издеваясь над ними. На выходе из сада, который вел к парковке, Вебер столкнулся с растерянным взглядом журналиста. И пока не верящий своим глазам репортер пытался осознать увиденное и подобрать свою челюсть с пола, его напарник, фотограф, уже клацнул несколько раз вспышкой, ослепляя Тимура. Это сенсация! Да за такие скандальные фотки любая редакция удавится. Фотограф проматывал туда-обратно несколько сделанных кадров и не мог осознать свалившегося на него счастья. Увеличение позволило даже прочесть татуировку вокруг одного соска — «Б.Вебер». А еще пирсинг, блеснувший в луче вспышки. Бриар Вебер быстро сокращал расстояние до машины, дверца которой уже была открыта, а водитель терпеливо их дожидался. Буквально швырнув омегу на заднее сидение, он залез следом, сразу наваливаясь на Тимура и сдавливая на его горле руки. Монти захрипел. Машина слабо дернулась и пошла на разворот, покидая парковку и имение Константина Бэри. Альфа душил Тимура, который слабо отбивался, чувствуя очередные острые иглы в мозгу и яркие цветные пятна перед глазами. Внезапно давление пропало, и Вебер набросился на Тимура, жадно втягивая его аромат и сминая губы, буквально вгрызаясь в них. — Не нравиться мой запах, значит? — прорычали в самое ухо, больно дергая за мочку. — Привыкнешь, — отрезал Вебер, дергая омегу за волосы и кусая за скулу. Запах Тимура стал острее, насыщеннее, альфа чувствовал каменный стояк, и это притом, что кончил буквально недавно. Как бы там ни было, но Вебера запах начинающейся течки безумно заводил, завлекал, приглашал к столу, еще не уставленному изысканными яствами, но уже протянувшего ему меню. Альфа утробно зарычал, вновь втягивая ноздрями притягательный аромат. Он чувствовал, как под подушечками пальцев тело омеги медленно разогревается, повышается его температура, а с ней и чувствительность. Стоило Веберу затащить Тимура в спальню, как он его снова отымел, даже не озаботившись раздеться, как животное, разложив его на полу, на содранном с него пиджаке. Утолив прилив своего желания, Вебер рухнул на постель и забылся сном, игнорируя слабое постанывание Тимура.

***

Ламбер подошел к фотографу и репортеру практически сразу, как машина Вебера отъехала. — Камеру, — потребовал альфа. — Что? — переспросили, переглянувшись, парни. — Я сказал, отдай камеру, — Реми затянулся и выпустил струйку дыма. Вся его поза источала угрозу — пальцы одной руки зажимают белый цилиндр сигареты, другая спрятана в кармане брюк, полы пиджака немного расходятся в стороны, обнажая наплечную кобуру, взгляд твердый, приказывающий. — Мы имеем право снимать тут, у нас разрешение… — Или ты сейчас мне отдаешь карту памяти с последними фото, или твой друг, — Ламбер кивнул в сторону напряженного репортера, судорожно сжимавшего в руках сумку, — будет носить тебе цветочки на могилку, — почти ласково прокомментировал Реми. — Отдай карту, — попросил репортер напарника. — Шутишь? Да эти фотки стоят состояние, — начал было фотограф, в котором взыграла жадность. — Твоя жизнь разве столько не стоит? — Реми сузил глаза и картинно потянулся к кобуре. — Нет-нет, сэр, он отдаст! Он отдаст, — с нажимом повторил журналист. — Отдай чертову флешку, — зашипел парень. Фотограф нехотя выудил чип из камеры и протянул Ламберу. — Ублюдок, — прошептал фотограф, когда Реми уже развернулся уйти, но все же услышав фразу, замер. — Я обидчивый, — он слегка повернул голову в их сторону, а потом выудил из кармана портмоне и, достав несколько крупных купюр, небрежно швырнул им под ноги. — Снимите номер за мой счет и оттдрочите уже, наконец, друг другу. Смотреть тошно, — пренебрежительно бросил Ламбер, направляясь к своей машине.