3422;

— Гриффиндорцы, за мной! — во всё горло выкрикивает Джин тогда, как нагоняет ребят после разговора со своей девушкой по дороге в гостиную, пугая не только ребят, но и портреты со знатными дамами, которые сразу же начали охать и хвататься за сердца, причитая, какой Сокджин шумный. — Извольте простить мне моё невежество, милые дамы, — Джин демонстративно кланяется перед портретами и поправляет красиво упавшие на глаза волосы, от чего в след от этих самых дам слышит только «какой чудесный мальчик», «его красоте можно простить всё» и «ох, дамы, была б я помоложе, забрала бы к себе и никому не отдала», вызывая смех не только у своих «картинных подружек», но и у мимо проходящих гриффиндорцев. — Ну ты как всегда вовремя, — потенциальный староста, Чонгук, закатывает глаза и уступает место предводителя толпы старосте факультета. — Прости, задержался, — Ким улыбается и треплет друга по плечу. — Так много будете видеться, устанете друг от друга и расстанетесь, — язвит в ответ на постукивания по плечу Чон. — Мы вместе уже около четырёх лет, если б могли друг от друга устать, уже бы сделали это, — с усмешкой парирует в ответ третьекурсника Сокджин и выбивается вперёд. — А вот и наш страж просыпается, — староста ухмыляется, первым заметив на полотне, ведущем в гостиную Гриффиндора, просыпающегося и потягивающегося льва. — Страж? Какой страж? — доносится с любопытством в голосе из толпы. И сразу же стены коридора содрогаются от пронзительного рёва. Первокурсники резко останавливаются и слегка пригибаются, не ожидая такого от стража обители. — Это он так зевает, проснулся же только, — Сокджин и Чонгук начинают смеяться в голос, развидев реакцию новеньких: бегающие глаза, сцепленные руки, кто-то, как им показалось, даже начал молить о пощаде. Но третьекурсник замечает спокойную и недовольную реакцию сестры в толпе, сопровождающуюся складыванием рук на груди и выходом вперёд. Чон пропускает в голове мысль «да-а, это моя девочка», лыбится ещё больше и подмигивает Розэ. — Внимание, ученики, пароль от нашей гостиной, — староста прочищает горло и разворачивается к ребятам спиной, представ перед стражем в полный рост, — Аталанта, — царь животных разворачивается и просто уходит, после чего дверь тихо отворяется. — И да, — Сокджин разворачивается к ребятам и с полной серьёзностью в голосе предупреждает: — Если вы хоть кому-то скажете пароль от нашей гостиной, у вас будут проблемы, уж поверьте мне, я вам их точно устрою, — парень подмигивает ребятам, улыбается и заходит внутрь, оставив первокурсников на секунд этак пять в недоумении, после чего они молча проследовали за старостой внутрь. Рассевшись по периметру помещения, студенты уставились на двух друзей, шушкающихся и пересмеивающихся перед ними. — Так, ладно, — староста вновь прочищает горло и продолжает: — Поздравляем с поступлением! Я — староста Ким Сокджин, и я рад приветствовать вас на факультете Гриффиндор. Наш герб — лев, храбрейший из всех живых существ; Цвета нашего факультета — алый и золотой, а наша общая комната, как вы уже могли заметить, находится в гриффиндорской башне, — шатен улыбается и складывает пальцы рук в замок. — Этот факультет, просто-напросто, лучший в Хогвартсе, — тут сразу же из толпы послышалось громогласное «ууу» с нотками восхищения в голосах. — Да-да! Здесь учились самые храбрые и смелые волшебники, к примеру — Альбус Дамблдор! — гостиная наполнилась аплодисментами и свистом. — Да, сам Дамблдор, величайший мастер нашего времени, был гриффиндорцем! Если этого вам не достаточно, то я не знаю, что сказать. — Достаточно-о-о, — дружным хором завопили первокурсники, наверняка уже расслабившись после ситуации с паролем, вызывая у старосты улыбку и одобрительный кивок головой. — Я не буду вас задерживать, наслаждайтесь своим временем в Хогвартсе — но как же может быть иначе? Вы стали частью лучшего факультета в школе! — староста Ким кланяется ребятам, ожидая интересующих их вопросов, на которые он с радостью, но очень быстренько готов ответить. — О, ты как всегда лаконичен, — Чонгук наклоняется к уху друга, усмехается и неодобрительно мотает головой. — Мне просто нужно идти, — Сокджин шёпотом отвечает на замечание друга, улыбаясь во все тридцать два. — Да я уже понял, — Чон скрещивает руки на груди и обращает внимание на сидящую в первом ряду сестру, держащую руку кверху, подразумевающую под этим жестом интересующий её вопрос. — Да, Розэ, спрашивай, — Чонгук резко переключается с друга на сестру, боковым зрением замечая недовольство со стороны Джина, ведь он только что просто его проигнорировал и начал слушать другого человека. Но что поделать, если Розэ для Чонгука — всё в этом мире? — Наконец-то, спасибо, болтушки, — невзначай таким образом обращаясь к двум представителям старших курсов в этой комнате, Розэ вызывает смешки у первокурсников. — Когда мы пойдём покупать наши палочки? — О, точно, — заметил Сокджин, — хороший вопрос, — парень одобрительно кивнул и, хлопнув в ладоши, продолжил: — Сегодня к четырём дня мы направимся в Косой переулок на час раньше, чем остальные факультеты, я надеюсь, где всем вам, первокурсники, подберут палочки, а также, если время останется, вы сможете зайти в один магазинчик с волшебными сладостями, — и вновь бурные аплодисменты, ведь ребята пережили какой-никакой, но стресс при переезде и им уж точно захотелось бы вечерком посидеть в большой уютной гостиной перед камином с чашкой тёплого чая и пакетиком сладостей, хвастаясь друг перед другом только приобретёнными палочками. Джин это прекрасно понимает, сам ведь был таким. — Тогда сейчас все идём по своим комнатам: мальчики по лестнице налево, девочки-направо. Выберите себе комнаты и направляйтесь в комнату общего ожидания за своими вещами. В половину четвёртого делаем общий сбор в гостиной. Я думаю, нам нужно будет обговорить ещё некоторые моменты, — староста Ким положительно кивает, одаривая взглядом всех новеньких, попутно их пересчитывая. — И да, запомните, что в любой момент, когда я есть, вы можете ко мне обратиться. Если у вас возникли какие-то проблемы с другими ребятами или же с учёбой, я первый, кто должен об этом узнать. Не мама и не папа по письму, которое им передаст ваша сова, а я, вам это ясно? — Ясно-о-о, — хором протянули новоиспечённые гриффиндорцы, слегка корёжась от такой заботы со стороны их старосты, который то и делает, что ведёт себя слегка противоречиво, как многим могло показаться: то запугивает наказаниями, то чуть ли ни готов свои последние носки отдать.       На самом деле Джина сейчас меньше всего заботило запугивание первокурсников и постоянная слежка за ними, хотя этого в полной мере требует его статус. И он готов всё это выполнять: быть требовательным и, где понадобится, повести себя как старший брат, но сейчас у него появилась проблема покрупнее — его волшебная палочка из рябины и пера феникса сегодня утром внезапно воспламенилась прямо у него в руках. И пока никто этого не заметил, а особенно кто-то из преподавателей и из учеников, которые особенно любят потрепаться на всякие щепетильные темы, будто не зная, что у всех стен в этом замке есть уши, Сокджин прям не то, чтобы должен, он вынужден пулей лететь в Косой переулок за новой палочкой, посему и перенёс посещение данной локации на час раньше.       Староста Слизерина, в отличие от остальных, не имел такого восторженного и довольного настроения при приезде зелёных первокурсников, посему спокойным, размеренным шагом тот вёл толпу в подземелье Серпентария. — Эй, Мин, будем новеньким устраивать посвящение? — Тэхён ровняется с Юнги, злобно посмеиваясь. — Думаю, нет, — староста немного помолчал и всё с тем же безразличием на лице продолжил: — Это раньше было весело наблюдать за тем, как первокурсники мёрзнут в подземельях, а сейчас как-то не очень. — Ты стал каким-то скучным, Юнги, — Тэхён поморщился и закатил глаза. — Другое дело — отправить их в тайную комнату к Василиску, как тебе такое посвящение? Не скучно? — всё с той же беззаботной физиономией парировал староста Слизерина. — Ну ты и жестокий, — светловолосый Ким намеренно сбавляет шаг, чтобы поравняться с Лисой и, конечно же, позабавляться над ней. — Хэй, малышка, как дела? — способности подкатывать к первокурсницам у Тэхёна ни отнять. — Я не малышка тебе, — Лиса скрещивает руки на груди, в полной мере выражая недовольство к такому вот идиотскому пикапу. Да что говорить, если даже в свои четырнадцать он пытался сцепить двадцатилетнюю кузину семьи Мин. — Тебе ведь шестнадцать, — с издёвкой произносит Тэ, — поэтому и малышка. — Юнги-и, — жалостливо протягивает белокурая новоиспечённая слизеринка, — убери своего озабоченного дружка от меня, — Лиса вырывается вперёд, лишь бы нагнать брата и не идти рядом с Тэхёном.       Не то, чтобы она его боялась или чуралась, просто однажды, когда ей было одиннадцать, а белокурому красавцу, хорошему другу Юнги — шестнадцать, она, наконец, решилась признаться ему в любви, на что последовали издевательские смешки не только от самого Тэхёна, но и от старшего брата с его друзьями, после чего Лалиса залезла под винтовую лестницу, что вела на второй этаж дома, и проплакала там около трёх часов, пока её спящей ни нашёл Юнги и отнёс в её же постель. И вот после этого инцидента та маленькая девчушка обозлилась на весь свет, зарекаясь, что никто ей больше не нужен и что она никогда больше никого не полюбит. Любовью всё это назвать, конечно, сложно было, но ей казалось на тот момент, что те постоянные мысли о нём и учащённое сердцебиение при виде Тэ — есть самая настоящая любовь, которой в книгах воспевают оды. — Лалиса, разбирайтесь сами, — даже не повернувшись, староста Слизерина продолжил спускаться в подземелье. — Ну ты и дурак! Ненавижу тебя! — девушка останавливается и демонстративно топает ногой, резко скрещивает руки на груди, считаясь с перебитым дыханием и покрасневшими щеками: — Я расскажу всё отцу! Юнги также останавливается и медленно поворачивается к сестре, заставив всех новеньких остановиться и наблюдать семейную перепалку: — И что ты ему расскажешь, а? — Мин медленно подходит к сестре, смотря прямо в глаза, и что он там видит? Стыд? Смущение? А, может быть, ненависть? Да, именно всё из вышеперечисленного. — Так нравится рыться у меня в голове? Засунь свои змеиные глаза куда подальше, понял? — Лиса разворачивается и, прорезая толпу первокурсников, убегает вверх по лестнице. — Как можно быть настолько глупой? — вслух с риторическим подтекстом задаёт вопрос Юнги. — Я схожу за ней, — раздался женский голос из-за спины старосты, заставляющий обратить на себя внимание. — Не нужно, сама вернётся, — с полной примиренностью в голосе Юнги вновь продолжает идти к гостиной. — Она потеряется одна, — слизеринка направляется вверх по лестнице, как сразу же была остановлена шипением со стороны старосты Слизерина: — Я тебе сказал, Дженни, остановиться! — глаза парня, казалось, налились кровью, а на лице начала проступать серебристая змеиная чешуя, что, конечно же, заставило первокурсников насторожиться. — Я сказала, она потеряется одна! — ослушавшись даже такого Юнги, Дженни могла спокойно считать себя смелой девушкой, ведь если бы это был кто-то другой, он точно бы превратился и тогда «жертве» было бы очень туго.       Отношения Юнги и Дженни были основаны лишь на постели. Переспать и разойтись — считалось нормальным у этих двоих. Слизеринка пустилась во все тяжкие после расставания с Намджуном, в тот же роковой вечер переспав назло тому с Тэхёном, а потом уже и с Юнги. Мин Юнги было бы это незачем, если бы не было так скучно. Она, по сравнению с другими, не была для него совсем пустым звуком, но то, что он ничего к ней не чувствовал — было очевидным. А что Дженни? Она и сама ни на что не надеялась, но ей хотелось хоть немного тепла от кого-то, которое так бессовестно и неожиданно забрал у неё староста Когтеврана. Постоянная боль в области сердца — самое малое, что она чувствует в течение последнего года. Больно, да. Неприятно, тоже да. Обидно — стопроцентное попадание. «Если смогла два дня прожить без тебя, значит я смогу справиться со всем на свете» — это то, что слизеринка повторяет каждый день как священную мантру. Она считает себя сильной и той, кто сможет с этим всем справиться. Но, может быть, ей просто-напросто это всё кажется? — Двигаемся дальше, — Юнги дрожаще выдыхает, провожая Дженни злобным взглядом, проделывая успокаивающие дыхательные упражнения, лишь бы не сорваться.       Подойдя, наконец, к стене, на которой расположилось огромное полотно с свернувшейся в кольцо змеёй на ней, Юнги произносит что-то на змеином языке, состоящем вроде из слов, а вроде и каких-то шипений. Страж Слизерина раскручивается, одаривая всех гипнотизирующим взглядом и сопровождающим его шипением в ответ на пароль, разворачивается и уползает, а в след за ним бесшумно отворяется дверь в гостиную. Ребята улыбаются, восхищаясь такому короткому, но до чёртиков любопытному разговору со стражем, и проходят внутрь вниз по небольшой лестнице, сразу же обращая внимание на красивую распланировку помещения. Как только все ребята расселись по диванам, креслам, а кто-то даже разместился на полу, староста начал свою речь, встав на две ступеньки выше: — Поздравляю ещё раз вас с поступлением. Я — староста Мин Юнги, и я рад приветствовать вас в Слизерине. На нашем гербе изображена змея, самое мудрое животное. Цвета факультета — изумрудно-зеленый и серебряный. Общая гостиная, как вы уже заметили, в отличии от других факультетов, располагается в подземелье, ее окна выходят на глубинные озера замка. Нам нравится думать, что это место окутано загадкой и таинственностью кораблекрушений, — Юнги положительно кивает и продолжает: — Сперва позвольте мне развеять несколько мифов. Возможно, вы слышали слухи о том, что Слизерин — место только для темных волшебников, и мы будем говорить с вами только в том случае, если вы из чистокровной семьи. Да, традиционно мы были склонны к тому, чтобы принимать учеников с длинными родословными, но сейчас на нашем факультете наравне со всеми учатся и полукровки. Вот вам ещё один малоизвестный факт, о котором другие факультеты часто забывают: Мерлин заканчивал Слизерин, — все сразу же начали переглядываться с восторженным удивлением на лицах. — Да, сам Мерлин, самый известный маг в истории. Он научился всему именно на нашем факультете, — Юнги сложил пальцы рук в замок и продолжил: — Давайте поговорим о том, кем мы являемся. Наш факультет самый лучший и самый независимый. Мы всегда стремимся к победе, потому что заботимся о чести и традициях Слизерина. Мы, как змеи на нашем гербе: гладкие и сильные. Знаете, что Салазар Слизерин искал в своих учениках? — сразу же послышались ответы вроде «силу», «ответственность», «независимость от других». — Величие, — пресекая неверные ответы, высказался староста Мин. — Если вы попали на наш факультет, то у вас есть потенциал стать великим, в прямом смысле этого слова. Мы спим в изысканных кроватях с зеленой шелковой драпировкой и одеялами, расшитыми серебряной нитью. Ночной плеск воды в озере очень успокаивает. Надеюсь, вы будете спать очень хорошо и спокойно, — Юнги заканчивает свою речь, но потом сразу же вспоминает о той части, когда нужно сказать, что он всегда к услугам слизеринцев, но: — И да, прошу по пустякам меня не беспокоить, особенно тогда, когда я сплю. Но если у вас появились какие-то проблемы, то решать их нужно со мной, всем это понятно? — Юнги пробежался по лицам первокурсников, ожидая ответа. — Да-а-а, — хором протянули новоиспечённые слизеринцы, ожидая последующих действий от старосты. — Вот и ладушки, — положительно кивает староста Мин, собираясь уже идти в свою комнату, но разворачивается и договаривает то, о чём вновь забыл сказать: — Сегодня в пол пятого мы собираемся здесь, чтобы отправиться за вашими палочками в Косой переулок, у меня всё. Тэхён вам покажет, где ваши комнаты, а я спать. Тэхён хотел бы возмутиться, но не стал, ведь сон для Юнги — священный акт и лучше ничего ему не предъявлять по этому поводу, если не хочешь быть проклятым до седьмого колена.