3422;

      Спеша на занятия и уже почти выбегая из гостиной Слизерин, Юнги вспомнил, что ночью Хосок успел испачкать его мантию, пока прочищал желудок где-то по пути к комнатам Пуффендуй, поэтому, закатив глаза, быстрым шагом направился к туалетам. Матеря прошлую ночь и литры выпитого алкоголя, староста Серпентария быстрыми движениями смывал остатки рвоты со своей черной мантии с зелёной подкладкой в районе шейно-воротниковой зоны. Покончив с не очень приятной стиркой, Юнги уже собрался выходить, но до ушей начали доноситься тихие, как он понял, женские всхлипы в одной из мужских кабинок туалета. Мин мог бы сейчас уйти, сделав вид, что ничего не слышал, но он ведь староста. Это его убивало больше всего, что иногда приходится подтирать сопли и слёзы первокурсникам, которых либо обижают старшие курсы, либо они просто-напросто скучают по дому. Собрав всё своё мужество в кулак и, предварительно проделав несколько дыхательных упражнений, чтобы не взбеситься от вида одних только слёз и истерик, староста Слизерин подошёл к кабинке, негромко отстучал своими длинными пальцами прирождённого пианиста какой-то ритм и спокойно произнёс: — Всё в порядке? — всхлипы приостановились на секунду, ведь девушка узнала голос старосты, закрывая рот руками и положительно мыча в ответ. — Чтобы удостовериться, мне нужен чёткий ответ, а не пустое мычание, — сразу же выпалил Юнги, одним глазом поглядывая на наручные часы, ведь занятия уже начались. — Я в порядке, — тихо донеслось из-за двери кабинки. — Дженни? — блондин состроил удивлённую гримасу и без какого-либо разрешения открыл дверь кабинки, присаживаясь на корточки перед третьекурсницей Ким. В глаза сразу же бросились её истрёпанная рубашка без единой пуговицы, оголённое плечо, взлохмаченные каштановые волосы, красные глаза от слёз и припухшие губы. На первый взгляд могло показаться, что Джен кто-то изнасиловал, хотя Юнги уверен, что это не так, ведь девушка была далеко не из робкого десятка. Тут же отбросив мысли о том, что Юнги нужно было срочно бежать на пары, он привстал, чтобы взять слизеринку на руки и уточнить, что же всё-таки случилось, но краем глаза заметил пару пустых склянок валяющихся возле унитаза. — Чёрт возьми, Джен, ты чего наглоталась? Ты совсем больная?! — зло прикрикнув, Юнги взял девушку на руки и понёс в сторону душа. На пути к душевым кабинкам Дженни начала терять сознание, а кожа начала приобретать синюшный оттенок и Юнги понял, в чём дело — передозировка. Чем именно, он пока не знал, но мог предположить, что это были синтетические наркотики.       Залезая в душ вместе со слизеринкой, блондин на всю проворачивает кран с ледяной водой, опускаясь на колени, в это же время держа Ким в своих руках. Пытаясь привести девушку в сознание, Мин начал похлопывать ту по щекам и стараться удерживать её голову в наклонённом набок состоянии, чтобы если вдруг что, язык не завалился и девушка не задохнулась. В таких случаях, студентов сразу же доставляют в госпиталь, но блондин знал, чем это будет чревато для Дженни — отчисление из школы без права восстановления. Оба в одежде, оба промокшие до нитки и дрожащие. Дженни начала приходить в себя, хныкая, ведь так хреново она себя давно не чувствовала. — Успокойся, Джен, сейчас мы должны прочистить желудок от остатков той дряни, что ты приняла, — не останавливаясь на этом, Юнги продолжил: — Ты зачем это сделала? Съёживание в руках слизеринца и тихое хныканье Дженни сменилось на истерический плач. — Отвечай, Дженни, зачем ты наглоталась этой дряни?! — фактически посадив девушку перед собой и взяв её лицо в руки, всё ещё находясь под ледяным напором воды, в кричащем тоне задал вопрос Юнги. — Отвали, Юнги! — одёрнув руки старосты от своего лица, вскрикнула вдруг Джен, всхлипывая. — Не нужно меня жалеть, а тем более пытаться мне как-то помочь! Просто проваливай отсюда… — темноволосая слизеринка вдруг резко отодвинулась от блондина в другой угол душа, подобрала колени под себя и, уткнувшись в них лицом, схватилась за волосы, начиная оттягивать их в стороны, всё сильнее всхлипывая. Юнги нахмурился и выдохнул, прикрывая глаза, а затем сделал пару дыхательных упражнений. — Ты можешь мне рассказать… — рука Юнги потянулась в сторону Джен и легла ей на голову, от чего та слегка ослабила болезненную хватку. — Я-я… — девушка запиналась от истерики, не в силах более сформулировать какую-то внятную связку слов. — Ты всё ещё его любишь, это ты хотела сказать? — спокойно за слизеринкой продолжил парень, сидящий напротив на коленях. Джен зашлась плачем ещё сильнее, что явилось подтверждением вопроса старосты.       Несмотря на то, что периодически эти двое делили одну постель, Юнги всё понимал. Между этими двумя не было никаких чувств и не могло быть: Дженни всё ещё любит старосту Когтеврана, а Юнги обрёк себя на участь никогда не влюбляться и не связывать свою жизнь такой бесполезной, по его мнению, вещью, как любовь. Всё, что оставалось Юнги — притянуть девушку к себе и обнять. Так и случилось.       В какой-то момент плач слизеринки начал утихать, что послужило звоночком старосте: кожа девушки начала приобретать ещё более синюшный оттенок, тело начало лихорадить, а зрачки начали закатываться. Коченеющими от холода руками парень достал из внутреннего кармана мантии свою палочку, произнёс заклинание и в миг все замки провернулись — нельзя было так глупо заиметь свидетелей происшествия, поэтому староста Серпентария на данный момент делал для этого всё. Добраться до угля, чтобы прочистить желудок девушки, хотя бы антрацитом из камина было очень затруднительно и долго, а тут дело шло на минуты. Юнги не растерялся: приоткрыв ротовую полость Дженни одной рукой и всовывая три пальца другой, парень пытается вызвать рвоту. Но ровно ничего не происходит, слизеринка вновь теряет сознание, и в этот момент паника старосты начинает нарастать. Тогда Мин не смог придумать ничего лучше, чем перенять удар на себя: обхватив голову шатенки дрожащими руками, парень закрывает глаза и целует девушку. С секунды три ничего не происходит, но позже Юнги начинает морщиться и ёжиться от боли.       Способность у беловолосого такая — перенимать боль других на себя, после подавляя её в своём же организме. Данный дар Мин использовал редко: никто не хочет чувствовать боль, тем более когда она тебе не принадлежит. Примерно четыре года назад данная способность начала прогрессировать: Юнги научился забирать не только физическую боль, но и моральную, а в последующем наловчился отнимать воспоминания людей, которые мельком в тот же момент отображались в его голове. Помимо всего этого, он, конечно же, мастерски умел влазить в головы других людей, находясь на расстоянии, нужно было только встретиться с его змеиным взглядом, что больше всего ненавидела его младшая сестра, ведь она была главной подопытной крысой в этом деле для него.       Спустя пол минуты Юнги отпрянул от Дженни, выключив воду, сразу применяя согревающее заклинание. Девушка сейчас находилась в полудрёме, а перед тем как полностью впасть в объятия Морфея, успела словить себя на мысли, что давно так хорошо себя не чувствовала. Слизеринец тоже чувствовал себя довольно неплохо, но это пока. Укутав в свою мантию шатенку и взяв её на руки, блондин направился в сторону больничного крыла, по пути продумывая, что именно он скажет лекарям, при этом не вызывая каких-либо подозрений. Взяв в расчёт то, что это прирождённый слизеринец со своим молниеносным умением выкручиваться из самых сложных ситуаций, проблем с этим не возникло — он справился. Джен поместили на одну из больничных коек госпиталя в ну просто огромном помещении, казалось бы, там можно разместить целый батальон! Юнги, также состроив болезненную гримасу, попросился на некоторые процедуры, главной из которых было, конечно же, прочищение желудка.

***

Вечером этого же дня никто не мог найти Сокджина. Единственный, кто его видел — Чонгук, на которого староста скоропостижно свалил все свои обязанности без каких-либо объяснений, на что Чонгук просто-напросто не успел даже возразить.       Пока Чонгук пытался разобраться со стопкой непонятных бумаг первокурсников Гриффиндора в одном из учебных кабинетов, сзади раздался, не смотря на то, что он был приятным, женский голос, напугавший парня чуть ли не до инфаркта:  — Чон, не видел Сокджина? Весь день его найти не могу… — Джису выглядела какой-то подавленной и удручённой, что не могло не заинтересовать шатена, ведь девушка всегда отличалась своим бойким и жизнерадостным запалом. — Напугала! — парень выдохнул и продолжил: — Видел буквально на пару секунд, ведь именно он заставил меня разбираться с этой кипой бумаг, — Чон закатил глаза, состраивая недовольную и в то же время уставшую мордашку. — Не знаешь, где он может быть? Понятия не имею, где его искать, — всё также монотонно вторила когтевранка. — Что-то серьёзное случилось? Выглядишь расстроенной, — Чонгук нахмурился и задумался на тему «а мог ли Ким Сокджин наломать дров в своих долгосрочных отношениях?» — Всё в порядке, просто нехорошо себя чувствую, — Джису сумела выдавить из себя неправдоподобную улыбку, что, конечно, Чонгука не впечатлило. — Если не хочешь говорить, хорошо, давай помолчим, — гриффиндорец ярко улыбнулся, отвлекая девушку от своих не самых лучших мыслей, заставляя усмехнуться. — Удачи с бумагами, будущий староста! — когтевранка подбадривающе потрепала третьекурсника по плечу, после чего вновь одарила его улыбкой и направилась к выходу из аудитории. — И тебе с поисками своего несносного паренька, будущий староста! — Чон проводил взглядом уходящую Джису, улыбаясь, потом глубоко выдохнул, выпучил глаза и поставил руки в бока, глядя на бумаги: — Ну спасибо, самый лучший в мире староста Ким Сокджин.

***

Тем временем, направляясь обратно в башню Когтеврана, Джису вовсю раздумывала о дальнейшем развитии их отношений с гриффиндорцем. Казалось, будто Сокджин специально избегает серьёзного разговора с Джису, ведь именно вчера он сделал ей предложение, а теперь будто бы исчез вовсе. От таких угнетающих мыслей когтевранку отвлекла сова, кстати говоря, Сокджина, которая начала кружить над Джису, присматриваясь, куда бы приземлится и передать послание. Лениво шатенка выставила руку вперёд, чтобы птица смогла, наконец, покончить со своим заданием — передать записку, прикреплённую к лапке. Отцепив свёрток бумаги, на котором кратко было изложено: «Не раздумывай, просто следуй за Майло», Джису дёрнула рукой, чтобы сова смогла воспарить: — Ну веди, Майло. Кстати говоря, Майло — имя совы Сокджина белой масти. Благородный цвет, на который опирался гриффиндорец при выборе совы однажды в магазинчике под названием, как бы банально это ни звучало, «Совы» в Косом переулке.       Спустя какое-то время Джису поняла, что сова ведёт её к Чёрному озеру, а вдали начали виднеться непонятные маленькие источники света. Подойдя ближе, девушка содрогнулась и остановилась, ведь её удивлению не было предела: повсюду в воздухе витали красные и синие бумажные фонарики, видать, под цвет двух факультетов, вместе с ними в воздухе летало заколдованное укулеле, мотивом уносящее куда-то на Гавайи, но точно не в Шотландию. На вымощенном гравием пляже лежал огромный плед, на котором стояли различные корзинки с фруктами, овощами и сыром, а спиной к гостье возле воды стоял не кто иной, как Ким Сокджин, постоянно посматривавший на наручные часы, попеременно пряча руки в карманы брюк по причине довольно прохладного ветра. — Джин… — окликнула парня Джису, таким образом оповестив о своём появлении. Парень молниеносно обернулся, доставая руки из карман брюк и как-то нервно их потирая. — Прежде, чем ты что-то плохое захочешь мне сказать, выслушай меня, пожалуйста, я приготовил целый монолог, — Сокджин выставил палец кверху, как бы обращая внимание на сказанное, — который написал на бумаге и даже заучил наизусть! — такой весь серьёзный и немного волнующийся гриффиндорец в миг сумел рассмешить унылую Джису. Шатен подошёл к девушке поближе и взял ту за руки, большими пальцами рук поглаживая тыльную часть её запястий: — Джису, я хотел бы сообщить, что… — и в этот момент Сокджин попросту забывает написанный и заученный наизусть им монолог. — Ай! К чёрту этот дурацкий текст! В общем так, Ким Джису, — парень отпустил руки своей девушки и сделал пару шагов назад: — Я люблю тебя. Вот так просто, люблю и всё тут, — Джин развёл руки в стороны, ловя спиной лёгкий ветерок, гуляющий в его каштановых волосах. — Всю свою оставшуюся жизнь я хочу видеть рядом только тебя и никого другого мне не нужно. Ах, да, конечно, ещё нашего будущего малыша, — Джин задумался, — или малышку! — не успев продолжить свою громогласную речь о великой любви, Джису прильнула к губам парня, расплываясь в довольной улыбке вперемешку со слезами счастья. Да, именно счастья! Ведь сейчас она чувствует себя самой счастливой на белом свете! Главное, что именно он рядом, ведь других не было и быть не может. Она его, а он — её. Всё просто: два сердца уже давно бьются в один такт, и из такой большой любви внутри Джису появилось и с каждым днём всё растёт третье сердечко. Немного возмущённо, но в целом довольный такой реакцией, Сокджин отпрянул от когтевранки: — Я ведь не договорил! — парень начал рыться по карманам брюк в поисках заветной маленькой коробочки. Наконец, отыскав нужную ему вещь, гриффиндорец опускается на одно колено, заставляя Джису просиять от счастья, которая закрывает лицо руками, попутно подтирая слёзы: — Больше всего на свете я хочу, чтобы ты стала моей женой и шли мы рука об руку до конца наших дней, моя любимая Ким Джису! Обещаю быть самым лучшим отцом для нашего малыша и любить его больше своей жизни! — у Сокджина, кажется, также проступили слёзы, но он не переставал смотреть прямо в глаза своей дорогой Джису с прежним теплом и любовью. — Ты выйдешь за меня? — в воздухе повисла тишина, фонарики повисли в одном положении и даже укулеле умолкло, ожидая ответа девушки. — Раз ты вот так просто любишь меня, то я также просто отвечу «да»! — тут же парень вскочил и подхватил Джису на руки, начиная кружить в воздухе и смеяться. Уже издалека можно было заметить, как староста Гриффиндора опускается на колени, пытаясь поговорить с будущим ребёнком, как после оба медленно двигаются в танце, одаривая друг друга нежными поцелуями. Идиллия и умиротворение царят на берегу Чёрного озера прямо здесь и сейчас.

Время — слишком дорогой ресурс, чтобы тратить его попусту.

***

      Юнги, после пережитой дозы метадона в крови, которую он перенял у Дженни, успел отоспаться в своей мягкой постели и чувствовать себя, на удивление, довольно неплохо ближе к вечеру, посему староста решил навестить слизеринку в госпитале. Когда он вошёл, шатенка уже проснулась и, сидя на кровати, укутавшись в огромное одеяло, читала книгу. — Ну как твоё самочувствие? — спокойно и размеренно задал вопрос Юнги, присаживаясь на край кровати Дженни. — Юнги! — слизеринка сразу не заметила своего спасителя, ведь была увлечена книгой по зельеварению, что было удивлением для Юнги, ведь девушка никогда не стремилась к получению дополнительной информации вне уроков. — Зельеварение? Удивительно, — саркастично с ухмылкой выпалил Юнги, забирая книгу из рук девушки, провертев её в руках, на что Дженни лишь закатила глаза. — Спасибо, Юнги, — шатенка взяла руку парня в свою, опустив глаза. — Не льсти себе, это была экстренная мера, мне не нужен шестой мёртвый студент в Хогвартсе, — в том же тоне парировал староста Слизерин. В этот же момент из-за угла помещения появилась фигура старосты Когтеврана, который пришёл навестить двух первокурсников-дуралеев своего факультета, решивших подурачиться на мётлах, когда профессор Трюк отошла на пару минут по просьбе Дамблдора. Развидев издалека такую картину, парень остановился и решил прислушаться, о чём они говорят. Но важно ли это теперь, когда он всё увидел и во всём убедился? Правильно, неважно. Теперь он точно знает, что всё, что связано с Ким Дженни — неважно.