Точка в пространстве.

Во вселенной девяти миров, упокоенных под сенью Иггдрассиля, есть несколько вещей, которые ни при каких обстоятельствах не должны находиться в руках Локи, и первая из них, разумеется, тессеракт. Мидгарду потребуется немало времени, чтобы зализать раны горького опыта от знакомства с этим фактом. Как и читаури, впрочем. Как и Асгарду иже с ними. Вторая вещь не так материальна, как четырехмерный гиперпространственный куб, но оттого не менее разрушительна - это иллюзия власти. Чувство вседозволенности и абсолютной, искаженной в агонии противоречий справедливости - личной справедливости Локи. Как может разумное существо, "бог", принести в жертву своим амбициям саму жизнь? Мир? Девять из девяти или бесконечное число вариаций? Вы удивитесь. Словом, список вещей, что следует держать подальше от Локи, обширен и многогранен. Он содержит в себе всяческий грех, соблазн на любой извращенный вкус и даже бессчетные, всякому живому существу известные парадигмы. Локи нельзя желать, ему нельзя оберегать, любить, ведать.. но, что куда прозаичнее, ему нельзя давать пульт, так похожий на мидгардские зажигалки - золотой, с ядовито-синими вставками на шкале напряжения, пульт. Особенно, если он рабочий. И ни в коем случае - если проводящий элемент на другом конце невидимой связи закреплен на шее Тора. - Локи.. А иначе.. - Локи, довольно.. Новая, сине-зеленая с желтым гамма ему не идет. Золото и благородный изумруд, сокрытые во тьме изящных перемычек - совершенно другое дело; исходные доспехи в тысячу раз лучше безвкусного тряпья Грандмастера, но конспирация требует жертв. Локи размышляет об этом, сидя на уютном диванчике в своих новообретенных покоях, закинув одну ногу в длинном сапоге на другую, и без особого интереса наблюдая корчи упрямого старшего брата. Придавленный к полу собственным весом и, что куда очевиднее, непослушанием, Тор изо всех сил старается выглядеть непринужденным, да только вздувшиеся в напряжении вены на лице и шее совсем ему в этом не помогают. Остриженная голова выглядит странно и непривычно, но что действительно важно - иначе. Локи не слишком жалует перемены, но эта, пожалуй, относится к числу "приятных". Тем более, что сам громовержец от нее не в восторге. Блаженство. Локи не садист и не палач, нет, но ему до смерти надоело быть крайним. Стрейндж, Хель, пропоица-валькирия, а теперь еще и Тор.. сколько еще раз он должен молча стерпеть унижение? Бог обмана, иллюзий, всемогущий трикстер Локи.. затянутый в ловушку, испуганный, побежденный.. жертва "коронного приема"? Так себе регалии, если говорить прямо. И Тор еще спрашивает, откуда у повсеместного предательства ноги растут. - Локи.. пожалуйста. Сын Лафея лениво поднимает руки, чтобы как следует потянуться. Он довольно стонет, опускает на пол обе ноги и неторопливо, нет, мучительно-медленно подходит к Тору. - Как насчет того.. - тянет Локи, задумчиво провожая взглядом чудаковатый красный грим на лице брата (настоящие шрамы пошли бы ему куда больше), - .. чтобы я оставил эту штучку здесь? Он опускает "зажигалку" на пол, в идеально выверенной недосягаемости от пальцев громовержца, и сладко улыбается ему, - что, нет? Ладно.. может, сюда? Провожаемый обреченным взглядом Тора, пульт с подачки Локи ложится на широкую грудь и замирает под изящными пальцами бога. Шевелиться в попытках забрать его нет никакого смысла, но Тор все равно тянется к ней зубами - его руки обездвижены, и он сам не до конца уверен, почему. Как, что и зачем - это неважно, если первопричина тому - Локи. - Почти получилось, - подначивает гаденыш, смещая пульт все дальше и ниже, но в какой-то момент его руки замирают над телом брата. Локи в этот момент кажется.. уязвимым. Не уязвленным, что было бы весьма ему свойственно - уязвимым. Тору незнаком этот взгляд, отрешенный и немного грустный. Кажется, Локи надоело играть. Его узкие, но все еще мужественные ладони трогательно смотрятся на широкой груди старшего брата. Глаза скользят взглядом по сильному телу, по совершенно бесполезной броне.. в конце концов, у Локи всегда есть пара тузов в рукаве. Пара невероятно острых, закаленных в кузне Асгарда.. тузов. Тор натужно сглатывает горечь сомнений в собственной безопасности. - Локи.. - Шш, - сын Лафея недовольно дергает головой, и даже ему непросто предугадать, как надолго хватит чужой беспомощности. Доверия. - А ну, тихо. Зажатые в крепких пальцах ножи скользят по ткани прямиком под кожаный доспех. Тор знает - верит - что брат никогда не поступит с ним ТАК, но треск разрываемой кожи заставляет каждую мышцу в теле ощутимо вздрогнуть. Конвульсивно сжатые в кулаки, его руки чуть заметно искрят. Сильный запах озона раздражает чувствительный нос Локи, он кривит лицо и, наконец, отстраняется. Теперь ничто не мешает ему отбросить доспех старшего брата в сторону и насладиться недоумением в светлых, угрожающе сощуренных всего мгновение назад, глазах. - Ты бы хоть чаю травяного попил - от нервов, говорят, помогает. Забота в устах Локи всегда звучит насмешкой. Она и есть - сплошная насмешка. Откинув голову на пол, и уже совершенно не замечая электрических разрядов под вздувшейся от напряжения кожей, Тор искренне сдерживает в себе порыв к.. сложно сказать. Мордобитию? Иногда ему действительно хочется пройтись кулаками по телу завравшегося младшего брата - основательно, больно, избегая разве что лица. Однажды он позволил себе ярость, и.. и тогда.. - Нам было около семнадцати.. - произносит он задумчиво. Локи, с трудом оторвавшийся от созерцания шрамов на его груди, выдыхает в ответ беззаботное: "м?". - Что произошло тогда? - светлые брови Тора сходятся у переносицы, а запах озона становится почти невыносимым. Младший брат начинает тревожиться. Он понятия не имеет, о чем говорит его брат, но у него есть верный способ это исправить. Великий стратег, Локи, сын Лафея, не может позволить себе незнание. - Давай узнаем. Уже секунду спустя, он, перекинув ногу через распластанное в горизонтали тело, опускается всем весом на болезненно вжатый живот и кладет холодную руку на покрытый испариной лоб. Тор закрывает глаза, не желая знать, что за этим последует, но это именно то, чего Локи ждет. Его ладонь вдруг становится горячей и невыносимо тяжелой, ее пресс переходит в мигрень, а мозг обращается в ржавую наковальню, по которой бьет, высекая искры ненависти, злобы, отторжения настоящий, вновь сращенный воедино Мьельнир. Тор знает, что рука не двинется с места - знает, как силен бывает заигравшийся Локи, - и все же, дергает плечом в попытке сбросить наглого чародея с себя. К его изумлению, восторгу и.. ужасу, рука послушно отрывается от пола. Сложенные в кулак пальцы гудят от напряжения, кровь стучит в висках, дыхание перестает быть жизненно важным.. он чувствует удар. Он вспоминает его. * Открыв глаза, Тор увидел младшего брата - разумеется, кого же еще? Изумрудные глаза, черные волосы до плеч, изломанные болью и обидой брови. Сколько ему? Лет пятнадцать, не больше. Новый камзол сидит на нем просто идеально: крепкая ткань обвивает его тонкие руки и узкие плечи, скрывает бедра, истончает изгибы, смягчает углы и - как все прочие одежды Локи - привлекает внимание. Золотой, зеленый и черный - это исконно ведьминская гамма. Сам Тор одет невесть во что: в домотканую рубаху и простые штаны. Сдалось ему в сотню лет красоваться вычурной одеждой перед слугами да столовскими завсегдатаями, когда уже к середине дня он словит очередную зуботычину и ввяжется в потасовку. Тор искренне считает, что степень ветхости его одежды - это первое мерило воинской удали и силы. И пусть кто посмеет оспорить его слова!.. Он схватил брата за секунду до его исчезновения в пространстве. Полные злобы глаза напротив вперились в его собственные, а зреющий на бледной щеке синяк навечно врезался в угодливую память. "Это я его так?" - хочется спросить Тору, да не у кого спрашивать. Коридор пуст, почти заброшен и чертовски безмятежен, покой его стен нарушает лишь злое сопение Локи и его, Тора, растерянное бормотание. - Я.. это же был рефлекс.. зачем ты выскочил на меня?! - извинения становятся встречной обидой, как всегда в их случае, и Локи поджимает без того малокровные тонкие губы. - Затем, что это мой коридор, тупица, - шипит его обычно мягкий и вкрадчивый голос. - С чего бы?! - С того, что он ведет к моей комнате, и я здесь тренируюсь. Мысли в голове Тора каскадом наползают друг на друга. И правда, что он забыл в этом старом коридоре? Куда шел и зачем? Почему так испугался невесть откуда возникшего брата, и почему первым же делом ударил его по лицу? Да еще так сильно.. ему кажется, что если Локи заплачет, все девять миров разом схлопнутся и умрут. Он знает, что должен сказать и что обязан сделать - как будущий правитель Асгарда, как любящий старший брат - но лишь сильнее сжимает узкие плечи брата своими руками и с жутковатой прямотой наблюдает за ним. Это Локи считает прямой взгляд жутким, а Тору хочется просто.. смотреть.. Локи пронырливый и скользкий, уследить за ним бывает невозможно, а уж полюбоваться его растерянным лицом удается и того реже. Большие глаза, тонкие брови, светлая кожа и прямые, всегда гладко причесанные волосы. Тор, кажется, знает все его родинки наперечет, и ему бы стоило держать при себе подобные наблюдения, но иногда так хочется спросить: "это что, новая?" и услышать в ответ невнятное заглушенное бормотание. Это было бы забавно. Локи забавный. Со всеми его обидами, шутками, плутовством, со всеми гиблыми попытками стать сильнее брата, стать любимым сыном своего отца, стать правителем однажды.. Тору хочется верить, что он опомнится и поймет: его место не на троне, а по правую руку от царя. И это не гордыня, не тщеславие - это самый разумный из всех гениальных планов Тора. Если не Локи будет его ближайшим советником и первым из первых, то кто? - Тор? Отпусти. Не голос брата вырывает его из череды случайных образов, а гулкие шаги за спиной. Эту поступь Тор узнает из миллиона прочих - отец. Если он увидит, что Локи ударил именно Тор, вспыльчивый и ненадежный, неспособный одержать верх над самим собой - он будет разочарован. Мальчишеский эгоизм берет верх - ведь завтра днем они отправляются на охоту с отцом, и ему совершенно точно, абсолютно ясно никак нельзя провиниться перед Одином! - и Тор хватает брата за руку, чтобы втолкнуть его в ближайшую комнату, прижать к холодной стене и шептать, умоляюще глядя в зеленые глаза, зажимая говорливый рот ладонью: - Пожалуйста, Локи, не шуми. Локи - упрямец. Он извивается, совсем как обожаемые Тором змеи, кусается и отстраняет сильные руки брата от себя. Безуспешно, но все же настойчиво. Это в нем восхищает: зная разницу в силе и в воинском мастерстве, он никогда не уступает Тору, не сдается и не опускает руки. Локи умнее, хитрее, изворотливее, и он хорошо знает свои преимущества - знает почти так же хорошо, как всевозможные слабости Тора. Мгновение спустя, он уже не вырывается из крепкой хватки. Его по-кошачьи зоркие в темноте глаза наблюдают за возбужденным от поступившего в кровь адреналина Тором, подмечают косые взгляды и тяжелое дыхание, сухие от волнения губы, блестящий лоб. Рука Локи неспешно касается руки брата и настойчиво подводит ее к своей щеке. Кожа под грубыми пальцами Тора - горячая и гладкая, он завороженно замирает, и в тишине комнаты Локи отчетливо слышит бешеный ритм его сердца. Ему становится не по себе, и в тоже время - до безумия любопытно. Неужели, так просто найти чью-то слабость? Или дело в Торе, и ни в ком другом? Локи улыбается в зажавшую рот ладонь и опускает обе руки вниз лишь затем, чтобы пропустить их под руками Тора и коснуться его тела тонкими пальцами, чтобы провести по легкой рубашке ладонями и податься вперед безо всякого сопротивления; чтобы обнять. Тор всегда обнимает его сам: в подходящее и неподходящее время, когда взбредет в голову или тело само двинется в направлении Локи. Тому кажется, что брат это делает инстинктивно, повинуясь глупым желаниям и совершенно иррациональным чувствам, и в этом есть доля истины.. да только значимая часть большой картины - вот она, перед ним, и разглядел он ее лишь сейчас. Тор действительно любит его. Любит по-настоящему. Как можно пропустить такое веселье? Тор почти не дышит, озадаченный и растерянный, но постепенно и он приходит в себя. Его горячие руки обнимают младшего брата в ответ, скользят по узкой спине в неловкой попытке охватить ее всю, утешить.. и покрываются мурашками, когда Локи горячо выдыхает в шею. - Локи? - неуверенно шепчет он, но брат жмется к нему еще теснее, холодные пальцы пробираются под рубашку и обжигают льдом.. жаром? Локи невесомо касается крепких мышц повыше поясницы, ребер, задевает лопатки. В эту секунду Тору кажется, что их тела вплавятся друг в друга, и ему хочется этого больше, чем чего бы то ни было еще, но Локи снова отстраняется. Их взгляды не встречаются даже на мгновение, и Тору становится почти физически больно, а боль всегда порождает в нем злость. Локи охает, когда брат вжимает его в стену - снова, но теперь - еще сильнее, резче. Он дергает в стороны половинки камзола, и те расходятся от усилий, обнажают перед ним покрытое мурашками бледное тело Локи. Он слабо понимает, чего хочет, когда опускает ладони на впалый живот и ведет ими вверх, когда задевает пальцами ребра и затвердевшие соски на груди брата, когда упирается взглядом в изящную ключицу, и когда сжимает руки на тонкой мальчишечьей шее. Он вынуждает Локи смотреть на себя и склоняется к нему. Младший брат жмурится. Он вздрагивает всем телом, когда сухие губы касаются щеки, когда шепчут: "прости", и когда - наспех облизанные - касаются его собственных губ. Это первый поцелуй Локи. Подавшись назад еще сильнее, он падает сквозь стену на пол коридора, испуганно смотрит по сторонам и вновь исчезает. Ему нужно время. Много времени. Тор рассеянно смотрит в кирпичную стену перед собой и хмурит светлые брови. Все это проделки Локи - не иначе. Ничто не имеет смысла рядом с ним. * - Черт тебя подери, Тор, - шипит Локи, источая недовольство всем своим видом и поджатыми губами иже с этим, - нельзя полегче? Дернув головой и оглядевшись, Тор медленно осознает, что вернулся в реальность, полную металла и вычурной инопланетной электроники, но что важнее - не ударил брата на этот раз. Тор просто скинул его с себя и тут же навис над ним сверху. Воспоминания многолетней давности взбудоражили его кровь, а злость не из этого времени, похоже, плохо сказалась на вживленном в артерию передатчике. Настоящая, не подвластная даже Тору молния оказалась сильнее чужеродного тока. Легкого движения пальцев хватило, чтобы сорвать ненавистное устройство со своей шеи и растолочь его в мелкую труху. Почему Тор не додумался до этого раньше? - Может, договоримся? О, нет. - Переговоры - не наш конек. Звучный голос звучит бесконечно властно, когда "лорд грома" поднимается на ноги и тянет зловредного брата к себе; когда толкает его на диван, лицом в многочисленные подушки, и велит сиюсекундно раздеваться; когда без долгих прелюдий сам срывает с брата штаны и резко пресекает его возмущение этим фактом. - Ты бываешь невыносим, брат. Да ты всегда невыносим! - его пальцы сжимают мягкую кожу бедра и оставляют на ней следы. Так должно быть: его следы на этой коже. От губ, языка или рук - они будут на коже Локи всегда, незаметные или явные, скрытые и выставленные напоказ. Тор проводит руками по удобно изогнутой спине и склоняется ниже, вжимается пахом в податливо приподнятую задницу брата. Сводного брата. Он обнаженный и доступный, смотрит на Тора, обернувшись назад через плечо и улыбается. Всегда улыбается. Из одежды на нем - одни сапоги, и громовержцу совершенно неясно, зачем Локи их оставил, но разбираться в этом не хочется. Чего ему действительно хочется - так это вновь исполнить странное желание многолетней давности и сплавиться с телом перед собой: проникая в него раз за разом, и слушая сорванный на хриплые стоны голос Локи, касаясь его кожи, ощущая пальцами его принадлежность, и надеясь проучить хотя бы на этот раз. Будто он не знает, что это бесполезно. Легкий рывок за плечо - и Тор вновь наблюдает, как Локи прогибается в пояснице, как заводит руки назад и стонет, закрывает глаза от удовольствия и шире разводит в стороны свои натертые о диван колени. Локи крепко сжимает Тора: ногами, собой, и когда громовержец склоняется ниже, их взгляды встречаются вновь. Лукавый и прямой. Темно-зеленый и пронзительно-синий. Их губы соприкасаются в поцелуе. Подхватив Локи под спину, Тор снова тянет его к себе - выпрямляет, чтобы видеть смешливую улыбку на расстоянии в шепот от своего лица. Касается пальцами приоткрытых губ и сходит с ума от желания, когда Локи послушно проводит по ним языком. Он вспоминает, что сказался больным и не побывал на охоте тогда, много лет назад. Наспех позавтракав, он нацепил на себя лучшие одежды и не затеял ни одной драки в тот день. Он остался дома. В старом коридоре. И до сих пор не жалеет об этом.