Mortis Сause

Ветки противно стучат в стекло, и холодный, промозглый ветер пронизывает каждый уголок комнаты, принося с собой ощущение приближения осени. Давно пора заделать щели в оконной раме, да только некому, и денег нет. Только семь, но музыка уже играет на всю и от этого раскалывается голова. Сегодня суббота, праздник, а значит, людей будет больше чем обычно, и выспаться точно не удастся. Пора спускаться вниз. Тори лучезарно улыбается одному из парней и наполняет бокалы пивом. Рико крутится рядом, вскрывая новую пачку фисташек, и тихо ругается себе под нос. Не успевают. Слишком много людей сегодня. — О, Шеф. Ты что-то рано, — Тори, наконец, закончив с заказом, замечает меня. Вздыхаю и сажусь на высокий стул, стоящий напротив девушки. Запах дешевых сигарет и спиртных напитков витает здесь постоянно. Окидываю зал взглядом. Почти все столики заняты, и возможно, выручки будет чуть больше, чем вчера. — Да попробуй сама тут поспи, — беру спасительный бокал «Пина Колады». Алкоголь мягко разливается внутри, медленно согревая мое тело. Всё-таки, хорошо иметь собственный бар. — Кстати, Шеф, тут счет за электроэнергию пришел, — Тори подала мне квитанцию и немного поморщилась, гладя мне в глаза. — Тебе не понравятся цифры там. Опять вздыхаю и разворачиваю бумажку. Что?! Двенадцать тысяч! За электричество! Забудьте обо всем, что говорилось ранее: иметь свой бар слишком накладно. Чтобы оплатить счет придется ушиваться по две смены минимум неделю, а то и больше. — Почему такой большой счет? Всегда выходило не больше пяти, — жалобно смотрю на девушку, но она лишь пожимает плечами. — Ладно. Я что-нибудь придумаю. Не в первый раз.

***

Мы переехали сюда два года назад. Я и мой брат. Двое, в один день оставшиеся без попечения родителей. До того, как все резко изменилось, мы жили шикарно. Крупный семейный бизнес, дом в Лос-Анжелесе, любящие родители и возможность ни в чем себе не отказывать. Но страшная авария, унесшая жизни моих родителей, отняла у нас возможность светлого будущего. Дядя оказался подлым и меркантильным человеком, которому ничего не стоило оставить нас выживать на улицах Гарлема — самого опасного района. Ютясь в разваливающейся однушке, с шестилетним братом на руках, я научилась выкручиваться из любой ситуации, и порою, способами, противоречащими моральным устоям общества. Вступив в организации, о которых не приемлемо говорить в высшем свете, я выяснила, что такое преступный мир, и как люди, вращающиеся в нем, становятся королями. Тогда, да и сейчас, я перестала считать воровство, обман, да даже убийство, чем-то позорным, неприемлемым. Я научилась видеть людей насквозь, понимать какие они с первого взгляда, первого слова. И я знаю, как использовать каждого из них в своих целях.

***

Закончив с коктейлем и счетами, я поднялась в нашу квартиру, располагающуюся над баром. Смотрю на часы: почти восемь. Кевин еще не пришел, и я начинаю волноваться. Наверное, избивает кого-нибудь под забором школы, или ворует очередную бутылку дорогостоящего коньяка в ближайшем магазине. Вчера он выколол глаз кролику соседской девочки. Та, в истерике, рассказала все родителям, и теперь мне угрожают обращением в комитет по защите прав животных. Еще в Америке все говорили, что мой брат закончит пожизненным, если я не приму меры. А я ничего не могу сделать с ним. Ничего. От мыслей отрывает звук хлопнувшей двери. Тяжелые шаги раздаются в коридоре, и я оборачиваюсь. Это Тадаши. — Я звонил тебе, Линда. Ты не видела пропущенных? — Высокий, немного худощавый парень, развалился на диване, жуя красное яблоко. Кровоподтек, оставленный два дня назад на его вполне симпатичном лице, приобрел фиолетовый оттенок. Я невольно взглянула свои сбитые в кровь костяшки пальцев. — Он на беззвучном. Я пыталась поспать после вчерашнего, — открываю холодильник и достаю оттуда баночку колы. — Что-то важное? Тадаши, прикрыв глаза, откинул голову назад. Я понимаю его усталость, ведь вчера была очень напряженная ночь. — Помнишь того чувака, которого мы растворили в кислоте на прошлой неделе? — Парень вновь смотрит на меня. — Так вот, зря мы это сделали. Он был одним из людей Каваллоне. Банка сама летит из моих рук на пол. Все ее содержимое выливается на чистый, белый кафель. Я заигралась в бога, решающего судьбу людей, поэтому сегодня получу по полной.