Mortis Сause

Пожав водителю руку, я откинулась на сидение. Сейчас я понимала, в на сколько плачевном состоянии находился мой организм. Руки, заботливо забинтованные Ромарио, опять кровоточили, поэтому весь труд советника Каваллоне пошел насмарку. В зеркало заднего вида я разглядела свое лицо: кровоподтеки лилового цвета под правым глазом, рассечённая бровь, опухлость вблизи скулы, рваная рана на подбородке. Но больше всего меня испугал мой нос, точнее, то, что сейчас было на его месте. Ромарио пытался все обработать и заклеить, но это мало чему могло помочь. Этот странный Скуало часто косился на меня. Пару раз я замечала его пристальный взгляд в зеркале. Лучше бы на дорогу смотрел. Я взглянула в окно. Туристические брошюры не врали на счет красоты этого чудесного края. Я не была в Палермо раньше, но мне удалось посетить Рим и Милан, когда родители были еще живы. Папа и мама… Я вспомнила нашу поездку в Римский оперный театр. Это была «Травиата», билеты на которую удалось вырвать в самый последний момент. Я помню то восхищение, которое чувствуешь входя в это величественное здание. Помню множество балкончиков, подсвеченных хрустальными плафонами. Помню нежность бархата, которую ощущаешь касаясь красных портьер, обрамляющих каждый балкон. Помню фрески, украшающие купол главного зала. Даже запах помню: там веяло красотой, богатством и статусом. Я тогда пообещала себе побывать там снова. Что-то не сбылось пока. Поля, густо засеянные лавандой, создавали ощущение, того, что ты плывешь по фиолетовому морю. Вокруг было так красиво, что я забыло о нестерпимой боли в животе и грудной клетке. Потом поля сменились посадками мандариновых деревьев. Пестрый фиолетовый вдруг сменился ярким оранжевым. Мандарины, словно маленькие солнышки, наливались светом и теплом. Скоро сезон. Эти цитрусовые покинут родные деревья, на которых набирались жизненных сил, и отправятся в путешествие по всему свету. Возможно, один из них окажется на прилавке магазина, соседствующего с моим домом. Кто знает… — В этом году слишком высокая урожайность. Фермерам некуда сбывать свой товар, — хриплый, будто прокуренный, голос мужчины оторвал меня от раздумий. — Они сожгут половину, в знак протеста. Печально. Столько людей можно прокормить, но власти не дают такой возможности. Политика во вред своему народу уж точно не доведет до добра. — А у нас рыбаки оказались выходить в море, — я решилась поддержать разговор. Возможно, мне придется провести с этим человеком не один день. — Можно задать вам вопрос? Он кивнул, не отвлекаясь от дороги. — Вы ведь из Вонголы? Да? — Мне было не совсем удобно спрашивать, так как я толком и не понимала своего положения в этой ситуации. — Вы везете меня в особняк Вонголы? Мужчина посмотрел на меня через зеркало заднего вида и ухмыльнулся. — Можно сказать что из Вонголы, — он немного помедлил, и это насторожило меня. — Только вот едим мы в замок Варии. Вария… Я пыталась судорожно вспомнить, что же значит это слово. Непонятные мысли вертелись в моей голове, но я не могла найти нужную, выбрать важное из потока информации. Моя работа предполагает хорошую осведомленность о различных преступных группировках. Я знаю очень многое, в плоть до того, во сколько глава местного клана якудзы ходит в туалет после ужина. Это было очень важно. Мы въезжали куда-то в лес. Ну все. Доигралась. Надо было сразу предугадать, что закончу свою жизнь именно так: где-то в лесу, под Палермо, с перерезанной глоткой или вспоротым животом. Потом я начну медленно разлагаться, перевариваемая местными паразитами и подкармливая почву. Хочу, чтобы над моим телом выросла олива. Нет. Хочу дуб. Как символ моей стойкости и непоколебимости. Но Скуало не тормозил свой автомобиль, и продолжал завозить меня вглубь этого проклятого леса. Чуть погодя, авто свернуло с хорошо накатанной дороги, и покатило дальше, по грунтовке. Я ни за что бы не заметила эту спрятанную среди зарослей многовековых деревьев дорожку. Потом мужчина еще пару раз свернул, переехал через полуразрушенный мостик, раскинувшийся над почти высохшей речушкой, и моему взору открылся шикарный замок. Многочисленные башенки этого сооружения упирались своими шпилями в розовевшее предзакатное небо. Деревья будто расступались вокруг замка, образуя большую круглую поляну. Это было отличным местом для укрытия: так их штаб можно было заметить лишь с воздуха. Мужчина, сопровождающий меня, покинул место водителя. Он открыл мою дверь, и протянул мне свою левую руку. Только сейчас я заметила, что вместо нее был протез, причем выполненный очень изящно и правдоподобно. Я приняла руку мужчины, и немного прихрамывая, вышла на улицу. От одного взгляда на это здание распирал воздух в легких. Белые каменные лестницы вели прямо ко входу, оканчивающемуся массивными дубовыми дверьми. Десятки небольших балкончиков, крупная терраса, располагающаяся предположительно на втором этаже постройки, все это заставляло отдать дань уважения архитектору, соорудившему такое. Я обратила свой взор к главной башне. Из окон мягко лился свет, освещая темноту сгустившихся сумерек. К шпилю башни был прикручен флагшток на котором гордо реял стяг черного цвета, обрамленный по краям алой бахромой. Это был герб: своеобразный Андреевский крест, с четырьмя ракушками на каждом конце и животным, напоминающим льва, где-то по середине. Я вспомнила, где слышала о Варии. Кровь мгновенно прилила к голове и противно пульсировала в висках. Не хватало свалиться в обморок, но я не удивлюсь, если так и случиться. Надо же было попасть в логово элитного спецотряда независимых убийц, причем лучших во всей Европе.

***

Не то чтобы я боялась заходить внутрь этого здания, но мои ножки знатно подкосились перед огромными дверьми, со створок которых на меня смотрело два кровожадных львов. Эти животные были здесь повсюду: мраморные фигурки в саду, небольшой фонтан, оканчивающийся львом, изрыгающим воду из своей пасти. С балконов вниз тоже свешивались мраморные львы, провожающие тебя пристальным взглядом, как бы следящие за тем, чтобы ты не натворил глупостей. Я предположила, что и хозяин замка был тоже львом. Я уже представила, как он одним только своим видом заставляет меня задуматься о собственной никчемности и бесполезности. Душу грело только одно: Дино сказал, что я нужна десятому боссу Вонголы живой. Вот только он не уточнил, на сколько живой. Войдя внутрь я ослепла от изобилия золота и белого мрамора. Здесь буквально все сочетало в себе роскошь и презентабельность. Скуало не стал долго тормозить на пороге и сразу же прошел в глубь зала. Я поспешила за ним, все-таки, он единственный человек которого я знаю в этом огромном храме богатства. Хотя я и слышала голоса людей где-то из глубины помещений, в замке было довольно безлюдно. Скуало подошёл к мраморной лестнице, ведущей на верх, и замер. Он развернулся и посмотрел на меня. — Босс в скором времени примет вас, но нужно будет подождать. Мы уже распорядились, и вам выделили комнату, — он опять развернулся и устремился вверх по лестнице, прося проследовать за ним лишь жестом руки. — Я расскажу вам кое-что, перед тем, как вы пойдете в кабинет к боссу. Есть некоторые правила, которые вы должны соблюдать, чтобы выбраться оттуда живой. Вот здесь я не поняла. То есть, я могу просто лишиться жизни тупо потому, что не так себя преподнесла какому-то придурку. Скуало заметил мое замешательство и притормозил. Он вздохнул и слегка улыбнулся, после спустился на две ступеньки ниже, при этом поравнявшись со мной. Мужчина слегка подтолкнул меня под локоть, тем самым заставив идти дальше. — Вам нечего боятся. Просто он человек с характером, — мужчина улыбался, выдав из себя эту фразу. Он явно не умел успокаивать людей. — В смысле слегка? Только что вы сказали мне, что я могу не выбраться живой, — мой тон голоса был крайне взволнован. — Вы, конечно, меня извините, но после жестокого похищения, в последствии оказавшемся, просто «очень смешным» пранком, и путешествия через океан в вонючем и склизком контейнере из-под рыбы, я что-то не очень хочу идти к вашему домашнему чудовищу, называемому «боссу». Скуало сдерживал смех из последних сил. Клянусь, если бы он не выдохнул в нужный момент, то засмеялся бы ушами, ну или каким-нибудь другим отверстием. — Как вас зовут? — Мужчина вернул обладание над своими чувствами. — Линда. Линда Коулман. И можно на «ты». — Хорошо, Линда. Я не хотел вас… Ой, то есть тебя. Я не хотел тебя пугать, ну или дезориентировать. Извини, — мы наконец дошли до какой-то комнаты на четвертом этаже здания, и мужчина легонько толкнул дверь. Ногой. Та, с трудом, но поддалась, и мне представился обзор на мое временное, а может и не временное, место проживания. Мало ли, может эти ребята похоронят меня прям на этой кровати. Я прошла в комнату вслед за Скуало. Большая кровать с белоснежными простынями сразу привлекла мое внимание. Следом за ней я заметила массивный комод с разными элементами декора на нем. Например, я успела рассмотреть кованый канделябр, с новыми, только что вставленными в него свечками. Скуало подошел к окну и отдернул тяжелые красный шторы. Там был выход на балкон, с которого открывался вид на все эти владения. Мне сразу захотелось выйти подышать свежим воздухом. Чуть поодаль окна стоял широкий деревянный стол. Я заметила красивую расписанную вазу, и клянусь, ей было не меньше семидесяти лет. Мама научила меня в свое время отличать подделки от настоящего антиквариата. Из ваз тяжело свисали крупные головки алых роз. Мои любимые цветы. Как мило. — Ну вот здесь ты будешь жить, пока руководство не продумает весь план детально, — мужчина уселся на край кровати. Я взяла стул, мирно покоившийся в углу комнаты, и села напротив Скуало. Я должна поговорить с ним и выяснить хотя бы кое-что. — Какую роль в этом вашем плане играю я? Мужчина удивленно вскинул брови. — Дино ничего не объяснил тебе? Ты, как последний человек, видевший этого хмыря, спершего важнейшие бумажки, играешь одну из основных ролей. Я вздохнула, понимая насколько влипла. — За ним кто-то стоял. И этот кто-то явно не просто мелкая сошка, — я прикрыла глаза, анализируя ситуацию. — Человек, поручивший этому вашему Фрицу… — Францу, — проговорил мужчина, перебивая меня. — Да, Францу. В общем, этот человек находится у вершины, а возможно и у истоков мафиозного мира. Скуало сложил руки в замок, наверное тоже задумался. — У тебя есть предположения? — Пока нет, — честно ответила я, — Но меня настораживает то, что он, ваш жулик, в последнее время ошивался в Токио. И представь себе, интересовался черным рынком. Причем не просто так, для общего развития. Он откапал информацию на меня и поднял базу клиентов. Мужчина, внимательно слушавший меня, вдруг нахмурился. — Ты что, крышуешь черный рынок? — Ну есть такое. У меня свои поставки в Китай, — широко улыбнувшись, я, кажется привела его в замешательство. — Так же, весь наркооборот в префектуре Канто под моим контролем. — Хах. А по тебе и не скажешь, — он полулежа развалился на кровати. — Ты ведь очень симпатичная, с миленьким лицом и европейской внешностью. Никогда бы не поверили, что ты контролируешь драгдиллеров Азии. Я грустно улыбнулась: внешность бывает очень обманчива, и ему, как никому другому надо бы об этом знать. — Тяжелая судьба меняет каждого. Он понял мой призыв закончить этот разговор. В комнату легко постучали. Скуало разрешил войти, и, в помещение ставшее моим жилищем, ввалилось что-то похожее на смесь попугая, павлина и человека, перенесшего тяжелую форму какой-нибудь фешен-ветрянки. Это чудо, мило улыбаясь и повиливая бедрами из стороны в сторону, энергично проплыло с подносом в руках, прямиком к столу. — Это Луссурия. Он один из боевых офицеров нашего отряда, — пояснил Скуало. — Многие зовут его мамочкой Варии. Не бойся, ты можешь доверять ему. Взглянув на Луссурию, который мягко опустился на мою кровать, я как-то совсем перехотела доверять ему. Яркий красный ирокез, весело торчащий из середины его шевелюры, зеленая прядь волос, свисающая на левую сторону, и блондинистые короткостриженые волосы справа. Поверх варийской рабочей формы был надет милый розовый фартук. По-моему, на нем веселые зайцы скакали куда-то в даль, крепко взявшись за руки. И чуть не забыла. Все это великолепие дополняло красное жабо, элегантно перекинутое через плечи офицера. В общем, Луссурия был крутым чуваком и я думаю, мы подружимся.

***

Как я и говорила, через двадцать минут я и Луссурия весело уплетали омлет и обсуждали деятельность преступных организаций Италии и ко. Мужчина пообещал, что попытается сделать мою жизнь в замке максимально комфортной, но мне для этого тоже придется постараться. Впереди предстояло самое сложное — знакомство с самим Боссом Варии. Как мне удалось выяснить, его звали Занзас, и был он не таким уж и чудовищем, как я выразилась перед Скуало. Лусс утверждал, что босс бывает душкой, но только когда у него хорошее настроение. Так же мне удалось выяснить от новой «подружки» и о некоторых других жителях варийского замка. Например, здесь был свои местный принц, ну по крайней мере он так утверждал. Скуало сначала сидел и болтал с нами, потом куда-то испарился, оставив меня и Лусса одних, но потом снова вернулся. — Линда, нам пора, — я почувствовала как засосало под ложечкой. — Начальство хочет с тобой переговорить. Эти три минуты, что мы со Скуало шли до кабинета его начальник, причем сопровождаемые похоронной тишиной и редкими возгласами Луссурии о том, какие же все-таки обитатели замка неблагодарные свиньи, казались мне вечностью. Все резко ухудшилось, когда подходя к двери «того самого места», я услышала непередаваемый крик. Видимо, сегодня Занзас был в плохом настроении с вероятностью в сто процентов. Но Скуало этот крик не остановил. Мужчина наказал мне идти за ним следом, и ловко открыл дверь. Следующие секунды своей жизни я помню плохо. Видела, как Скуало увернулся от какого-то летящего в него предмета. Потом я почувствовала удар, который пришелся мне прямо в голову. Кровь хлыстнула мгновенно, заливая мои глаза, уши, капая с черных, длинных волос на красное ковровое покрытие. Последнее что помню — звон чего-то стеклянного, запах и вкус виски. Хорошего, дорогого виски.