Вор

      Тем временем с места подрывается Юнги, который свирепеет с каждой секундой, когда ему доносят последние новости. У него пар буквально валит из ушей и он обещает своей шестерке надрать задницу, потому что узнает обо всем поздновато, к этому времени Чимин успевает начать собирать вещи. Не то, чтобы Юнги не мог защитить друга, просто он не имел на него особого влияния. Он не отец, не брат, — друг, который поучает и волнуется, но чаще всего остается не услышанным. В Паке бьют еще гормоны, поэтому слово «послушание» отсутствует в его словаре. А Чонгук, хочешь-не хочешь, а заставит слушаться, и сделает для защиты парня все и даже больше, если потребуется.       Юнги не противится решению Чимина и даже не отговаривает. Понимает, что так будет лучше, в первую очередь для самого Пака. Мин желает другу удачи и обещает помочь Чону, если понадобится, ведь Чим его единственный друг и близкий человек, не считая Хосока.       Дворецкий забирает чемодан у гостя и относит его в комнату Чонгука, как тот и просил, раздав указания всему персоналу дома до приезда Чимина. Чон искренне радуется, что младший не стал спорить и сделал так, как он попросил. Люди доносят, что Намджун не хочет останавливаться и мириться со своим теперешним положением, а это значит, что он ищет новые рычаги давления, и необязательно, что они будут касаться только Чимина. Хорошим решением становится и то, что Чонгук связывается с Юнги и они объединяют усилия в борьбе с монстром, которого, по сути, сами и разбудили. Точнее, это сделал Чон, когда решил выбить из-под Кима несколько ступеней к его пьедесталу.       — Где ты меня поселишь? — интересуется Чимин, поднимаясь по вычурной лестнице на второй этаж.       — Глупый вопрос, — усмехается Чонгук, ровняясь с парнем на последней ступеньке. — Я не позволю тебе спать от меня отдельно.       — Не уверен, что я бы смог спать в другой комнате, зная, что в соседней спишь ты, — заигрывает открыто Пак, кладя руку старшему на грудь и поднимая на мужчину глаза.       В них плещется огонь, который так и норовит заглотнуть Чонгука. Чимин та еще чертовка, и Гук даже удивляется, как у них что-то получается, ведь старший любит покладистых и послушных. Эти определения не подходят к Паку абсолютно.       — Мне нужно работать, — словно отпрашивается Чонгук, сжимая небольшую ладонь младшего в своей.       — Конечно, — улыбается Чимин, нисколько не расстраиваясь. — Я буду ждать тебя в нашей спальне.       Знал бы Пак, как звучали его последние слова. Это была открытая провокация, на которую Чонгук почти повелся, если бы дворецкий вовремя не отвлек его.       Пока Чон занят делами города, Чимин развлекает себя, как может. В гостиной тот решает посмотреть фильм, обставившись поп-корном, пиццей, колой и другой вредной ерундой. К часам одиннадцати все надоедает и клонит в сон. Раньше бы Пак отправился работать, но он ведь обещал, больше не ослушается. По правде говоря, он до сих пор в некотором шоке от поступка Чонгука, но понимает, если бы не он, его жизнь была бы в опасности.       Глаза почти закрываются, когда Чим слышит тихие шаги за спиной, а после чувствует нежный поцелуй в шею. Сон почему-то тут же отходит на второй план. Пак притягивает старшего ближе, настойчиво целуя, в то же время Чонгук немного грубо врывается в чужой рот языком, уже понимая, к чему все приведет.       — Надеюсь, ты закончил работу, — сбивчиво говорит Чимин, поднимаясь с дивана. — Я соскучился.       — Я тоже, — шепчет Чонгук, следуя за младшим в спальню.       Дверь едва успевает закрыться, как Пак снова набрасывается с поцелуем. Чонгук очень удивлен такой прыти младшего, но, кажется, их ждет неплохой секс-марафон, потому что Чимин настроен серьезно. Пак жмется ближе, выцеловывая оголенные участки тела старшего, наспех стягивает одежду и тянет мужчину ближе к кровати.       — Мне нравится такой настрой, — ухмыляется Чонгук, снимая рубашку.       Чимин смотрит за слишком откровенным действием и нервно сглатывает. Старший нависает над парнем, скользя взглядом по лицу, мажет по припухлым губам и снова страстно целует. Чонгук ощущает руки парня на своей талии, его отдачу при поцелуе и голова идет кругом. Он спускается поцелуями ниже: целует шею, ключицы; обводит языком соски, кусает, засасывает тонкую кожу на ребрах. Хочется расплавиться, как железо, под огромной температурой. Хочется сгореть в котле похоти и страсти, потому что младшему кажется, что он уже утонул в той горячей жиже, которая приготовлена для него в аду.       Чимин почти не дышит, когда Чон стягивает с него штаны вместе с бельем. Эрекция бьет по мозгам, тело дрожит, дыхание прерывается, когда Гук целует живот, спускается поцелуями к бедрам, сжимая их пальцами до красных пятен, оставляя подпись на его теле. Ведь это позволено только Чонгуку. Чимин только его и, можно сказать, первый, кого он подпустил к себе так близко, после былой неудачи.       Чонгуку приходится тоже несладко, его член больно упирается в грубую ткань штанов и неприятно трется о нее. Младший имеет какую-то невероятную силу — возбуждать несколькими действиями. А сейчас и вовсе срывает все заслонки, потому что лежит перед ним обнаженный и желанный. Разрывает на части от открытого парня, что так изящно вьется под ним, раздвигая ноги в стороны. Чон касается губами везде, изнемогая от близости, доставляет максимум удовольствия. Он хочет быть ласковым и нежным, одновременно мешая это со страстью и некоторой грубостью, что так хотят выйти наружу, отдаться этому невероятному парню, от которого улыбка появляется на лице и сердце бьется учащенно. Чонгук раньше такого не чувствовал.       Гук тянется за баночкой смазки и открывает крышку, которая отлетает куда-то в сторону, смазывает пальцы. Дыхание прерывается, когда Чон проникает одним пальцем, в узкое колечко мышц, заставляя прислушаться. Чимин действительно замирает, ощущая неприятную и режущую боль. Он знал, что первый раз будет болезненным, учитывая, что в его жизни давно никого не было. Но Чонгук делает все, как нужно, как чувствует сам. Целует, заставляя отвлечься от боли, добавляет еще один палец, растягивая анус парня, чья грудная клетка вздымается так часто, отчего кажется, что он задыхается. Третий палец проскальзывает легче, доставляя минимум дискомфорта и порцию тяжелых вздохов, когда Пак закатывает глаза от удовольствия. В тот момент Чон достает пальцы, не зная, сколько еще выдержки потратит, чтобы не сорваться. Он стягивает с себя одежду, снова под внимательный взгляд возбужденных глаз, высвобождая колом стоящий член, смазывает смазкой и толкается внутрь.       Пака изгибает словно в припадке. Он чувствует, как горит все внутри, как стенки ануса медленно и все еще болезненно растягиваются, когда Чонгук заполняет его полностью. Губы приоткрываются в громком стоне, когда старший снова входит на всю длину, когда начинает чуть грубее толкаться, наращивая темп.       Чимину сносит крышу, когда он слышит стоны Чона. Это словно лезвием по венам, но настолько приятно, что хочется еще и еще. Пак царапает спину старшего, закидывая ноги ему на поясницу, кусает в основание шеи, за это получая пару резких и размашистых толчков, которые отдаются болью в пояснице и новыми длинными красными полосками по спине и рукам мужчины.       — Пожалуйста, — шепчет Пак, подвиливая бедрами, когда Чон замедляется.       — О чем ты хочешь меня попросить, солнышко? — ухмыляется Чонгук, ловя рваные вдохи парня.       — Боже, Чонгук... — из глаз почти летят искры, когда старший толкается глубоко, задевая простату.       Чимин мелко дрожит и тянется к своему члену, надрачивая себе в такт снова ускорившемся толчкам Чонгука. Парня кроет через несколько секунд, член сочится спермой, размазывая обессиленного Пака по простыням. Чон толкается глубоко, резко, вгоняя член в расслабленное тело, и кончает следом, пачкая белую простынь.       Оба пытаются перевести дыхание, улыбаясь, жмутся друг к другу, несмотря на влажные от пота тела, целуются мокро и развязно, что означает только то, что это только начало, а ночь длинная.