Девочка моя

Мать Отабека была красивой женщиной с красивым именем. Звали ее Медина, и Юре она понравилась сразу — улыбчивая, легкая в общении и смешливая, в отличие от сына, она тут же начала хлопотать вокруг, интересоваться, хорошо ли он долетел и не хочет ли кушать. Отец Отабека подошел позже, молча приветственно кивнул Юре, и тут же стало понятно, что они с сыном одной крови — похожие внешне и характером, они даже улыбались и хмурились одинаково. — А это Санжар, — представила его Медина. — Прямо как Санжар Мадиев. Знаешь, кто это? — Понятия не имею, — честно отозвался Юра. — Актер такой, — пояснил ее муж. — Не забивай гостю голову. Огромным плюсом в их копилочку был особенно приятный факт — родители Отабека знали о том, какого на самом деле пола Юра, и вполне спокойно относились к их отношениям. Это было…странно, если учесть, что они исповедовали ислам, а Казахстан нельзя было назвать толерантной к ЛГБТ-сообществу страной. Юра куда больше поверил бы, если бы они его даже на порог не пустили. Но, видимо, эта пара любила своего сына больше чего-либо иного, и это не могло не радовать. И, разумеется, они собирались подыгрывать в этом небольшом домашнем спектакле «Наш сын привел девочку». — Прости, — легко улыбнулась Медина. — Мы очень рады с тобой познакомиться, наконец. Отабек много о тебе говорил. Тот лишь вздохнул, но ничего не сказал. — Ты такой симпатичный, да еще и вежливый — мечта, а не невестка. Невестка? Что? — Мама… — протянул Отабек. — Какая невестка? Он парень, если ты забыла. — Я не знаю, как его назвать в таком случае, так что пускай будет невесткой, — оправдалась та. — Не торопись, — тормознул ее муж. — Они еще молодые совсем, какая невестка? Напугаешь еще. Юра чувствовал, как начинает краснеть от подобных разговоров. Все это было… как-то странно. Да. Он уже говорил это, кажется. — Ладно, мы пойдем, бабушке покажемся, — очнулся, наконец, бравый сын и, привычно взяв Юру за руку, потянул за собой — больше это было похоже на бегство с поле боя, но Юра совершенно не противился. Невестка. Ну надо же. Гостиная, освещаемая светом из большого окна, была выполнена в светлых тонах. Небольшой электрический камин и висящий над ним плазменный телевизор занимали одну из стен, а у другой стоял диван, два кресла по бокам и стеклянный столик, на котором небрежно были брошены какие-то журналы с яркими обложками. На диване, утопая в подушках, подложенных под спину, восседала худенькая женщина лет пятидесяти-шестидесяти с темными, наверняка крашеными волосами, заплетенными в толстую косу, перекинутую на грудь через плечо. Несмотря на хрупкий вид и субтильное телосложение, взгляд она имела какой-то опасный, властный, цепкий и пронзительный. Это и была та самая она, ради которой все это затевалось. Бабушка в этой семье была человеком очень уважаемым и играла большую роль. Вот уже несколько лет она постоянно дергала Отабека по поводу отношений с кем-либо, поэтому, случайно узнав, что у внука есть любимый человек, о котором она понятия не имела, тут же прилетела в гости — уже событие, на самом деле, к ее приезду обычно готовились как к приходу президента, — и потребовала представить ей ту самую девушку, которая сумела заполучить сердце ее внука. Родители лишь развели руками и предложили небольшой обман — и овцы, то бишь сам Отабек, будут целы, и волки сыты. Говорить же ей о настоящем положении дел, то есть о том, что Юра, вообще-то, мальчик, никто не решался, зная, что реакция будет страшной, а то и вовсе опасной для жизни, если помнить о ее больном сердце — бабушка семьи Алтын однополые отношения не жаловала от слова совсем. — Так-так, неужели я, наконец-то, вижу избранницу моего внука? — голос у нее был глубокий и тягучий, словно патока, обволакивающий и подавляющий. Жутковатая женщина, признался себе Юра. — Это моя бабушка, Айзере Алтын. Бабушка, это… — Думаю, она сама вполне способна представиться. Верно, дорогая? — прервала его та. Отабек вздохнул, но послушно замолчал. — Итак, меня зовут Айзере. Как же зовут тебя? Юра вдруг понял, что со всеми этими подготовками они с Милой совершенно забыли о кое-чем важном — они не придумали ему нормального имени! Теперь он почти в панике стремительно прокручивал в голове все женские имена, что мог вспомнить, пытаясь найти какое-нибудь похожее на его и легко запоминающееся, однако не мог вспомнить ничего нормального. Секунды текли, а Юра мысленно давал себе подзатыльники за подобную неподготовленность. Имя, имя, имя… Что-нибудь на Ю? Может, вообще назваться, как Кацудон, Юри, типа Юрий на иностранный манер? Хотя нет, он же русский, это будет звучать странно… Соврать, что кто-то из родителей — иностранец? А если прознают, что это ложь? — Я Ю… — начал было он медленно — и тут его осенило! Имя это, если честно, ему не очень нравилось, но, в принципе, сейчас вполне могло подойти. Коротко, похоже, и ничего лишнего. — Меня зовут Юля. Мне тоже очень приятно познакомиться. — Юля? Что ж, действительно приятно познакомиться. Подойди ближе, девочка моя, — повелела женщина, устремляя на него пристальный взгляд. — Ну же, смелее, не люблю копуш. Кинув на Отабека напряженный взгляд, Юра послушно сделал несколько шагов вперед. Тот последовал за ним и встал рядом, успокаивая одним своим присутствием. Чем-то она напоминала ему Барановскую — не то взглядом, не то интонациями и манерами. Поймав себя на этой мысли, Юра непроизвольно выпрямил спину, однако старшей Алтын это, кажется, не слишком пришлось по душе. — Стой так, как стояла, когда зашла, нечего передо мной хвост пушить, — цокнула она языком и поднялась с дивана. Двигалась она удивительно ловко для пожилой женщины. Подойдя к Юре, она обошла его кругом, разглядывая. — Хм, да, хороша. Вижу, мой внук не преувеличил, когда называл тебя красавицей. Юра вновь кинул на Отабека взгляд — тот, кусая губы, тут же посмотрел куда-то на стену, не встречаясь с ним взглядом. Это неожиданно развеселило. — Спасибо, — отозвался Юра, улыбаясь уголком губ. — Присядь-ка рядом, девочка моя. Поговорим, — это «поговорим» прозвучало довольно зловеще, тут же стирая улыбку с губ. — Дорогой, ты тоже садись. Я не забыла про тебя, мы с тобой поболтаем позже, хорошо? — Конечно, бабушка, — согласился Отабек, утягивая Юру за собой на диван и легко сжимая его пальцы. — Не дави на нее, пожалуйста, дай ей немного прийти в себя. Я знаю, какой ты иногда бываешь… дотошной. — Ох, да разве я давлю? — изумилась женщина, поправляя складки на платье и вновь устремляя на устроившуюся рядом с ней парочку пристальный взгляд. — Я давлю на тебя, дорогая? Я тебя пугаю? — Н…нет, — пробормотал Юра, окончательно теряя смысл всего происходящего. О чем они, черт возьми, говорят вообще? — Вот видишь, твоя девушка в полном порядке. А теперь расскажи-ка бабушке, девочка моя, как у тебя со здоровьем? А вот это было неожиданно. Отабек чем-то, кажется, подавился сзади. — Все в порядке, — уверенно отозвался Юра, вспоминая результаты последнего медицинского обследования. — Хронические заболевания? — Нет. — С зубами все в порядке? — Вроде бы… — заметив хищный блеск в чужих глазах, он тут же исправился: — Да, все в порядке. — С половой системой? У тебя узкие бедра, не будет ли проблем с родами? Теперь подавиться чем-нибудь захотел Юра. Что за допрос вообще, хотел заорать он — но, разумеется, промолчал. — Понятия не имею. Ну, про роды. — Нехорошо для девушки не озаботиться такими вещами, — зацокала языком женщина. — Так что с половой системой? Не увиливай от ответа, девочка моя, иначе я могу решить, что ты пытаешься что-то скрыть. Это ведь не так, верно? — Не так, — уныло согласился Юра, как никогда жалеющий, что вообще согласился на все это. Мог бы сейчас отдыхать дома с ноутом, а не выслушивать дурацкие вопросы и подозрения, притворяясь скромной девочкой-припевочкой. — С моим здоровьем все полностью в порядке — и с половыми органами тоже. — Отлично. Я слышала, у тебя есть дедушка… Не возражаешь, если я немного поговорю с ним вечером? Ничего личного, девочка моя, но я должна убедиться, что мой внук выбрал достойную девушку. Ты мне нравишься, и, надеюсь, это не изменится через какое-то время. Не. Так. Ли? Теперь уже не Отабек держал Юру за руку, а сам Юра вцепился в ладонь Отабека, желая лишь свалить из этой комнаты и предупредить деда, который ни сном ни духом об афере, в которой участвует его внучок. «Потерпи еще немного» — успокаивающе шепнули ему на ухо. Но Юра не хотел терпеть еще немного — эта женщина его просто вымораживала. В коридоре послышались шаги. Дверь приоткрылась — внутрь комнаты заглянула мама Отабека. — Спускайтесь на ужин, стол накрыли, — сказала она, улыбаясь Юре, кажется, сочувственно. А ведь и правда, подумал тот, она тоже прошла через этот допрос, когда собиралась выходить за своего тогда еще не мужа. Кому, как не ей, его сейчас понять? — Дай нам несколько минут, — попросила Айзере. Ее невестка без слов кивнула и закрыла дверь — шаги зазвучали в обратном направлении. — Отабек, иди в столовую, мы с Юлей хотим поговорить… как бы это сказать… по-женски. — Мама же просила спуститься. — Всего несколько минут, еда никуда не убежит, даже остыть не успеет. Ну же, малыш, не смущай лишний раз свою избранницу и подожди ее за столом. «Не оставляй меня с ней!» — мысленно вопил Юра, глазами показывая Отабеку, что он с ним сделает, если тот сейчас уйдет. Тот, кажется, застрял на перепутье — не хотелось ни с бабушкой спорить, ни его, Юру, тут с ней оставлять. Старшая Алтын, кажется, поняла его терзания. — Отабек, выйди, — сурово отчеканила она, хмурясь. — Юля, объясни ему, раз он меня слушать не хочет. Что ж, умирать — так с песней. Юра кивнул, подтверждая, что все нормально. — Иди. Отабек кинул на него последний взгляд, еле заметно ободряюще улыбнулся и вышел, прикрыв за собой дверь. Они остались одни. Чисто женская компания, чтоб ее. — О чем вы хотели со мной поговорить? — поинтересовался Юра, незаметно ковыряя ногтем мягкое покрытие дивана и разглядывая стоящие на камине вещи — фоторамки, какие-то награды, декоративный подсвечник и всякие мелкие вещицы. — Какие у тебя планы на моего внука? Вау, вот так сразу. Впрочем, она оказалась права — если бы при этом присутствовал ее внук, Юре было бы немного неудобно говорить об этом. Особенно если учесть, что он сам понятия не имел, какие у него планы. Ну… Чтобы эти отношения никогда не закончились? — Что вы имеете в виду? — уточнил он. Айзере вздохнула и пошевелилась. — Серьезно ли это — или так, развлечение, неплохой мальчик и только? Свадьба, дети, семья до гроба — что из этого? Юра сжал ткань юбки в кулаке, пытаясь не вспылить. Стал бы он творить такую херню, если бы это было лишь развлечением? — Мне нравится Отабек, — заявил он с вызовом. — И я не собираюсь его бросать. — Нравится? — Разумеется, я же сказал…а, — спохватившись, он успел добавить эту необходимую «а» вовремя, так, чтобы было почти незаметно. — Только нравится? Или ты, все же, любишь его? — уточнила бабушка, поглаживая свою косу. — Или любовь — слишком сильное слово? Говори со мной откровенно, девочка моя. Это снисходительно-ласковое «девочка моя» начинало бесить. — Я. Люблю. Его, — отчеканил Юра почти тем же тоном, которым сама женщина не так давно отсылала Отабека за дверь. — И это самые серьезные отношения, которые я вообще могу себе пожелать. Ну, не считая того, что они до сих пор не переспали. И не живут вместе. И вообще видятся вживую не так часто, как хотелось бы. И пока не говорят о каких-то совместных планах. А так да, все очень серьезно. — Понятно, — кажется, ему не слишком-то поверили. — Сколько тебе, шестнадцать? — Семнадцать. — Ты слишком молода, чтобы говорить об этом с такой уверенностью. Я знаю, ты простой семьи, если дело в деньгах, то я могу заплатить тебе — уйдешь? Деньги многое решают, в том числе и в серьезных отношениях, не так ли? А вот это было уже слишком. — Если вы собираетесь говорить об этом, то я действительно сваливаю. Но не от вашего внука, а из этой комнаты, — вскочил Юра и, не дожидаясь ответа на свои слова, решительным шагом вылетел в коридор, от души хлопая дверью и понимая, что этим, судя по всему, запорол все, что только можно было запороть в этом разговоре. Говорил же дедушка — учись управлять своими эмоциями в любой ситуации. Начали за здравие — закончили за упокой, что тут еще сказать.