Девочка моя

Это был пиздец. Юра действительно был уверен, что умрет в конце ужина. Подавится едой. Ну… Или швырнет ее кое-кому в лицо — еще неизвестно, что хуже. Весь ужин бабушка Отабека не спускала с него глаз. И это совсем не преувеличение — она смотрела, как он садится, как берет столовые приборы, как режет, как сует куски в рот, как жует, как пьет… Умудряясь при этом с изяществом королевы управляться с вилкой и ножом совершенно вслепую, не глядя на свою собственную тарелку и чашку, она внимательно следила за Юрой, поджимая губы, когда тот совершал какую-то только ей понятную ошибку, и тот готов был поклясться, что в ее голове список «за что можно вышвырнуть эту девицу вон» пополнялся и пополнялся даже тогда, когда он просто дышал рядом с ней. Самым любопытным было то, что она умудрялась делать это так, что никто, кроме Юры, ничего не мог заметить. Наверное, не стоит и упоминать, что, какой бы потрясной не была еда, через несколько минут такой пытки он совершенно потерял всяческий аппетит? — Что такое, Юля? — расстроено спросила мама Отабека, заметив, как он тот отодвигает от себя тарелку с недоконченным ужином. — Невкусно? Или ты не ешь такое? Мне стоило спросить… — Нет-нет, все прекрасно! — торопливо заверил ее Юра, кинув косой взгляд на старшую Алтын. Та неодобрительно глядела в его тарелку. Что опять тебе не нравится, хотел заорать он. — Вы очень вкусно готовите. Просто я уже наелась. — Но ты даже половины не съела… — Я на диете, — попробовал он зайти с другой стороны. — Вам с Отабеком я сделала отдельно подходящие для диеты порции, — отбила удар Медина. Юра замолчал, пытаясь придумать что-то еще. — Она просто застенчивая, — внезапно пришел на помощь Отабек. — Еще не слишком привыкла к вам и чувствует себя неуютно, вот и… — Понимаю, — ахнула его мать. — Прости, дорогая, мы только встретились — а уже тащим тебя в такую толпу малознакомых людей. Если хочешь, я могу накрывать тебе отдельно или приносить еду в комнату. Ну вот еще этого не хватало, мрачно подумал Юра. Возможность отделаться от взгляда чокнутой бабульки была очень заманчивой, но он не хотел выставлять себя какой-то царевной-фифой, которая даже со всеми поесть за столом не может. — Не надо, спасибо. Я привыкну. — Очень на это надеемся, девочка моя, — подала голос Айзере, и Юра вновь непроизвольно выпрямил спину. — Но хочу сделать тебе несколько замечаний. Если ты наелась и оставила часть еды нетронутой — ничего страшного, так делать можно, но превращать ее в кашу… Это неуважительно и некрасиво! — Бабушка… — тихо, но предупредительно произнес Отабек, но та, не обратив внимания, понеслась на своей волне. — Еще ты неправильно держишь нож. Тебе нужно поучиться этому. Еще бы стоило почитать правила этикета — на невежественную девушку смотреть не слишком приятно. — Бабушка. — И локти на стол класть нельзя. И тянуться за солонкой — ее могут просто передать. И… — Мама! — Бабушка! — хором воскликнули Медина и Отабек, и только тогда она прервала свою лекцию, посмотрев на их недовольные лица. — Что такое? Я просто учу твою избранницу полезным вещам, дорогой. — Могла и промолчать, а если нет — сказать в более приватной обстановке, а не у всех на виду. Мы не в ресторане, и у нас не экзамен по правилам этикета. Она у меня в гостях и может есть так, как ей удобно — хоть лицом в тарелке! — Юра редко видел, как Отабек сердится, но каждый раз безбожно залипал на него в такие моменты — с этого выражения лица стоило слепки делать. — Я не желаю видеть, как кто-то ест лицом в тарелке! — А я не желаю видеть, как ты портишь моей девушке ужин! Юра, Медина и Санжар лишь синхронно переводили взгляд с него на нее и обратно, благоразумно не вмешиваясь в спор. — Как ты со мной разговариваешь? — Я спокойно с тобой разговариваю. А как ты разговариваешь с нашей гостьей? — А что тебе не нравится? Это пригодится ей в будущем. — Мне не нравится, что ты говоришь с ней таким тоном при всех. И что ты пялилась на нее все время, мешая ей есть. По-моему, в правилах этикета не указано, что так нормально делать, — Отабек резко отодвинул тарелку, поднялся с места и взял Юру за руку, помогая подняться и ему. — Извините, мама, папа, все было очень вкусно, но мы слишком невежи для такого этикетного застолья. Приятного вечера. Утаскиваемый за руку прочь из помещения, Юра, обернувшись, успел увидеть охреневшие лица оставшихся там, и, если бы успел, он бы обязательно показал старой перечнице язык. Но не успел — дверь захлопнулась прямо у него перед носом. — Извини, — сказал Отабек виновато, отпустив его руку. — Я обязательно принесу тебе еду в комнату. Чуть позже, когда она уйдет из столовой. Ты не сильно расстроился? Вместо ответа Юра шагнул к нему, ухватил за затылок и поцеловал. Несмотря на то, что они были вроде как парочкой, комнату Юре выделили все же отдельную. Она была простой, без особых изысков, но довольно уютно обставленной: двуспальная кровать под покрывалом с изображенными на нем большими подсолнухами, небольшой шкаф, письменный стол со стулом, зеркало на стене и окно, занавешенное тяжелыми, «ночными», шторами. Первое, что Юра сделал, зайдя внутрь — распахнул эти самые шторы и приоткрыл окно, чтобы комната немного проветрилась. Судя по всему, она была одной из гостевых и в постоянном порядке тут никто не жил, но кровать была заправлена явно свежим бельем, слабо пахнущим кондиционером для стирки, а на полу и поверхностях не нашлось даже пыли. К его приезду готовились и прибирались — и это было приятно. Или готовились все же к приезду бабушки?.. Юра быстро заскучал. Очень не хватало ноутбука, но тот, как и одежда, остались пока в гостинице — Мила обещала завезти завтра рано утром и как раз помочь выбрать новый наряд. Когда Юра услышал об этом — очень долго возмущался, что опять придется проходить через все это дерьмо, но та безапелляционно заявила, что девушка не должна ходить несколько дней в одном и том же платье в доме, где она должна понравиться всем. Юра бы поспорил, очень старательно поспорил, но вспомнил пристальный взгляд и вредный характер приставучей бабки — и промолчал. Пришлось довольствоваться телефоном. Он успел позвонить деду, объяснить ему ситуацию, приврав немного для красоты картины, и попросить прикрыть при случае, затем, получив недоуменное согласие, отключиться, проверить инстаграм, пролайкать несколько фото, оставить парочку комментариев, почитать-таки в интернете про правила обращения со столовыми приборами и поваляться на кровати, когда услышал стук в дверь. — Это я. Можно? — Входи, — милостиво разрешил Юра, садясь на постели со скрещенными ногами. Отабек ловко проскользнул внутрь через приоткрывшуюся дверь, держа в руках поднос. — Я же сказал, что не надо. Я не принцесса какая и не тяжелобольной человек, который сам до столовой спуститься не в состоянии, — поджал губы Юра, в глубине души ликуя от осознания того факта, что его парень собственноручно притащил ему еду — пусть не завтрак, но посрать, — в постель. — Для меня ты всегда принцесса, — улыбнулся Отабек, присаживаясь на край постели и ставя поднос перед Юрой. — Мама мяса на ночь не дала, зато разрешила взять немного пирога и молоко. — А где мой кумыс? — хохотнул Юра, разглядывая два куска пирога. — С чем он? — С вишней. Был еще шоколадный, но его уже съели. — В большой семье клювом не щелкай, да? — поддразнил его Юра. Отабек улыбнулся и протянул ему стакан, после чего поднял свой, без слов предлагая ими чокнуться. Это…было забавно. Юра послушался, наслаждаясь приятным звоном стаканов. — Еще на брудершафт предложи. Чего ты сел на уголок, как бедный родственник? Ближе двигай. Отабек послушно сдвинулся на середину кровати, усевшись напротив Юры в точно такой же позе. Теперь преградой между ними был лишь поднос с тарелкой. Они ели молча, глядя друг на друга, и Юре ужасно хотелось поцеловать Отабека, коснуться губ, с которых тот то и дело слизывал крошки. Отабек, видимо, хотел того же самого, потому что, переглянувшись в очередной раз, они все так же молча вернули свои куски и стаканы обратно на тарелку и одновременно подались навстречу друг другу, встречаясь губами, отдающими вишней, прямо над разделяющим их подносом.