Сдвинутый.

Если долго смотреть в одну точку, не моргая и не двигаясь, то предметы, стоящие на определенном расстоянии от нас, могут казаться намного ближе, чем есть на самом деле. К примеру, если несколько минут всматриваться в дождь за окном, может показаться, что он идёт прямо в комнате. Но стоит протянуть к нему руку - и вся иллюзия тут же рушится. - Ваня, - несколько раз моргаю, приходя в себя и оборачиваясь на голос. Он стоит рядом. Ближе, чем нужно, но недостаточно близко, чтобы коснуться его на расстоянии вытянутой руки. - Вань, прекрати разыгрывать спектакль. Ты сейчас не на сцене, - хмыкнув, он делает несколько шагов ко мне. Теперь дотронуться до него так легко. - Ничего я не разыгрываю, - огрызнувшись, резко отворачиваюсь, пряча руки в карманы толстовки. Он только усмехается на это, подходя совсем близко и обнимая со спины. - Ванечка, прекрати вести себя, словно 14-летняя девочка, - он тихо смеётся, прижимая меня ближе. - Ты же знаешь, что некоторым людям нужно немного времени провести в одиночестве. И это совсем не значит, что ты ему не нужен. Будто в первый раз такое происходит, ну, - продолжая тихо смеяться, проводит носом по моей шее. - Сам знаю, - негромко произношу, снова засмотревшись в окно. Ветер сносит птиц с их прямой траектории, а дождь набирает силу. - Так зачем нервы себе треплешь? - шепчет мне в шею и утыкается в неё холодным носом. Он всегда до дури холодный. - Охра, отвали. Ты просто никогда не понимал, да и до сих пор не понимаешь... - сам ещё не особо разобравшись в том, что хочу донести до него, пытаюсь вылезти из его рук. Чувствую их холод даже через толстовку. - Что я должен понять? Что ты не справляешься со своей ревностью? - он резко разворачивает меня лицом к себе и улыбается. Засранец. - Я не ревную, - снова предпринимаю вялую попытку выкрутиться из объятий. Потому что обнимать тёплого Фёдорова намного приятнее. - Я вижу, - улыбаясь, Охра резко прижимает меня к ближайшей стене. Я закрываю глаза. - Не ревнуй его, принцесса. Он у тебя потрясающий. Правда, часто ограничивает нас в общении, но... Но я готов простить ему даже это, - он выдыхает мне в губы. У него даже дыхание ледяное. - Вот именно, что потрясающий, - невольно закусываю губу, решаясь посмотреть на Охру. Довольно оскалившись, целует меня в уголок губ. - Я скучаю по тебе, - с языка срывается быстрее, чем я успеваю подумать. - Я знал, - победно улыбаясь, снова касается моих губ своими, целуя совсем легко, давая мне время передумать. К чёрту. Сдаюсь, зарываясь рукой ему в волосы, вторую кладу на плечо, сжимая в пальцах ткань футболки. И совсем не замечаю, когда поцелуй из лёгкого перерастает в отчаянный. Словно последний. - Твою мать, Вань... - он тихо рычит, отрываясь от моих губ, - покажи руки, - его взгляд горит, только я совсем не понимаю от чего. Задираю рукава толстовки, открывая ему почти зажившие шрамы на предплечьях. - Миро обещал меня поколотить, если заметит свежий... - чувствуя его напряжение, стараюсь обернуть всё в шутку. Охра переворачивает мои руки, рассматривая сбитые костяшки. А вот стены колотить мне никто не запрещал. - Ну, хоть кто-то на тебя положительно влияет, - усмехнувшись, он снова меня целует. Почти до крови прикусывая мне губу, стараясь запомниться. - Дурак, - шепчу ему в губы, - ты же знаешь, что никогда не забуду, - в этот раз отстраняюсь первым, едва заметно облизнувшись. Смотрю на него, замечая ничем не прикрытую тоску во взгляде. Мягко касаюсь пальцами его щеки, а он ластится к руке. Кот бродячий. Синхронно вздрагиваем от звука открывающейся двери. Миро. Наконец-то. - Не забудь про таблетки, чтобы ночью спалось нормально, - он слабо улыбается, быстро целует меня в уголок губ и отпускает. Срываюсь с места в коридор, ничего ему не ответив. Он сам все знает. - Мир! - почти вскрикнув, кидаюсь его обнимать, как только он заходит на порог. - Прости, что долго, Вань. Ты как, порядок? - он внимательно смотрит на меня, я активно киваю. - Таблетки пил? - усмехаясь, Мирон стаскивает кроссовки, легко целует меня в щёку, не ожидая положительного ответа. - Пошли на кухню, я купил охренительный чай. Заодно и таблетки твои в тебя затолкаем, - он тихо смеётся и уводит меня за собой. Затылком чувствую, как Охра смотрит мне в спину.