Сдвинутый.

— Доволен? — грубый, почти рычащий голос вывел меня из бездумного разглядывания противоположной стены. Да, кажется. я был доволен. — Ты сделал ей больно. Снова. Ты же понимаешь, что никто не будет оставаться с тобой надолго, если в тебе не умрет этот сраный инфантилизм и распиздяйство? — он раздраженно рычит. — Наплевать. Это был не тот человек. Все чувства угасли к ней слишком быстро. И ты сам чувствовал абсолютно то же, поэтому не смей теперь обвинять меня, — я огрызнулся, взяв пачку сигарет со стола и достав одну. — Чувствовал. Я не могу понять, зачем ты это вообще начал. Так нельзя, Охра! — он психует, кидая в меня подушкой. Ловлю её на лету и запускаю обратно в него. — Я не знал. Ты же не объяснил мне с самого начала, как это работает. Чего ты теперь требуешь от меня? — подкурив, ухмыляюсь в потолок. — Люди могут быстро заинтересовать меня, но они так же быстро становятся предсказуемы. Это мне в них не нравится, — пожав плечами, выпустил тонкую сизую струйку в потолок. На столе телефон загорелся оповещением о входящем. Невольно потянулся к нему вместе с Ваней, накрывая его руку своей. Почувствовал, как его переебало от прикосновения, и он дернулся. — Вот такими должны быть чувства, Вань. А ты испытываешь их только к двоим. Только один в Лондоне, а другой — я, — усмехнулся, глубоко затянулся, всё — таки взяв трубку. — Вано, привет, — голос у Мира хриплый и тихий. — Привет, Мир, — отвечаю за него, улыбаясь. Всё — таки Мирона люблю даже я. — Как на съёмках? — Устал, — небрежно бросает. — Вань, я вернусь позже, чем предполагалось изначально, прости, — он вздыхает и что-то на том конце стучит. — Всё в порядке. Что-то серьёзное? — выдыхаю дым, туша сигарету и чувствуя Ванькино беспокойство. — Да, порядок. Просто не всё получается так, как хочется, приходится переделывать. Ладно, пойду. Вань, я… — Фёдоров тихо чихает, не договоров. — Ты вывезешь, Мир, — улыбаясь, скидываю звонок, перевожу взгляд на Ваню: он заламывает пальцы, сидя в кресле с ногами. — У него на съёмках проблемы, приедет позже, чем планировал, — сообщаю ему, на что он лишь безразлично кивает. Тяжело вздохнув, встаю и подхожу к нему. — Вань, послушай меня, — сажусь перед ним на корточки, — нет ничего смертельного в том, что чувства к одним людям угасают со временем, а к другим — нет. И этот процесс не всегда взаимен. Перестань грызть себя, от этого никому легче не станет, — смотрю на него снизу вверх, слабо улыбаясь. — Я понимаю, просто… Не знаю, мне нужно время, чтобы подумать и найти верный выход, — вижу на его лице некое подобие улыбки. — Вот и прекрасно, — встаю, терплю его по выкрашенным в красный волосам и возвращаюсь к компьютеру, игнорируя его фразу, брошенную мне в спину. Почему бы не провести стрим? Почему ты только в моей голове?