Ты был предупрежден

Примечание: Метка, которую ставит альфа на своего омегу, в некоторых источниках, я читала, должна быть чем-то видимым (и даже передающейся посредством укуса, как у оборотней), но мне более логичной кажется в рамках омегаверса запаховая метка. Когда запах омеги из-за того, что он теперь занят каким-то одним альфой, меняется не с течением их совместной жизни, а одномоментно. Спал Уилл всегда очень крепко, даже сегодня на узкой софе, куда два человека могли поместиться, только почти лежа друг на друге, спал он как убитый. Он не проснулся, когда Мэтт встал, высвобождаясь из-под его конечностей, пока тот умывался и одевался, и, наверное, не проснулся бы даже, когда тот ушел, не урони омега что-то в коридоре (видимо, себе на ногу) и не заскули после этого от боли. Просыпался Уилл всегда также быстро, как засыпал, а, проснувшись, всегда мог тут же встать и начать что-то делать. Так сейчас он тут же бросился к источнику шума, едва заслышал его. Мэтт стоял в коридоре на одной ноге, потирая пальцы второй, а на полу лежал зонт, падение которого, видимо, и стало источником травмы. - Куда это ты так рано? - оценив масштаб трагедии и поняв, что его помощь не требуется, Уилл позволил себе зевнуть. - Не твое дело, - огрызнулся Мэтт. С того момента, как он вчера вечером пообещал вышвырнуть альфу из окна, дружелюбия в нем не прибавилось ни на йоту. - Тебя здесь уже вообще не должно быть, - он сунул пострадавшую ногу в кроссовок и повернул в замке ключ, отпирая дверь. - Да постой же, - альфа стремительно переместился к двери, загораживая Мэтту путь. - Отойди, я на работу опаздываю, - сейчас с волосами, убранными в хвост, серой широкой футболке, джинсах и кроссовках, уж точно не выглядел как тридцатилетний и был похож скорее на подростка. - На какую еще работу? Мэтт вчера пресекал все попытки альфы узнать о нем побольше и вообще избегал разговора, так что Уилл до сих пор не имел представления, чем еще, кроме вечерних посещений бара, занимается омега, а тот, в свою очередь, ничего не знал об альфе, кроме, собственно, его имени. - Представь себе, я не только зад умею подставлять. Да и не много на этом заработаешь, если это для альф скорее само-собой разумеющееся, а не то, за что надо платить, - отозвался Мэтт с сарказмом. - Официантом подрабатываю. Пусти, - он попытался потеснить альфу от двери, что, впрочем, не увенчалось успехом. Глаза его полыхнули злобой, что вызвало у альфы умильную улыбку - Мэтт казался ему еще симпатичнее, когда вот так хмурился и поджимал губы. - Зачем тебе теперь работать? У меня достаточно денег, а потом, когда мы купим дом, я куда-нибудь устроюсь. Уилл все решил еще вчера - ему вообще всегда легко давались подобные серьезные с точки зрения других людей решения, и на то, что у других порой уходили годы, он старался осуществить в течение нескольких дней. Если уж выбрал своего омегу, жениться и обзаводиться домом, он считал, нужно сразу же, а потом будь что будет. Омега в ответ недовольно зарычал: - Нет никаких "мы", и никакого будущего у нас двоих. Я же тебе вчера несколько раз сказал - три месяца жизни со мной, и тебя вышвырнут. И что я тогда буду делать? Думаешь, кто-то на три месяца сможет попридержать мое место? - Прекрати это, - альфа тоже не на шутку разозлился. Если поначалу упрямство Мэтта его умиляло, то сейчас начало раздражать. Неужели тот не мог просто взять, и прекратить думать о самом худшем? Просто довериться альфе, как сделал бы любой другой нормальный омега? - Я хочу быть с тобой. И я буду, ты теперь - мой омега, я пометил тебя вчера, и... - Что?! - договорить ему не дало то, что омега взвился, как ужаленный. Ждать, чтобы прошло достаточно времени, и запах омеги изменился сам по себе, в соответствии с тем, что у него теперь был альфа, не было никаких сил - нужно было оградить Мэтта от покушения на его тело других альф, привыкших, что этот парень свободен, как можно скорее. Уилл хотел преподнести метку, как подарок, ведь сам омега почуять ее не мог. Но сейчас слова о ней вырвались сами по себе и явно очень разозлили Мэтта. - Ты что сделал? - голос омеги раскатывался громоподобным рыком, особо подчеркивая слово "что". - Без моего ведома?! И как я теперь... - он растерянно вдруг захлопал глазами, а потом вновь перешел на крик. - Убирайся из моего дома, я сказал! Чтобы, когда я вернулся, тебя здесь не было! - он ощутимо толкнул альфу в грудь, и тот отступил под напором его упрямства. Мэтт тут же выскочил из квартиры, даже и не думая закрывать за собой дверь. Метка? Уму непостижимо! Да, когда-то Мэтт мечтал об этом, думал, как одинокие омеги будут завидовать, узнавая в разговоре, что у него появился альфа, а другие альфы будут с уважением обходить стороной. Но это было до того, как обмен сексуальных услуг на выпивку, ужин и прочие необходимые в жизни вещи, стал частью его жизни. Зарплаты официанта едва хватало на оплату счетов за квартиру и, раз уж альфы считали, что могут пользовать его, как хотят, было глупо не просить с них потом за это некоторую плату. И гарантией этого была его свобода, от которой он прежде мечтал избавиться, но, когда понял, что нормальных отношений с альфой ему никогда не видать, свобода стала его козырем, его самой привлекательной, с точки зрения альф, чертой. Хорошо, что через какое-то время запах метки развеивался, но в ближайшие полгода ни один альфа к нему и близко не подойдет, занятый омега сразу становился для них табу. Может, хотя бы кого-то из постоянных, вроде того же Стива, метка не остановит? - Доброе утро, мистер Крейн, - в обычном надменном тоне поприветствовала его соседка-альфа, жившая в его подъезде, на шестом этаже, когда они столкнулись в дверях. Мэтт буркнул в ответ "доброутро", и уже зашагал было в сторону ближайшего входа в подземку, когда ему вслед полетело насмешливое. - Значит, вас можно, наконец, поздравить? Эта миссис Бакстон жила в доме неизвестно с каких пор и уж точно застала, как Мэтт поселился в нем пять лет назад. Она, казалось, следила за ним, была в курсе и его попыток самоубийства и увлечения наркотиками и способов заработка, уж точно. Поэтому, когда она говорила что-то большее, чем обычное приветствие, омегу это пугало. Тем более сейчас он никак не мог понять, с чем женщина его поздравляет. Так он и спросил: - С чем? - С предстоящей свадьбой, как я понимаю, - женщина смотрела беззлобно, но насмешливо. И, видя на лице омеги недоумение, пояснила. - Разве ваша метка не предвосхищает свадьбу? На миг Мэтт вспомнил, как еще год назад боялся заговаривать с ней, потому что думал, что она знает о том, что его трахает ее сын, сбегая к нему по вечерам от двух законных жен. А потом вдруг испытал странную безотчетную радость - разве не мечтал он иногда, вернувшись домой после короткого траха с очередным альфой, как однажды его будут поздравлять со свадьбой. Как альфы, наконец, будут смотреть на него без похотливого интереса и его жизнь приобретет, наконец, хоть какое-то подобие нормальности. - Разумеется, - вернул он соседке ее надменный и насмешливый тон. - Благодарю. - И каким же по счету супругом вы будете у своего жениха? - не унималась любопытная старуха. Одно время Мэтт даже подозревал, что ее непутевый сыночек предложит ему вступить в брак, даром что наведывался к нему с завидной регулярностью и каждый раз страстно шептал, что с Мэттом ему хорошо, как ни с кем другим. Омега, правда, думал ответить ему отказом - представить себе не мог, как будет жить под одной крышей с двумя его женами и тремя, на тот момент, детьми, но от этой мысли ему все равно было приятно. Только потом он перестал появляться совсем, и омега был почти уверен, что миссис Бакстон вполне могла приложить к этому руку. - Вторым, - ответил он осторожно. Скорее всего, любопытная старуха знает и о его бесплодии, и лучше ей было думать, что у его альфы уже есть кто-то со здоровой детородной функцией. - Тяжело вам поди будет уживаться с кем-либо, - отметила старуха ехидно, и Мэтт окончательно понял - о его связи с ее сыном она знала, ведь омега как-то, расчувствовавшись, говорил ему, что не представляет как был бы в браке не единственным супругом, уж слишком был ревнив. - Как-нибудь справлюсь, - заверил ее Мэтт, и, не прощаясь, зашагал в сторону метро. На работу он уже опоздал. Пожалуй, с Тедом Бакстоном можно было бы иметь дело, будь Мэтт его первым и единственным омегой. Тот мог бы взять его замуж, и ему, как коренному жителю, это ничем бы не грозило, одно что они никогда бы не имели дополнительного источника дохода, рожая детишек-альф. Но миссис Бакстон, когда-то богатая и спустившая все свои деньги неизвестно на что (из-за чего и ютившаяся в их непрезентабельном районе) уж точно не позволила бы сыну упустить такое легкое богатство. Правда, Тед не был и вполовину так красив, как Уилл и уж точно тянул бы с меткой так долго, как это было возможно. Так думал Мэтт, стоя в душном вагоне метро, должном доставить его на работу. Временами ему казалось, что все смотрят на него и обсуждают за спиной - "смотрите, он, наконец, смог окольцевать какого-то альфу. Интересно, что ему для этого пришлось сделать?". Но потом он понимал, что незнакомцам не может быть известно, что его метка появилась только вчера, а омеги и беты вовсе не могут ее чувствовать. Альфы же, до этого частенько поглядывающие на него заинтересованно, теперь скользили по нему невидящими взглядами - занятый другим альфой, он больше не представлял для них интереса. На работе ему влетело знатно, хоть и опоздал он впервые за три года. Когда менеджер кафе прекратил, наконец, орать и отпустил Мэтта переодеваться, тот даже подумал: "Действительно, к черту эту работу, раз у Уилла есть деньги", но потом сам себя устыдил - решил же твердо никогда не ставить себя в зависимое положение от кого-либо. В течение дня мысль о том, что у него теперь есть альфа, нет-нет да проскальзывала в сознании Мэтта, хотя он тут же напоминал себе, что, скорее всего, Уилл уже понял, какую совершил глупость, выбрав его своим омегой, и ушел. Зато первую ощутимую выгоду от метки Мэтт получил во время перерыва, когда в подсобное помещение, где он, в это время всегда обедал в одиночестве, вошел один из поваров, совсем еще молодой парень-альфа, который в связи с гормональным всплеском, видимо, считал, что давать ему должно все, что движется. И что он, соответственно, имеет полное право заваливать когда ему вздумается Мэтта, как единственного свободного омегу среди сотрудников. - Ну чо, давай быстренько, пока у обоих перерыв? - он всегда заходил с одной и той же фразой. Мэтт с ним однажды даже подрался, так его достал этот зарвавшийся малолетка, но из драки, он, конечно же, вышел проигравшим и оттрахан был после этого особенно жестко. Но, учуяв исходивший от омеги новый запах, парень замер прямо в дверях. - У тебя альфа появился типа? - поинтересовался он ошалело. Мэтт усмехнулся победно - так тебе, крысиный хвост, думал, будешь меня трахать, пока я не уволюсь? А потом еще и мстительно пообещал: - Да, представь себе. И, если я ему скажу, как ты со мной обращался, он тебя так отметелит, что родная мать не узнает. - Понял, - парень тут же, сникнув, отступил. - Поздравляю типа. Мэтт хмыкнул - все же альфа давал в этой жизни определенные привилегии. Но потом вспомнил, что из себя представляет его финансовое положение, если Уилл вчера метку оставил по глупости, в порыве страсти, и сейчас уже ушел, на чем Мэтт так настаивал, и он опять остался один. Так что домой он возвращался с некоторым опасением, то и дело метался между двумя мыслями: как было бы хорошо, оставь альфа его в покое и вернись его жизнь в привычное русло, и как ему жить дальше, если он ушел. Мэтт так нервничал, что даже в бар по дороге не зашел, чего с ним не случалось уже очень много лет. Квартира встретила его тишиной и, одновременно с этим, непривычным терпким запахом альфы, который провел в ней несколько часов. Этот запах в привычной обстановке казался каким-то диким - раньше Мэтт никого из альф домой не приводил, сам не знал почему сделал исключение этому "туристу". Обуви Уилла в коридоре не было. Радоваться бы, что альфа поступил логично, как от него и требовалось, но Мэтту вдруг сделалось себя донельзя жаль. Скорее всего, из-за этого тревожащего и будоражащего запаха, как мог бы пахнуть его билет в новую жизнь, который он упустил. Жалости к себе он обычно не позволял - это был один из китов, на котором держалась его относительно спокойная и размеренная жизнь без попыток суицида и наркотической зависимости. Но сейчас вдруг, после дня, когда он то и дело позволял себе подумать о том, каким может быть их с Уиллом общий дом, и как может быть хороша их совместная жизнь, жалость вдруг нахлынула с силой, заставившей его опуститься на пол прямо в коридоре и разрыдаться по-детски отчаянно, в голос, растирая по щекам горячие слезы. Знал же, что ни один нормальный альфа, да еще и такой, которому по условиям проживания нужен детородный омега, не останется с ним, зачем же, спрашивается, позволил себе хоть ненадолго, но все же поверить в выдуманную сказку? И что теперь говорить миссис Бакстон, которую он видит у подъезда каждое утро, и которая постоянно будет чувствовать, как в отсутствие альфы потихоньку пропадает его метка? И что делать, пока метка не пропадет окончательно, как быть без привычного заработка? Но окончательно разозлиться на очередного альфу, разбившего ему жизнь, а также впасть в состояние столь глубокого отчаяния, из которого он никак не мог найти выхода, кроме наркотиков и самоубийства, ему не дала дверь, пребольно ударившая его по спине. Причем, он даже опомниться и ойкнуть не успел, как получил новый удар, сильнее прежнего. - Что за..? - он повернулся через плечо и встретился взглядом с, заглядывающим с лестничной клетки, Уиллом, на лице которого отражалось такое же недоумение. - Ты чего здесь сидишь? - спросил альфа удивленно. Мэтт тут же вскочил, разрываясь между желанием поскорее скрыться в ванной и умыться, пока Уилл не заметил его слез, и желанием обнять альфу как можно крепче и как можно дольше не отпускать, чтобы вдоволь насытиться его теплом и запахом, которые помогли бы ему как можно скорее унять ноющую боль, скрутившуюся за последние десять минут узлом где-то внутри. Ограничился он тем, что вытер глаза тыльной стороной ладони и встал, глядя на то, как альфа затаскивает в его крохотную прихожую три огромных чемодана. - Вещи вчера у друга оставил, вот, ездил забирать, - пояснял Уилл, старательно распихивая чемоданы по углам. - Не знал, когда ты вернешься, еле нашел запасные ключи. Чего ты там встал? Иди скорее ко мне, поцелую. Я соскучился, - справившись с последним чемоданом, альфа широко улыбнулся, уютно распахивая объятия. Он был раскрасневшимся, всклоченным и терпко пах потом. Не было ни малейших сил противиться желанию дать ему стиснуть себя огромными лапищами. - Я сказал тебе убираться, а ты чемоданы притащил, - деланно-ворчливо заметил Мэтт, уткнувшись в шею альфы и пряча от него довольную улыбку. Он даже зауважал Уилла чуть больше, когда тот сделал вид, что не заметил слез и позволил Мэтту и дальше оставаться равнодушным и незаинтересованным, якобы, в их отношениях. - Будем считать, что я утром тебя не расслышал, - Уилл засмеялся, поглаживая омегу по спине. Почему-то было так хорошо, просто прижимать его к себе и чувствовать, как он улыбается, хоть и старается это скрыть. - Ведешь себя, как альфа, - Мэтт хохотнул, вспоминая, как в детстве они говорили так друг другу с друзьями-омегами, когда кто-то вел себя слишком агрессивно или игнорировал установленные правила. А Уилл его просто со смехом поцеловал, и Мэтт вдруг на мгновение поверил, что счастье доступно даже для него.