Ты был предупрежден

Мэтт жил в крохотной комнатушке, которую и квартирой то назвать сложно было. Обстановка была более, чем спартанской – узенькая софа, служившая, видимо, еще и кроватью, шкаф и стол со стулом. Никаких картин, фотографий, книг, безделушек – ничего личного. Только на подоконнике вяло увядала фиалка. - Славно у тебя здесь, - Уилл тут же осекся, наткнувшись на насмешливый взгляд омеги – и кто за язык тянул, мог же просто промолчать. – Немного пустовато, правда, - попытался он «реабелитироваться». – И серо. Иногда поди в такой обстановке так тоскливо, что из окна хочется выпрыгнуть, а? Его шутка не нашла отклика. Мэтт, разуваясь, пожал плечами: - Смысл тут прыгать? Всего второй этаж, а внизу кусты, только ноги переломаешь. Я четыре раза пытался с жизнью покончить, но отсюда бы прыгать не стал. Он не жаловался. И не хвастался. Просто буднично сообщал, словно о чем-то, ничего не значащем, как четыре раза пытался умереть. - Но я и тут неудачник, - продолжал Мэтт спокойно. – Два раза таблетки всякие пил, но меня ими просто вытошнило. Один раз, когда еще героином ширялся, подумал передоз устроить. Но это на вечеринке было, быстро скорую вызвали и откачали. Если бы не был тогда под кайфом, подумал бы, конечно, что лучше дома это делать, в одиночку. Меня потом даже на реабилитацию отправили за счет государства, прикинь? – он кашляюще рассмеялся и приглашающе махнул рукой в сторону кухни, которая выглядела еще более убого, чем комната. Вырос Уилл, конечно, не в золотом дворце, но в таких крохотных и неуютных жилищах ему еще бывать не доводилось, особенно с тех пор, как они с Гарри разбогатели. - Могу предложить только чай, - Мэтт шумно бросил металлическую кастрюлю на плиту и налил в нее воду из бутылки. – Алкоголя дома не держу после реабилитации. Подальше от соблазна. Три бокала в баре – и все. «Значит, все-таки обманул бармен», подумал Уилл сначала, а потом осторожно заметил: - Ты же говорил, что реабилитация была после героина. - Я потом еще раз лежал, после четвертой попытки. Я после нее вообще не колюсь и пить стараюсь поменьше. Там меня уже из петли вытащили, - Мэтт устало хмыкнул. – Мужик один, идиот вроде тебя, только бета. Жил со мной одно время. С работы пришел на два часа раньше. Испортил все. Придурок, - омега шумно втянул носом воздух, а потом вновь заговорил равнодушно. – Есть будешь? - Можно было бы, - Уилл с трудом придерживался такого же напускного холодного тона, барьером отделяющего его от желания проявить сочувствие, которого Мэтт явно бы не потерпел. Омега открыл холодильник и скептически осмотрел его содержимое: - Есть рыбные консервы и сыр, окей? - Хорошо, - желудок тут же возразил на это недовольным урчанием. – Но, может, подскажешь какой-нибудь сайт доставки еды? Не подумай, ничего не имею против рыбных консервов, но позволь мне угостить тебя посытнее. - Выкрутился, - Мэтт с шумом захлопнул дверцу холодильника и фыркнул, – компьютера у меня нет, с телефона заказывай. - Я выйду, покурю? – поинтересовался Уилл через пятнадцать минут, когда были заказаны две пиццы, две порции пасты и пирог. Пока альфа возился с доставкой, Мэтт переоделся в домашнее и убрал волосы в хвост – Уилл, наконец, смог рассмотреть его лицо – высокие скулы, острый подбородок, худое и уставшее, так можно было поверить в то, что ему тридцать. - Кури здесь. И меня угости сигаретой, - омега небрежно присел на край стола и, если до этого Уилл еще мог забыть о том, что находится в квартире самого одурительно красивого парня, которого он только встречал, то сейчас окрепший член ему неоднозначно об этом напомнил. - К-конечно, - Уилл закашлялся, стараясь поскорее отвести взгляд, но Мэтт явно успел заметить, как жадно альфа осматривал его тело. Перегнувшись через стол, Мэтт с ухмылкой кивнул на выпуклость под джинсами Уилла: - Помочь с проблемой? Альфа медленно, как в состоянии опьянения, отрицательно качнул головой. Душу бы сейчас продал за секс с омегой, но упрямство в желании придерживаться выбранной модели поведения брало верх. - Не ломайся. Сказано же тебе было, я с кем угодно пересплю. А ты за выпивку заплатил и еду заказал – я тебе должен. - Не говори ерунды, - в голосе альфы впервые за весь вечер зазвенела сталь. – Ничего ты мне не должен. Я с удовольствием займусь с тобой любовью, если ты захочешь, но перепих в виде благодарности – ни за что! Мэтт хмыкнул: - Какое благородство. А ты точно альфа? – он так и продолжал полулежать на столе, снизу вверх насмешливо заглядывая в лицо Уиллу. - Точно, - альфа не выдержал и положил ладонь омеге на шею сзади, приближая его лицо почти вплотную к своему. – Но трахать я хочу тебя долго и нежно. Тебе нравится, когда тебя медленно ласкают? Альфа видел, как от его слов зрачки Мэтта расширились и он задышал часто и поверхностно. - Нет. Не знаю. С альфами у меня такого никогда не было, - ответил Мэтт хрипло, облизывая пересохшие губы. – Не важно. Омегам в любом случае нравится, когда в них член. - А я хочу узнать, что нравится лично тебе, - Уилл провел по губам парня большим пальцем, с ума сходя от разливающегося в воздухе сладкого запаха омеги. Момент был нарушен тем, что на плите задребезжала кастрюля, возвещая о вскипевшей воде. Зачарованный, подернутый мутной пеленой желания взгляд омеги сделался вновь равнодушно-холодным. Тряхнув головой, словно имея целью сбросить с себя наваждение, Мэтт спустился со стола, чтобы выключить воду. Пока он гремел чашками и возился с чайными пакетиками, Уилл закурил, и крохотная кухонька тут же наполнилась густым, сизым табачным дымом. Зажигалку и сигареты он катнул в сторону Мэтта по поверхности стола – они оба теперь старались избегать прикосновений и даже не встречаться взглядами. Уилл чувствовал, что еще одно прикосновение к омеге и сдерживать свое желание он уже будет не в силах, а о чем думал Мэтт пустым взглядом голубых глаз глядя в потолок, под которым плотным слоем скопился сигаретный дым, можно было только догадываться. В молчании они встретили курьера, привезшего заказ, в тишине поели. Наконец, Уилл не выдержал, решив поинтересоваться чем-нибудь светским, чтобы хоть немного отвлечься от того, как омега красив и перестать пялиться на него, то и дело неуклюже роняя еду. - А куда делся тот парень? Ну, бета с которым ты какое-то время жил, - второе пришлось добавить, потому что в глазах Мэтта, сидевшего за столом напротив, отразилось недоумение. - Я от него ушел. Я ему был не нужен, - омега взял со стола грязные тарелки и сгрудил их в раковину. - Это он тебе так сказал? – недоверчиво уточнил Уилл, который не представлял как можно отказаться от Мэтта по собственному желанию. - Нет. Я сам это понял, - омега повернулся лицом. Внезапно Уилл заметил, как черты лица его от падающего света ли, от чего-либо еще, ужесточились, сделавшись более хищными. – Я только отягощал его жизнь. А нормального секса у нас вообще ни разу не было. Знаешь, я соврал тебе, - вдруг заявил он, чуть повысив голос. – Нет никакого комендантского часа. Вернее есть, но только для омег. Можешь идти, если хочешь. Нет, даже так, - перебил он тут же Уилла, желающего возразить. – Я хочу, чтобы ты ушел. Альфа задумчиво поднялся из-за стола, только вот уходить он не собирался. Закурил очередную сигарету – в глазах сразу защипало и силуэт омеги в домашней одежде, бывшей на пару размеров больше нужного, немного поплыл. Уилл знал – Мэтт особо то и не ждет, что он его послушается, ведь альфы всегда все делали по-своему и силой брали то, что хотели. Но также он знал (хоть и не наверняка) еще кое-что про того, кто соврал ему насчет комендантского часа, чтобы якобы милостиво позвать его к себе ночевать. Это он и решил озвучить: - Опять врешь. Не хочешь ты, чтобы я уходил. Мэтт насмешливо закатил глаза: - Мне лучше знать, чего я хочу, а чего – нет. - А ты и сам это знаешь, - Уилл в пару широких шагов преодолел расстояние между ними, как раз вовремя, чтобы увидеть, как дает трещину маска безразличия на лице омеги. - Все равно рано или поздно уйдешь, - отмахнулся Мэтт устало. - Не уйду, - отрицательно качнул головой Уилл. - Если останешься со мной, через три месяца решать это уже будешь не ты, - Мэтт проговорил это отрешенно и словно бы вновь равнодушно, но потом отвернулся, не в силах больше терпеть взгляд серых глаз Уилла, казавшийся ему жалостливым. - Я что-нибудь придумаю, - пообещал альфа, бросая окурок сигареты, к которой почти не притронулся, в кружку с остатками чая, и попытался обнять омегу за пояс. – Это будет не твоя забота. - Это будет моя забота, - прошипел омега сквозь зубы, особенно выделяя голосом слово «моя», выскользнул из рук Уилла и вновь оказался к нему лицом. – Когда я останусь один. - Я тебя ни за что не брошу, - Уилл коснулся губами шеи омеги. - Не будь в этом так уж уверен, - голос Мэтта оставался насмешливым, но тело расслабилось, обмякая в руках, вновь сомкнувшихся на его талии. - Не брошу, не брошу, не брошу, - как скороговорку повторил альфа, жадно вдыхая такой приятный запах, бывший особенно сильным в ложбинке между ключицами. - Ты же меня даже не знаешь, - попытался урезонить его Мэтт, сцепляя руки в замок на его шее и разглядывая упрямое лицо с пухлыми губами и волевым подбородком, которое могло, как он убедился в баре, выглядеть как лицо отъявленного бандита, но при этом быть беспомощно-детским, когда в глазах, как сейчас, застыла нежность. - Знаю, - возразил Уилл глухо. – Я чувствую твой запах, чувствую тебя, - поцелуями он легко коснулся щек парня, его носа, лба, перемежая это со словами. – Ты – мой омега. Мэтт странно всхлипнул, на миг утыкаясь носом в плечо альфы, вдыхая его горьковато-мускусный аромат, и чуть дрогнувшим голосом попросил: - Повтори. - Ты. Мой. Омега, - произнес Уилл раздельно, чуть растягивая гласные, - тот, кого я всегда искал и хотел. – И, стоило Мэтту вновь поднять лицо, недоверчиво заглядывая в глаза, накрыл его губы поцелуем. Мэтт приоткрыл рот, казалось, от неожиданности, но когда язык Уильяма горячо прошелся по его губам, судорожно вздохнул, принимаясь отвечать. На вкус омега был таким же сладко-пряным, как и на запах, словно вишня, выдержанная в ликере. Уилл и пьянел от этого вкуса так же, как от алкоголя, чувствовал, жадно целуя Мэтта, как кружится голова и предательски подкашиваются ноги. Руками горячо, уверенно поглаживал спину, жалея, что спуститься ниже мешает то, что омега опирался на тумбу с раковиной. Зато Мэтт горячими, сухими ладонями уже забрался под ремень его брюк, легко массируя копчик и поглаживая упругую кожу ягодиц. Не уверенный, что на узкой софе им будет хоть сколько то удобнее, чем сейчас, Уилл принялся расстегивать на себе рубашку, после стягивая футболку и с Мэтта. Прикосновение обнаженного торса к торсу отозвалось тянущим ощущением в паху. Альфа вновь жадно огладил тело Мэтта, зачарованный его запахом и вкусом, спустился поцелуями от его лица к груди, а потом и ниже. Он целовал и облизывал, довольно мыча, получая в процессе небывалое удовольствие, и омега вторил ему стыдливыми вздохами и всхлипами. Опустившись на колени, Уилл потерся щекой о выпуклость под домашними брюками Мэтта, жалея, что не побрился утром – хотелось тереться обо всего его тело довольным сытым котом. Здесь омега пах еще более остро и одурманивающее, так сильно, что хотелось вгрызаться в его тело, сжимать до боли, оставлять отметки «теперь ты только мой». Когда альфа приспустил его штаны, обнажая небольшой аккуратный член, Мэтт вдруг сбивчиво зашептал: - Не надо. Трахни и все. - Почему? – Уилл смотрел на него снизу вверх и знал насколько эта поза и этот взгляд могут возбуждать. – Боишься, что тебе не понравится? – на пробу он мокро провел языком по члену омеги от головки до основания, от чего тот сдавленно охнул. - Боюсь, что понравится, - признался он, легко взъерошивая короткие русые волосы на затылке альфы. – Понравится, и тогда я точно не смогу тебя отпустить. Удивительно, но он все еще считал, что Уилл растает как сон, как сладкое видение, вместе с предрассветной дымкой. Вместо того, чтобы спорить и доказывать, Уилл просто взял член омеги в рот, пропуская его в горло до основания. Мэтт подавился стоном, качнув бедрами вперед – так, как член его был небольшим, Уиллу брать его целиком не причиняло особого дискомфорта. Зная, что доставит омеге еще большее удовольствие, Уилл, не выпуская члена изо рта, дотянулся пальцами до сжатой дырочки между ягодиц парня, проталкивая в него сразу два. По обильно текшей естественной смазке да еще и в привычную к постоянному траху дырку они проскользнули без труда, вынуждая омегу сладко прогнуться в талии и застонать. Он сам насадился на пальцы, пропуская их глубже, и принялся ритмично двигать бедрами. Свободной рукой Уилл несколько раз поправил член, которому стало очень тесно под тканью брюк. Ничего не хотелось так сильно, как развернуть омегу к себе спиной и засадить ему резко и глубоко. Но надо было потерпеть еще немножечко, подарить омеге то удовольствие, которого у него еще никогда не было – от того, что тебя хотят не только трахнуть, но и сделать приятно. Чувствуя, что мышцы вокруг пальцев сжались сильнее, начиная судорожно сокращаться, предвосхищая близость разрядки, Уилл вынул пальцы и отстранился, срывая с губ омеги разочарованный стон. - Развернись, - попросил он хрипло. Мэтт поспешно вышагнул из снятого вместе со штанами белья и повернулся к альфе задом, явно предвкушая близость удовольствия. Все его тощие бедра оказались покрытыми синяками, парочкой глубоких зарубцевавшихся шрамов и даже небольшими округлыми ожогами, как будто от сигарет. Стоило Уиллу только увидеть это, как первым желанием стало сжать эти ягодицы так, чтобы Мэтт взвыл от боли, разукрасить их еще парочкой синяков и укусов, поставить поверх этих меток свои, чтобы все знали, чей он теперь. Но альфа понимал, что его злость направлена не на омегу, а на его обидчиков, а, значит, вымещать ее на нем он был не вправе. И, вместо изначальных желаний, он только коснулся обеих половинок легкими, почти целомудренными поцелуями, чтобы потом раздвинуть их и жарко пройтись по розовому отверстию языком, слизывая вытекшую наружу смазку. Омега взвыл от прикосновения жаркого и влажного ко входу, прогнулся сильнее, подставляясь, и Уилл смог проникнуть языком внутрь, касаясь упругих, обжигающе-горячих стенок. Мэтт то отстранялся, то прижимался еще ближе, скуля от удовольствия, и вскоре забился в оргазме, сладко крича на одной высокой ноте. Смазка вновь заструилась по его бедрам. Он дрожал в руках альфы, а у того уже не было ни малейших сил сдерживаться. Ноги затекли и не слушались, когда он поднялся с колен, утыкаясь носом в шею омеги, жадно дыша его одурманивающе-сладким запахом, одновременно стараясь как можно скорее избавиться от брюк. - Не могу больше ждать, - прошептал он. - Я тоже, - омега повернулся к нему лицом, втягивая в страстный глубокий поцелуй, а потом, сбросив со стола оставшиеся после ужина коробки, устроился на нем спиной, сгибая в коленях ноги, так удобно подставляясь и раскрываясь для члена альфы. «Его весь район перетрахал – дает и с узлом, и кончать в себя» - всплыли вдруг в голове Уилла непрошенные слова того альфы из бара. Еще и Мэтт подстегнул, хрипя: - Давай уже, ну. И Уилл не выдержал, вошел быстро и грубо, одним движением, вынуждая омегу поморщиться и зашипеть сквозь сжатые зубы. Злость мгновенно прошла, стоило Уиллу увидеть, как Мэтт болезненно морщит нос и кривит губы, он замер ненадолго, давая привыкнуть, а потом начал двигаться плавно и неторопливо. Выскальзывал из податливого тела почти полностью, а потом вновь погружался до упора. В заднице Мэтта побывали члены многих альф и даже по два одновременно, его мало чем можно было удивить. Но тех, кто был бы с ним нежен, кто пытался бы доставить удовольствие еще и ему, а не только себе, можно было пересчитать по пальцам. Уилл и тот парень-бета – но с ним было совсем не то, что с альфой, никогда не срывало крышу от одного только запаха, никогда не получалось удовлетворить болезненное желание во время течки, отдаться по-животному, страстно, забыв обо всем на свете. Мэтт прикрыл глаза – голова пьяно кружилась от горько-мускусного миндального запаха альфы, внизу живота все скручивало тугим узлом, от скользящего внутри большого, упругого члена по телу разливалось горячечное удовольствие, заставляющее метаться по столу и кусать губы. Омега уже долго ходил по самой грани, и еще несколько быстрых, глубоких движений члена Уилла внутри, и он судорожно сжался, протяжно вскрикивая и кончая. Альфа уже давно не мог сдерживаться, вбивался в тело под собой отчаянно и рвано, быстро, глубоко, так, что яйца звонко шлепались по подставленному заду. Когда омега забился в оргазме, став еще более невероятно горячим и тугим, Уилл последние силы потратил на то, чтобы спросить: - Куда ты хочешь, чтобы я кончил? - Не важно, - зашептал омега сдавленно, но Уилл повторил, рыча, раздельно выговаривая каждое слово: - Что ты хочешь? - В рот, - ответил Мэтт после некоторой запинки. И вдруг добавил, стыдливо покраснев. – Не люблю, когда кончают внутрь. А про себя договорил: «Потому что это каждый раз напоминает мне о том, что все могут так делать, потому что я бесплодный». Но Уилл понимал его и без слов. Толкнувшись еще пару раз, он выскользнул из тела омеги, терпеливо помогая ему спуститься со стола на пол, и довел себя до разрядки в несколько быстрых движений. Сперма его на вкус тоже была как горький миндаль (Мэтту понравилось) и ее было много, кое-что он не успел проглотить, и она залила тонкими молочными струйками щеки и губы. Был ли он когда-нибудь чуть более удовлетворен, чем сейчас? Пожалуй, что нет. Уилл тоже опустился на пол на колени рядом с ним и принялся целовать, слизывая капельки своего семени с его губ. Было одновременно так хорошо и так обидно, что у него никогда не будет таких мирных, семейных отношений, как у всех, стабильности и уверенности в завтрашнем дне, что вдруг к глазам подкатили удушающе-злые слезы. Каждый раз, когда он соглашался на чуть более близкие отношения с кем-либо, чем это было обычно, как тут же ощущал свою беспомощность и незащищенность. Не стоило в очередной раз допускать этого. - Ночуешь тут, - прошипел Мэтт едва слышно, пряча лицо на плече альфы, чтобы тот не видел, как дрожат его губы. – А утром, чтобы ушел, понял? Или я тебя сам из окна вышвырну. Уилл в ответ лишь усмехнулся: - А смысл? Сам же говорил, тут всего второй этаж. Только ноги переломаю.