Последствия индивидуальных занятий

      Мамору сидел на одном из тёмных кожаных диванчиков в фойе отеля, ожидая свою спутницу вместе с остальной сворой прелестных барышней.       День выдался довольно горячим… В прямом и буквальном смысле этого слова. На пляже было жарко, когда они пришли позагорать. Пекло не только от высоких температур, но и от сидящей рядом Усаги. Хоть они и спрятались под зонтиком, он всё равно ощущал жар, от которого боялся свалиться в обморок. Мамору не мог объяснить, в какой момент он начал терять всю ту решительность или стойкость, что были у него в общении с другими девушками. А ведь он старше и опытнее Усаги, чего ему было стесняться перед ней. Он знал, что первый у Усаги во всевозможных смыслах, что она пока что не очень разбирается в реальных любовных отношениях. Может, поэтому и боялся спугнуть её? Сегодня он и так повёл себя опрометчиво, двусмысленно высказываясь в сторону Усаги. На деле он и не имел в виду ничего плохого, как, наверное, восприняла девушка, но наблюдая за ней на пляже, разуверился в своих мыслях, понимая, что его подсознание умнее. Девушка нелепо бегала с подругами по пляжу, то забегала в воду словно сумасшедшая, но Мамору видел это довольно привлекательным. Усаги такая, какая она есть. А не девочка-модель, которая соблазнительно бегает по песку, будто в замедленной съемке, томно смотря в объектив камеры. Правда, когда Усаги ловила его взгляд на себе, сразу же краснела и пыталась вести себя по-человечески.       Усаги очень нравилась Мамору, бесспорно. Чем больше они проводили времени вместе, тем больше он становился увереннее в своих словах. Мамору даже несколько раз думал об их совместном будущем, несмотря на то, что ему это было довольно не свойственно. Они ведь даже и года вместе не пробыли, но что-то внутри ему подсказывало, что с этой девочкой он надолго. Хотя бы потому, что сам этого хочет. Но что именно это за чувство, он не понимал. — Мамору-сан? — из размышлений его вырвал голос Ами. — Девочки сейчас подойдут.       И, как только она это произнесла, фойе наполнилось громкими девичьими голосами. Некоторые посетители отеля с интересом оборачивались на шумевших девчонок, от чего Мамору только тяжело вздохнул. — Мамо-чан, — Усаги встала перед ним, склонив голову набок. Она виновато улыбалась, сцепив руки в замочек перед собой. На ней было ярко-красное платье, в котором она выглядела ослепительно. Знал бы парень, что стоило его принцессе, чтобы надеть это платье… — Минако, зачем тебе столько вещей? — корчила рожицы Аино, размахивая зажатыми в руках нарядами. Сидящая перед ней Рей покраснела от злости, но продолжила молчать, лишь красноречиво поглядывая на подругу. — Минако-чан, перестань, — выдохнула Ами, умоляюще подняв взгляд на стоящую перед ней девушку.       Она и остальные долго копались в своих сумочках, прикидывая, что же можно надеть для похода в бар. Идея была совершенно спонтанная, но принятая на «ура». Особенно радовалась Минако, наблюдая, как подруги с энтузиазмом кинулись искать подходящую одежду.       Первая к ней прибежала Усаги, чуть ли не со слезами на глазах причитая, что ничего не подходит, или же она уже распределила некоторые вещи на более важные случаи. После неё сдалась Ами, скромно говоря о том, что ей подойдет любое платье, какое бы не дали. Макото же была довольна своим образом — обтягивающие джинсы и полупрозрачная блузка. Да и вряд ли бы ей подошли платья Минако.       Поначалу Богиня Любви решила проявить сострадание над своими непутёвыми подругами, но когда на просьбу решилась и Рей, Минако злорадно взорвалась. Ухмыляясь, девушка начала передразнивать подругу, в красках изображая ту ситуацию, что произошла днём в машине. При этом не забывала упоминать какие-либо другие случаи, в которых провинилась Рей. — Прости, — сквозь зубы процедила Рей, когда Минако начала упоминать события двухлетней давности. — Что ты сказала? — переспросила Аино, для наглядности заправив волосы за уши, чтобы лучше слышалось. — Прости, Минако, я была неправа, — почти по слогам прокричала девушка, пытаясь взять себя в руки. — Что-то со слухом у меня не то, скажи ещё раз, — Мина почти вплотную подошла к Рей, подставив ухо поближе к подруге.       Хино даже зарычала, хватая девушку за то самое ухо. Несколько раз выкрутив его, отчего Минако громко вскрикнула, Рей выхватила из её рук платье. — Уши чистить надо, — сказала Рей, рассматривая свою добычу — зелёное платье с открытыми плечами. Не совсем её цвет, но сойдет. — Эй, — возмутилась Минако, потирая своё ухо. — Девочки, там Мамору ждёт, — тихо напомнила Усаги.       Обычно подобные сцены её веселили, ведь, наконец, доставалось не только ей от злюки Рей. Но тогда она боялась, что они заставляют Мамору ждать слишком долго. Парню повезло гораздо больше — он не сильно заморачивался с выбором одежды, надев обычные тёмные джинсы и черную рубашку с коротким рукавом. — Ладно, берите, что вам надо, — сдалась Минако, отступая в сторону, чтобы девочки смогли добраться до её гардероба.       В баре, в который они пришли, было довольно людно. Но, благодаря практичности Ами, которая заранее забронировала на их компанию что-то вроде вип-комнаты, им это не помешало. — Прикольное место, — прокомментировала Макото, удобнее устраиваясь в мягком кресле. Остальные девочки с ней согласились, правда присели гораздо скромнее, ввиду длины своих юбок. Мамору же устраивал любой расклад, лишь бы рядом с ним была его Усако.       Первые минут сорок было довольно весело — компания общалась на различные забавные темы. И даже Ами не думала о том, как бы завести разговор в русло учёбы. С разрешения Мамору, девочки заказали себе лёгкие алкогольные коктейли, стараясь не перебарщивать. Особенно ограничивали Минако, зная, что может с ней произойти.       Но в какой-то момент всеобщее веселье начало спадать, комичных тем становилось меньше, а выпитого Минако — больше. И количество жидкости давало о себе знать. Аино, как она думала, тихо и незаметно покинула их, чтобы припудрить носик, при этом успев задеть ноги ни в чём неповинной Ами. — Не знаю, как вы, а я хочу танцевать, — заявила Макото, утаскивая на танцпол сидящих рядом Рей и Ами. Трогать Усаги и Мамору она не решилась.       Усаги радовалась и одновременно смущалась такому раскладу. Остаться наедине с Мамору для неё сродни мечте, но именно тогда было немного неловко, даже хотелось сбежать. Но успокаивающий взгляд парня немного придал ей уверенности, и Усаги даже потянулась к нему за поцелуем… — Тут есть караоке! — закричала Минако, вталкивая внутрь несостоявшихся звёзд танцпола. — Это чудо по пути в уборную услышала чьё-то завывание. Ну и тут же поинтересовалась у проходящего мимо официанта, есть ли такое и у нас, — сказала Рей, увидев немой вопрос на лицах парочки. — К сожалению, есть. — Сейчас будем петь! — продолжала Мина, отталкивая Рей с прохода, чтобы сотрудник заведения смог подключить им необходимое оборудование. — Кто первый?       Так как желающих не оказалось, девушке пришлось начинать самостоятельно. Нельзя было сказать, что она пела прямо-таки отвратно, нет. Но и не идеально. Благодаря прекрасным знаниям в области английского языка, девушке не составило трудности петь зарубежные хиты. Её выбор пал на один из синглов Селены Гомес — «Love You Like a Love Song». Одно время песня вирусилась и в кругах японских школьниц, которые рьяно насиловали английский язык, как умели. — Я… я люблю… тебя… как… детка! — через заикания пыталась петь бегущие строчки Минако. Несмотря на то, что попадала она в такт раз из пяти, девочки и Мамору активно её поддерживали хлопками, умоляя восходящую звезду спеть ещё что-нибудь. — Нет, только с кем-то! — заявила девушка, поднимая к себе Ами. Так как у неё единственной были столь же прекрасные познания в иностранном языке.       Мамору караоке казалось интересным развлечением, а завывание девушек вызывало широкую улыбку на лице. Среди их репертуара звучала музыка различных направлений и языков. Ами продемонстрировала им нежное исполнение на французском, поражая не только владением языка, но и мелодичным голосом, пусть и слегка фальшивила. Усаги же решилась спеть только одну в паре с Минако — «Однажды во сне» в версии Ланы Дель Рей. Язык насиловала Усаги жутко, но у неё получалось довольно романтично, и она очень старалась попадать в ноты. Слушая её, Мамору невольно погружался в воспоминания, где они у него в квартире кружились под эту песню. Когда в голове всплыл образ Усаги в его руках, он понял, что уже тогда хотел её поцеловать, пусть и где-то на подсознательном уровне. И кто знает, вдруг бы это случилось, не позвони Мотоки в ненужный момент. Девушка кидала на него редкие смущающиеся взгляды, чтобы увидеть его подбадривающую улыбку. Усаги прекрасно знала, как она поёт, и боялась опозориться перед Мамору, но он и не думал над ней смеяться. — Мамору, теперь твоя очередь! — заявила Минако, когда их выступление с Усаги подошло к концу. — Даже и не думай меня туда тащить, нет, — отрицательно покачал головой парень. — Но ты один остался, кто ещё не пел, чего тебе стоит? — поддержала подругу Макото, хлопая парня по плечу. — У меня совершенно нет ни слуха, ни голоса, — продолжал отнекиваться парень, умоляюще глядя на каждую девушку, которые уже загорелись идеей вытащить его к микрофону. — А у Усаги будто есть, но она ведь пела, теперь и твой черёд, — настаивала на своём Минако, хватая Мамору за руку. Пытаясь его поднять с места, она не только едва не перевернула их столик с бокалами, но и словила грозный взгляд Усаги, который не сулил ничего хорошего. — Ладно-ладно, я спою, только один раз, Мина, только раз! — сдался Чиба, самостоятельно поднимаясь с места, подарив Усаги небольшую улыбку. — Выбирай, что хочешь, — сказала Минако, открывая на экране список доступных к исполнению песен.       Мамору лишь приподнял в недоумении брови, рассматривая возможные композиции. Ему нравилась музыка, без этого никак — она вдохновляла, скрашивала одиночество или способствовала к работе. Ему не хотелось петь что-то вроде обычной попсы — девочки и так вдоволь продемонстрировали её. Парень кинул быстрый взгляд на Усаги, которая с нетерпением ждала, когда он определиться. Хотелось, чтобы песня была особенной, возможно, понятной только им двоим, как в случае с диснеевской композицией. Ведь никто кроме них не знал, насколько это был интимный момент, только у них эта песня вызывает особые воспоминания. Но, к сожалению, вряд ли можно было ещё подобрать песен, которые звучали фоном в романтичные моменты, чтобы ярко вписаться в памяти. Поэтому приходилось выискивать такую песню, что точно бы смогла выразить его чувства. — Долго ты ещё? — нетерпеливо поинтересовалась Минако, нахмурив брови. Она начала вырывать пульт из его рук, но Мамору оказался сильнее. — Всё-всё, выбрал, — сказал Мамору, пытаясь удержать Минако, которая едва не упала. Он не успел увидеть, вот что именно ткнул, но он знал, что это что-то из репертуара Фрэнка Синатры.       Изначально парень был уверен, что это будет «My Way», не совсем подходящая под его изначальные критерии, и, тем не менее, прекрасная и не лишенная смысла. Но когда заиграла совсем другая мелодия, он внутренне сжался, узнавая, что именно это за мотив. — Ты как-то слишком хороша, чтобы быть настоящей, — начал напевать Мамору, понимая, что это именно та песня, которую ему хотелось бы спеть.       Джаз был ему по душе, особенно после Америки, где он был довольно популярен. И эта песня ему симпатизировала своим ритмом, вот только он никогда особо в её текст и не вдумывался. — В далёком прошлом любовь появилась, — пел парень, подолгу задерживая взгляд на своей Усако. Она вряд ли понимала половину, если не большую часть, текста, но он заметил, как она замерла на слове любовь.       Любовь… А что это? Столько терминов существует к этому незамысловатому слову. Мамору часто встречал это слово в своей жизни: в литературе, кино, музыке… Слышал, как влюбленные пары часто признаются себе в этом странном понятии. По отношению к себе он, может, и слышал подобное, но это точно никак не отображалось на нём. Сам же он вряд ли когда-нибудь по-настоящему любил, а если и говорил кому-либо такие слова, то явно подразумевая в них простую благодарность, привязанность. Что же для него любовь? — Я люблю тебя, детка. И если это вполне хорошо. Ты нужна мне, детка, чтобы согреть одинокой ночью. Я люблю тебя, детка, верь мне, когда я говорю, — взгляд Мамору был сосредоточен только на Усаги, а в голове его творился самый настоящий хаос. Каким-то образом он умудрялся петь нужные слова, при этом обдумывая их смысл. И для себя он понял, что любовь у него ассоциируется только с одной.       Знает ли Усаги Цукино английский язык? Нет. Знает ли она, что Мамору Чиба любит её? Да!