Последствия индивидуальных занятий

      Когда они вернулись из бара, Усаги охватила лёгкая паника — ей с Мамору предстояла первая ночь, которую они проведут вместе. Крепко ухватившись за локоть своего спутника, она пыталась унять сбившееся от волнения дыхание. Или это было вовсе не оно? Мотнув головой, Цукино ещё сильнее сжала руку возлюбленного, пытаясь отогнать прочь нелепые мысли. — Усако, всё в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Мамору, когда почувствовал настойчивое сжатие. — Абсолютно! — тут же заверила его Усаги, для достоверности даже пытаясь улыбнуться своей фирменной широкой улыбкой. — Просто немного устала, засыпаю на ходу. — Уже скоро дойдём в номер, потерпи, — Мамору нежно ей улыбнулся, после чего состояние девушки совсем не улучшилось.       После той песни в баре ей было особенно дурно — она заметила, что Мамору выбрал композицию не специально, так просто получилось. Но ей очень хотелось верить, что всё это неспроста. Он пел искренне, а как улыбался! Кажется, на словах о любви Усаги и вовсе забыла о надобности кислорода. Просто утонула в его глазах, не веря в происходящее.       Искоса глянув на парня, Усаги задумалась о том, что за всё время их знакомства Мамору редко выражал свои чувства к ней. Да, он говорил ей комплименты, от которых девичьи щёчки нещадно краснели. Но о своих чувствах — очень и очень редко. Поэтому подобные моменты становятся для неё особенно ценными. Но… Усаги очень надеялась услышать слова о любви именно от него, а не через слова песен или стихов.       Наверное, она слишком много хочет. А как же? Сама-то не чаще выражает свою любовь к нему. Почему-то стеснялась или скорее ждала первого шага со стороны Мамору. Боялась быть отвергнутой, ведь если они встречаются, это же не значит, что он любит её? Люди вместе бывают по множеству причин, и любовь не всегда в этом списке присутствует. Но она отчаянно отказывалась в это верить, хотя бы из-за тех событий, что произошли всего лишь пару часов ранее.       Усаги тяжело выдохнула — раньше с подобным было гораздо легче. Она даже первая признавалась в своих симпатиях, не боясь быть отвергнутой. А с Мамору будто всё в ней переменилось, появилось другое представление об отношениях, да и вообще о жизни. И вроде бы звучало парадоксально — у неё есть вторая половинка, чего ей переживать? Наверное, хотя бы потому, что её парень уж больно красив и умен, слишком хорош, чтобы принадлежать ей. Она ведь всего лишь глупая школьница с двумя хвостами, а больше ничего о ней и не скажешь. — Спокойной ночи, мои пупсики! Богиня Любви дарит вам своё благословение! — успела крикнуть Минако, прежде чем Рей затолкнула подругу в их комнату. — Уж спасибо, — буркнула Усаги, стараясь не смотреть на Мамору, иначе сгорит от стыда, и даже вовсе не за подругу.       Очутившись в номере, она первым делом бросилась в душ, надеясь, что Мамору не захочет туда и сразу же уснёт, и им не придётся разговаривать. Где это видано, чтобы Усаги Цукино отказывалась провести вечер с любимым человеком? Но в тот момент ей хотелось сбежать абсолютно от всего. Жаль только от самой себя нет каких лазеек.       В душе она пробыла совсем немного — под струями воды особенно накатывали никому ненужные мысли и размышления. Но когда она вышла, Мамору не уснул, даже не разделся. Только расстегнул первые две пуговицы своей тёмной рубашки, которая неимоверно его красила, даже слишком! Он выглядел чертовски сексуально… Таким парням как Мамору Чиба определённо стоит строго настрого запретить носить облегающие вещи! Иначе Усаги хватит инфаркт, не меньше. Или правильнее было назвать какой-либо сексуальный термин? — Ты чего застыла? — спросил Мамору, поднимаясь со своего места. Он почти вплотную подошёл к Усаги, отчего та ещё больше сжалась, сильнее обхватив узел полотенца на груди. Слишком близко, слишком! — Слушай, с тобой всё в порядке? Ты не заболела? — Всё в порядке, Мамо-чан! — слегка дрогнувшим голосом отозвалась Усаги, стараясь придать своему голосу ровный тон. Скорее бы этот ходячий секс уже свалил в свой душ! — Ложись спать, — Мамору чмокнул её в лоб, направляясь в ванную.       Усаги с облегчением выдохнула, когда за ним закрылась дверь. Зря она его уговаривала на этот чёртов отдых, зря. Только навлекла беду на себя, не вовремя у неё разыгрались гормоны. И на фоне чего? Всего-то слова о любви услышала через песню. Повод нашла, подумаешь.       Мало того что внутри неё зародилось некое желание, так ещё и новый сеанс самобичевания ниоткуда нарисовался. Перебирая свой рюкзак, выискивая свою пижаму, она не могла отделаться от размышлений. А зачем, собственно говоря, она сдалась ему, чтобы признаваться в словах любви? По словам Мотоки, Чиба вообще не очень-то влюбчивый, и редко задумывался о наличии второй половины возле себя. Так чем же заслужила это место она?       Усаги с досадой пнула свой багаж, понимая, что не взяла с собой ничего, чтобы напоминало ночнушку, сплошные платья и красивые кофточки. В купальнике теперь что ли спать? Хорошо, что хоть бельё взяла, не то действительно пришлось бы ночевать в плавках. — Ты чего ещё не спишь? — из душа вышел Мамору, вытирая полотенцем волосы. В отличие от Усаги, он был гораздо предусмотрительнее — взял с собой сменную одежду. — Решила меня соблазнить своим полотенцем? — Я просто забыла пижаму! — Усаги моментально вспыхнула от смущения (и гнева), отводя взгляд в сторону окна, откуда открывался вид ночного городка. Вспомнились слова Мамору, сказанные ей перед пляжем. Потом от меня не отделаешься. Ей срочно требуется свежий воздух. — Держи, — она встрепенулась, когда услышала голос Мамору возле себя. Усаги недоумённо посмотрела на лицо парня и только через секунд тридцать сообразила, что он протягивает ей одну из своих футболок. — Не будешь ведь ты спать в полотенце. — Ага, голышом, — съязвила Усаги, принимая из его рук одежду.       Отвернувшись, она стянула полотенце и быстро натянула на себя тёмную футболку, от которой пахло им. Она совсем не понимала, откуда столько раздражения в её словах, Мамору ведь ничего такого не сказал и не сделал — он вёл себя как и всегда. Так чего она выпендривается? — Давай спать, Усако, ты какая-то без настроения, — Усаги резко развернулась к парню, уловив в его словах нотки обиды. — Прости, я просто устала, — она порывисто кинулась к нему на шею, пытаясь сдержать слезы. Вот что она делает? Сама же всё портит, а потом обижается, что получается вовсе не так, как хотелось бы. — Точно всё нормально? — спросил Мамору, заглядывая ей в глаза. Он обнял Усаги в ответ, отчего футболка чуть приподнялась к её бёдрам, обнажая немного округлую попку, но он честно старался туда не смотреть. — Если что-то не так, ты всегда можешь мне об этом сказать. — Да, всё хорошо, — улыбнувшись, она чмокнула его в губы. — Давай спать.       Мамору улыбнулся ей в ответ, пристраивая Усаги у себя под боком. Она хотела поцеловать его гораздо смелее, нежели простой чмок, но понимала, что тотчас же захочется чего-то больше. А Мамору, вроде как, жизненной энергией не блистал, да и про свои же слова не вспоминал. А его двузначные подколки не воспринимала, думая только о том, что это всё не всерьёз.       Устроив свою макушку на юношеском плече, Усаги очень надеялась скорее уснуть, но размышления никак не хотели покидать её голову. Может, ей стоит первой произнести эти три важных слова? Но вдруг, таким образом, она поставит возлюбленного в неудобное положение? Его заминка уж точно не сделает её спокойнее.       Он сказал, что она может рассказывать ему всё что угодно, делиться любимым. Так, может, всё-таки стоит поднять эту тему? Решаясь несколько минут, Усаги всё-таки приняла решение. — Мамо-чан, — произнесла она, но Мамору лишь что-то промычал ей в ответ, сильнее сжимая руки вокруг её талии.       Во сне парень выглядел таким миленьким, она даже невольно улыбнулась, наблюдая за его расслабленным лицом. Какой же он красивый! И только её… Может, ну их эти никому ненужные размышления? Всему придёт своё время ещё. А пока ей стоит насладиться их первой совместной ночью в одной постели…       Проснулась Усаги рано — она не видела время, но чувствовала всей своей натурой, что ещё утро, даже не обед. Тому доказательство было хотя бы то, что Мамору всё ещё сопел, уткнувшись носом ей в шею. Во сне он немного сполз, из-за чего в кровати она была выше, чем он.       С нежностью проведя по тёмным прядкам его волос, она немного вздохнула. Желание поговорить на интересующую тему нисколько не исчезло — после сна только наоборот подкрепилось. И зачем ей это только? Чем не устраивали те несколько месяцев, что они вместе. — Я люблю тебя, Мамо-чан, — выдохнула Усаги, быстро касаясь губами щеки Мамору. Может, ей удастся ещё несколько часов поспать. — Я тоже тебя люблю, Усако, — услышала она шепот, едва улеглась обратно на подушку.       Подорвавшись в кровати, Усаги с недоверием уставилась на парня, широко распахнув глаза — сон тут же как рукой сняло. Он любит её! Только вот, кажется, Мамору всё ещё спал. Но это нисколько её не смутило — говорят, люди во сне произносят то, о чём молчат. — Ты чего так светишься? — Мамору разлепил глаза спустя несколько минут, за которые Усаги так и не оторвала от него взгляд, счастливо улыбаясь. — Какой же ты у меня непостоянный! — деловито произнесла Усаги, навалившись на него. — То чего я грущу, то чего я свечусь. Определись уже как лучше, Мамо-чан! — Просто очень за тебя переживаю, — улыбнулся ей в ответ Мамору, после чего потянулся к телефону на тумбочке. — Только восьмой час, рано ты проснулась. — А Мамо-чан любит меня! — на радостях произнесла она, даже не замечая, что почти что прокричала эти слова. — Я слышала, как ты говорил это во сне! — Что? — Мамору, кажется, смутился, уставившись на неё. — Я тоже тебя очень и очень люблю! — искренне заявила Усаги, готовая даже запрыгать от радости. Она даже бы завалилась в соседний номер к подругам и каждой бы прокричала это. Но это ещё успеет сделать — а пока она рядом с любимым. — Спокойной ночи, — буркнул парень, переворачиваясь на живот.       Усаги немного рассмеялась, наблюдая за тем, как Мамору старательно делает вид, что спит. Сев на колени, она наблюдала за возлюбленным, уже представляя, как замучает его позже, позабавиться с его смущения. А пока у неё эйфория, ведь она — любима!