Красивая

       Риэйна — красивое имя. Витиеватое, текуче-плавное.        Камелия — красивая фамилия. Тонкая, цветочная, запоминающаяся.        Риэйна Камелия сама — красивая и прекрасно об этом знает.        На ноге, чуть выше колена, у Риэйны совсем некрасивая метка (Пара Риэйны, конечно же, совсем не могла умереть так некрасиво, и Риэйна решает, что её Пара мёртв (или мертва) уже давно — и они никогда не встретятся), поэтому она впервые берёт чулки в чёрную полоску. Самые красивые, разумеется. К чулкам нужна другая одежда, и у Риэйны впервые появляется странное и не очень привычное для неё светлое платье: блузка с длинными полосатыми же рукавами с кружевными манжетами, чуть заниженная талия и короткая, но плиссированная и многослойная юбка.       Это красиво, поэтому Риэйна только за, когда отец предлагает ей выбрать себе что-нибудь в этом же стиле для нового приёма. Пусть юбку и приходится делать длиннее, а с длинным подолом невзначай бить эти кошмарные подарочные вазы и отдавливать многочисленным дядюшкам ноги куда неудобнее, но правила не для того писаны, чтобы их вот так нарушать.        Правила писаны — это важно, это почти что самое важное.        Риэйна — не единственная ребёнка в Семье. Вайз — всего лишь воспитанник, телепат-самородок, плохо переносит людей, проводит почти половину времени в путешествиях с дядей или в одиночку, хотя это до ужаса опасно, и дома бывает где-то дней двенадцать за месяц, зато пока дома — почти не отходит от Риэйны (правда, остаток предпочитает тратить на разговоры о собственном даре с лэйрэ Кохэйри или своим Учителем), чрезмерно придирчив, но тоже красив. Безумно, сказала бы Риэйна, да только других в её Семье и быть не может.        У Риэйны есть кузина. Она упорно требует, чтобы её называли «Риччи», но Риэйне куда больше нравится элегантно-тягучее «Алана» (в честь Магистр Аленти Аква, Чёрной Целительницы и Хозяйки Морей; да, Магистр — само совершенство, потому что никто иной не может быть Стихией); кузина красива, но красива иначе: на ней всегда светло-светло-голубое платье, всегда в руках скрипка, всегда на одной ладони перчатка, всегда необъяснимо взлохмачены и стоят почти дыбом рыже-золотые волосы, всегда широко распахнуты серо-голубые глаза. Кузина Алана старше на четыре года — ровесница Вайза, совсем другая и чересчур легкомысленная.

***

       Риэйна ведёт тонким пальцем по обложкам книг в библиотеке лэйрэ Кохэйри (мелодичное по звучанию, но такое странное имя — Запятнанная), всматривается в аккуратную вязь на страницах выпавшей из ряда книги и ещё не знает, что обозначают эти изящные линии (а наёмная убийца Кохэйри Юдзу ставила защиту, но книгу принесли сюда уже после, и Кохэйри не желает думать о том, что случилось бы, сумей Риэйна прочитать тонкую нить Тёмной Клятвы).        В восемь лет очень красивая Риэйна Камелия решает, что хочет работать с книгами. Такими же красивыми как та, первая, но, к счастью, это она не проговаривает вслух.        Впрочем, даже и не считая книг, дел на удивление много: поговорить с тётушкой «сестрёнкой Бель», повисеть на дядюшке «икс», выпросить у дядюшки «игрек» (да, именно так, потому что, вообще-то, официально их сейчас дома нет) мусс для волос, он ведь скоро поедет в экспедицию, вежливо похихикать в кулачок над ещё двумя дядюшками (много), отчитаться перед дедушкой Тысячелетним об успехах за неделю, обсудить с матушкой Трициан новые веяния моды, она же придворная магесса, она знает (матушка прекрасна! Хотя и «крута», как сказал Вайз, тоже), отговорить отца рвать деловые отношения с семьёй, намекавшей, что не прочь породниться через Риэйну или Вайза (они ужасны! Ну, или просто Риэйна не хочет находить в этих семьях что-то хорошее)…        А ещё Вайз, да. Вайз — отдельный пункт.

***

       В двенадцать всё становится немного сложнее, потому что книги не терпят духов и острых пилочек, книги старые, и с ними сложно правильно обращаться, но Риэйна ведь хочет работать с книгами, поэтому упрямо штурмует неприступные баррикады: ведёт запутанные, сложные беседы с лэйрэ Кохэйри, вежливо здоровается и не отходит от этикета ни на шаг в разговорах с отцом (тот не выдерживает и отступается), говорит нормально только с Вайзом: он понимает! Понимает, и даже приносит Риэйне в библиотеку плед, мгновенно становясь лучшим-лучшим-лучшим разумнмы во всём мире; это не может преодолеть даже то, что Риэйна на день рождения получает наконец вожделенные и абсолютно прекрасные «Яды и противоядия» Мэтрессы Темпеста и «Тёмное Исцеление» Магистр Аква. С личными автографами! Риэйна не знает, чего лэйрэ это стоило, но безумно ей за это благодарна.        В двенадцать всё ещё красавица Риэйна выясняет, что книги — это совсем не всегда красиво, но от решения своего не отступается.        А ещё в двенадцать её представляют его Высочеству принцу — и нет, Риэйна против! Как показывает один вынужденный приём общения, их Высочества принцы — субъекты совершенно в повседневной жизни — в отличие от тех же приёмов — непригодные (вторую часть фразы она вычитывает в книге из библиотеки лэйрэ Кохэйри, но ей очень нравится этот формализм). И Вайз понимает, а Вайз — куда лучше его Высочества — хотя бы потому, что его Высочество навряд ли умеет читать чужие мысли и уж точно не знаком с теми, кто умеет взламывать любой замок и прекрасно фехтуют (речь, разумеется, об Ученице и младшем брате лэйрэ Кохэйри — Кайдан Ли и Кохэе Юдзу).

***

       В четырнадцать у Риэйны остаётся всё меньше свободного времени, потому что успеть надо очень много; белое платье красиво, но быстро пачкается, и пусть уж лучше будет хотя бы сиреневое (так говорит Ай-сан, а она знает всё на свете — кроме того, что вправду нужно Риэйне прямо сейчас).        Ай-сан — давняя знакомая лэйрэ Кохэйри и кураторша Риэйны в Архиве Сигма, у Ай-сан красивые красные волосы и глаза, а ещё лэйрэ почему-то говорит, что Ай-сан «отшила» дядю (того, который «икс») Риэйны. Это странно, но у Ай-сан никто не задерживается долго. Ещё Ай-сан иногда невесело шутит, что если ей «кто-то нравится — значит минимум — козёл», и что всё чаще склоняется к мысли «с такими кавалерами лучшая пара — Кохэйри Юдзу»; лэйрэ Кохэйри на это только улыбается. А ещё у Ай-сан есть кошка, чёрная кошка, как ведьмам положено, а у отца Риэйны на кошек аллергия, поэтому единственный выход — идти к Ай-сан. Некрасивой метки у Ай-сан нет вовсе, но, кажется, Ай-сан и без неё неплохо.        Впрочем, Риэйну эти вынужденные изменения устраивают, потому что Риэйна красива сама по себе, а не из-за цвета одежды (так говорит отец), к тому же, короткие фиолетово-лиловые волосы чудно подчеркнёт пара браслетов в светло-сиреневых тонах, заострённые уши скроют две аккуратные прядки, на светлую кожу обратить внимание заставит светлое же платье, а чёрные глаза могут показаться даже шоколадно-карими или тёмно-синими, если уметь подобрать одежду и освещение; (и никто ни за что не увидит, как светлая кожа сереет, на лбу проступают стигматы и вся чернота глаз стягивается в вертикальный зрачок, а радужка наливается безумным золотом, — потому что это не подходит красивой девочке).        Вайз полностью согласен с каждым из утверждений. В следующий раз он привозит с собой просто великолепные украшения, и да, Вайз всё ещё лучше всех.

***

       В шестнадцать, после малого совершеннолетия, к красавице Риэйне всё чаще обращаются сухим, зато запоминающимся и уже узнаваемым «архивариус Риэй». Это немного обидно, конечно, но Риэйне, пожалуй, даже нравится. Ай-сан ведь раньше тоже звали «Лива», а сейчас — только «Ай-сан» и, тихим-тихим шёпотом, — «Ведьма Ай». Риэйну шёпотом поминают пока немногие, но она не против «Акуму». Чем может быть плох кошмар? Кошмарная красота — это почти «ужасно красиво», да, спасибо за комплимент, нет, вечером занята, куда вы собрались так быстро, не забудьте заполнить формуляры и предоставить все документы.        Ай-сан этими формулярами и документами, кстати, камин топит. Красиво.        Впрочем, «Мечта» звучало бы лучше… Хотя нет! Да, Мечта, правда, не ваша. Вот, самое оно!        Да, архивариус — не книжник даже вовсе, но ступенька к этому званию. И Ай-сан тоже в своё время — интересно, а какое оно было, время Ай-сан? — называлась «архивариус Ай», и Вайз — Вайз же понимает…        Порученец Кохэй назван «Справедливым», но в глазах Риэйны он несколько уродлив (не внешне, но внутренне: что-то прекрасное, всё же, есть в каждом — например, он до сих пор отлично фехтует, хотя и проиграет и Кайдан, и, наверное, кузине Алане), не может она считать красивым человека, способного прийти на оглашение завещания, хотя в это время проводились учения (Риэйна не интересовалась, нет-нет! Просто Кайдан, когда они читали приглашение на праздник, собственно, из-за звания порученца, любезно поделилась этим фактом с, кажется, всем зданием; было сложно не услышать), но неспособного во время увольнительных прибыть на похороны двух пустых гробов. Конечно, лэйрэ Кохэйри и отчим кузины Аланы живы или скоро такими станут, но это знает Риэйна, потому что лэйрэ оставила ей (вообще-то отцу, но папе они так и не достались) те самые красивые книги из библиотеки, а порученец Кохэй мог бы и явиться для приличия. Ну, ещё Ай-сан действительно стоит меньше пить и больше следить за речью.        А Риэйна не ребёнок же совсем, Риэйна видит (и слышит, и замечает, и очень удивляется, что не замечают другие, но на всякий случай набрасывает на кузину Алану и Кайдан «полог невнимания»), как реагируют друг на друга кузина и Кайдан, а потом они становятся красивыми по-особенному, но это, разумеется, слишком личное и все-все-все (сама Риэйна тоже) резко слепнут.        Вайз понимает все изменения, и это — самое главное.

***

       В восемнадцать Риэйна окончательно превращается в «Риэй», и единственными ниточками, связывающими эту архивариуса Риэй с прежней красивой Камелией, остаются Вайз, Семья и рваная, резкая, грубая и — теперь — идеально подходящая своему имени Кайдан; Кайдан двадцать два (Вайзу тоже), и она не то чтобы красива, но всего полгода назад Кайдан такой была. А после умирает кузина Алана, и теперь Риэй обидно и за кузину (такая глупая смерть), и за Кайдан, потому что она свою красоту теряет и от той красоты у неё теперь всего только серебряная лента, которую Риэй сама помогала кузине выбрать в подарок, и которую кузина так и не успела подарить, да катана лэйрэ Кохэйри (хотя Кайдан, конечно, зовёт её «сенсей»).        Риэй хочет себе именно такую кузину: язвительную, но умеющую чувствовать момент, понимающую, когда надо просто смолкнуть и отойти в сторону, много читающую и (обязательно и просто главный критерий) именно Кайдан Ли. Не столько даже из-за этого, сколько от того, что Учитель Вайза, вдруг оказавшийся старшим братом Кайдан, с этим один не справляется, это заметно, а Кайдан сильная, но даже ей иногда надо просто плакать, а не материть всех вместо.        Риэй не может помочь Кайдан; только сидеть рядом и пить горькое вино, как год назад вместе с ними рядом сидела Ай-сан.

***

       В двадцать два года Риэй кузина Алана снова жива, Кохэй уже маршал и не так уж и плох, к тому же, фехтует опять прекрасно (не отлично) и порой заглядывает в Архив поспать или спрятаться от своего оруженосца, Вайз — мастер допроса, а архивариус Риэй, должно быть, может снова назвать себя Риэйной Камелия, но сил на это не хватает отчего-то.        Вайз исчезает на полгода почти, а вернувшись — кладёт ей ладонь на плечо, протягивает аккуратную цепочку с кулоном-артефактом, сам защёлкивает замок и ободряюще улыбается.        Кайдан (и Кохэю) тоже уже двадцать шесть, и они почему-то понимают (а Кайдан ещё и мрачнеет день ото дня и это тоже можно понять: вместо только начавшей за те полгода «оттаивать» (хотя скорее наоборот — остывать) «Ричарт» с Кайдан снова служит «Уолкер». Риэй думает, что Кайдан просто чем-то нравится страдать, потому что они с рыженькой Лилит чудесная пара, ничуть не хуже (пусть так говорить она не станет ни в коем случае), чем Кайдан и кузина Алана, но Лилит как обычно понимает всё одной из первых и: «Мне нравится Кай, но ей определённо нужно не совсем то, что могу дать ей я», а глаза у неё в этот момент совсем золотые).        До сих пор застывшая на отметке «двадцать один с половиной» кузина Алана — нет; кузина Алана всё ещё зовёт её «кузиной Риэйной» (хотя куда чаще — злым или саркастичным, всегда с ударением на первое слово «кузина Камелия»), но у кузины амнезия и ей вообще прощается очень много, в том числе и то, что прощать нельзя ни в коем случае. Даже Кайдан и Кохэй терпят, а их за три недели оскорбляли, кажется, больше, чем за все предыдущие двадцать шесть лет, так что Риэй терпит вместе со всеми и еле сдерживается, чтобы не сказать в ответ, что с перчаткой кузине Алане было много лучше. Кузина всё равно не помнит.        А Кайдан обидится.