Смерть-Сэтл. Трахайся, чтобы выжить

Третья пара участников (человек/нимф) Парень медленно поднялся с пола, опираясь о стену. Наконец твоя отвратная рожа-лапа исчезла… — подумал Руслан, но радость оказалась недолгой. Стена, выложенная грубым камнем, за его спиной просто испарилась. Теперь просторная комната потрясала размерами — она превратилась в зал. В конце образовавшегося зала он увидел изящное обнаженное тело. Тело, принадлежащее необычному существу. Оно, это существо, судя по всему, тоже наблюдало трансляцию с ведущим, мистером Ви. Парнишка опасливо подходил ближе. Он нехотя перебирал ногами, но любопытство брало верх над самосохранением. «Что это?» — Простите… эм, вы меня слышите? — обратился паренек к существу. Он остановился на расстоянии около десяти метров, но темный свет не давал разглядеть это создание получше. — Кто вы? — спросил парень, догадываясь. Похоже, «это» было его напарником. Существо молчало. Лишь несколько секунд спустя оно выдавило то ли всхлип, то ли отказ от диалога, как бы, поскуливающим голоском. Оно по-своему прекрасно… «Кожа!» — определил парнишка. Кожа очень бросалась в глаза на фоне грязного камня. Кожа была светло-сиреневой, в некоторых местах — лиловой, чуть поблескивала мелкой пыльцой. Длинные волосы до основания ягодиц нежно-фиалкового цвета отливали глянцем. Тощие, девичьи босые ноги подгибали пальцы от холода. Вся фигура такая хрупкая, девчоночья. И кое-что между ног, четко дающее понять, что перед ним НЕ ДЕВУШКА! — Простите, я… кажется… я ваш напарник! — постарался четко выговорить парень. — Меня зовут Руслан, а вас? Существо убрало с лица пряди, обращая взор на собеседника. Руслан впал в гипнотический ступор. Огромный лиловый глаз смотрел на него, щурясь, чтобы удержать розовые слезинки, похожие на сукровицу. — Привет, — сказало существо. — Значит, ты тот, с кем мы вместе умрем, напарник… — Вы… ты… вы, что? Плачете? — Ну да. Не хочется умирать как-то. — Да ладно вам! Ты кто-то из бессмертных? — Руслан еще не решил, как обращаться к существу: официально или попроще. — Я — нимф. — А я — обычный человек, черт подери, я даже, блядь, девственник! Понимаешь? Руслан чувствовал, что морок энергетики нимфа проходит. Четкое осознание того, чем здесь предстоит заниматься, ударило в черепушку, словно молотом по наковальне. — Я не бессмертный, — молвило существо, — здесь, увы, нет. Оно приблизилось, с любопытством осматривая парня, с таким же, как и Руслан до этого глядел на него: — Как же ты тогда прошел отборочный тур? — Не знаю. Мне сказали, что из-за моих пошлых мыслей я принят в какой-то, бля, дай бог памяти, этот… как его… Секс-Сэтл… — Верно, — кивнул нимф, — интересно, что нужно думать, чтобы попасть сюда, будучи человеком. А что такое «девственник?» — Блядь, это значит… что… что мы умрем первыми… Тут прекрасное создание разрыдалось пуще прежнего, совсем как это делают люди. — Слышишь?! — заорал Руслан, тряся это чудо за плечи. — Не тебе тут вопить! Я вообще за хлебушком вышел! Я должен был сейчас на пары идти в Медуху! — Как это? — удивился нимф. — Очень просто, как на пары ходят… — А как? — Руслан понял, что напарник ни слова не поймет. — Тебе рассказать, как я сюда попал? — существо закивало. — Ну слушай, — это был единственный способ прекратить истерику. Лирическое отступление (Руслана Арцибашева) Питерский холод, вьюга, безостановочный ветер, постоянно продрогшее тело. Квартира одногруппника, отпетого ловеласа. Чай? Кофе? «Джек Дэниэлс» с колой? Да какая разница? Я знаю только, что искренне хочу умереть. Не существовать на этом свете, и точка! Я помню только его напрягающийся от поступательных фрикций упругий зад, яркие ямочки по бокам на ягодицах, бедра, конвульсирующие от приближения оргазма. Антон! Ну, еб-твою! Если бы ты четко дал мне понять, что ты не гей, Антончик, сука… То чувство, когда твой любимый сокурсник трахает на чужом, проспиртованном, прожженном тысячей дырок от упавших кропаликов, дребезжащем матрасе твою же сестру… О, охуенное чувство! Антон, я-то думал, мы с тобой, вместе, ты и я, бля… Ладно, мне суждено сдохнуть девственником… Тоха плавно, ритмично входит в Юлю, поместившись меж ее разведенных коленок. Икрами, оголенными стопами она цепляется за бедра Антона и, наконец, плотно обнимает его талию ногами. Словно тесак под дых, тот факт, что на ее месте должен быть я. Но чертовы звезды опять как-то неправильно сошлись, мать их! Я наблюдаю, как движения Антона становятся размашистей, темп ускоряется. Я могу видеть бьющиеся о промежность Юли упругие, соком налитые яйца. Антон вгрузает, прямо-таки утопая в безразмерности дамской дырехи… Ах, Антон! Правдива рифма. Гандон… забыл… надеть… А-ха, смех мой не веселее смеха утопленника. Он долбит ее пользовательскую щель, входя в с отчетливым звуком открывающейся бутылки шампанского, мерзкой вылетающей пробки. Юля хлюпает и стонет, будто ей это нравится. Извернувшись под каким-то нереальным углом, закинув левую ногу Тохе на противоположное бедро, Юля начинает стонать громче. И теперь, с этого ракурса, мне представляется вид на покрасневшее, мелькающее туда-сюда, внутрь и обратно, хозяйство. Вздыбленный почти вертикально хер еще чуть-чуть и выпрыгнет из влагалища, помещаясь там очень свободно. Можно, конечно, представить, что Антон просто наносит удары ножом. Что он лишь пытается перепилить Юлю на две части, но легче от этих мыслей не становится. Руки Антона держат подлокотник дивана, Юля под напором его жаждущего освобождения члена извивается и мнет соски то ему, то себе. Грудь ее плавает как желе, от бурного соития перемещаясь по телу от ребер к подмышкам. Не то чтобы моя чувствительная душенька не догадывалась, что ты можешь трахать девчонок, Антош, все дело в другом. Во-первых, Юлю с натяжкой можно назвать девушкой, а во-вторых, я уже слишком влюбился в тебя за эти три курса Медухи, мудак. Не в силах выносить обиду предательства и звуки, издаваемые людьми при активном сношении, я улетучиваюсь в направлении кухни. Морозный воздух из форточки. Глотаю дым, пока зимнее дыхание покрывает губы инеем. Я вспоминаю лагерь в Анапе, где мы с Тохой спали в одной палатке и я дрочил на его спящий профиль, боясь разбудить. Теперь же, думаю, мой писюн больше никогда не встанет ни на кого, ни за какие уговоры. Не успел я дотянуть сигарету до фильтра, как мычание в комнате стихло. Через полминуты в проеме кухонной двери появилась Юля, прикрытая легким халатом. — Э, уе, закрой окно, дебил! Дует, ебта! — просит сестра. Затем она заглядывает в холодильник, кривится: — Че, пожрать ниче нет? Ты че не купил, паскуда? — Я пожимаю плечами. — Не видишь, я парня завела? Хорошо, что ты его не съела, — думаю я не вполне уверенно. Антон молчит, и сохранность его под вопросом. — Хоть за хлебом сгоняй, утырок! — вежливо обращается ко мне Юля. Так я и ушел среди ночи. Круглосуточный далековато от спального района, и места тут довольно злачные. Но для меня это был малоебущий фактор. Позднее местные газеты напишут и листовками поклеят стены на райончике: Распространите информацию о поиске Руслана Арцибашева. Ушел из дома и не вернулся. Свяжитесь со службой спасения, если увидите юношу: на вид 17-18 лет, шатен, голубые глаза, на левом запястье татуировка в виде надписи: «Спасибо, Санта, за Антона».