Смерть-Сэтл. Трахайся, чтобы выжить

Двенадцатая пара (ведьма/янус) Ведьма Кассиопея профилировалась на смертельных проклятиях и целительстве от своих же порч, мошенничала понемногу в собственной частной конторе во вселенной ворожей. А тут вдруг бац, такое… Подставляйся теперь всем на растерзание, причем в самом тривиальном смысле. Любовные отношения и все, что с ними связано, она считала скукой смертной, а тут НЖ и ГЖ вдруг решили за нее привнести в эту скуку перчинки в виде угрозы смертельной. После такого быть приветливой ведьмой она и не думала. Без лишних разговоров пошла по направлению портала и перенеслась к живописному крохотному водопаду в горах. Пока все шло гладко, все в рамках приличия, не учитывая, конечно, что ключевая вода в горном роднике лилась во впадину, похожую на член. И ведьма не решилась оттуда пить. Наверняка, то была ловушка. Она бы могла заколдовать воду, обладая этим ценным навыком ранее — могла вызвать любую жидкость прямо в свою пригоршню. В своей коммуне ее знали как Кэсси — укротительницу стихий. В ее ведьмовском арсенале действительно были некие формулы, позволяющие управлять стихиями. Но насколько успешным будет их применение в сексуальном турнире — это загадка. Еще одна из таких загадок находилась рядом с Кассиопеей. Напарник, ее обуза в свободе передвижения. Он — натуральное сборище загадок. — Послушайте, милочка, вы не можешь отходить от меня так далеко, — ласково обратился он к ведьме квартетом из четырех голосов. — Нет, сам послушай, держись от меня подальше! — Я бы с радостью… Кэсси поплелась на другую сторону каменной чаши, куда впадал родник, пиная сапожком мелкие камни. Как и всякая ведьма, Кассиопея варила зелья и проводила обряды для массы существ. Она заряжала амулеты на удачу в том числе для некоторых представителей Жюри, персонала игровой зоны, болельщиков. Делала расклады и астрологические прогнозы на победителей, предсказывая итоги с использованием различных оракулов. Лишь только янусы к ней за услугами не обращались — они жили в своем обособленном мирке. А те, кто не был потенциальными клиентами Кэсси, интересовали ее в меньшей степени. На этого же из янусов, приставленного к ней, хотелось бы напустить элементалей из ручейка и пусть разбираются сами. Янус попался не из приятных. — Постойте, мы обязаны держаться вместе! «Эдакий зануда! Нет. Эдакие зануды!» — ведьма развернулась на каблуках, раскрошив гальку, лицом к четырехликому. — К какому из твоих лиц мне обращаться? Кто у вас тут главный? Как там в твоем клане? — У меня не клан… — Да мне вообще розово, что там у тебя! — Я — Просветительский. Мой титул, а также имя, образованное от титула, нарабатывались мной тяжелым преподавательским трудом… Четыре лица януса соединялись щеками и челюстью, вливаясь скулами без промежутков, составляли крестовину, если смотреть с высоты лысой макушки. Он безумно раздражал ведьму нравоучительными и беспечными репликами, при том одна личность могла скупо поучать, другая сторона — наивно веселиться. Его лица отпустили уже кучу реплик в ее адрес, притом вразнобой, и каждому рту было, что сказать насчет Кэсси. Если бы она всех их слушала, то с ума сошла очень быстро. Черты его лиц были примерно схожи. От лица зрелого мужа ко взрослой женщине и от смазливого юноши до девчонки. Одно лицо в разных возрастах и с убыванием, либо с прибавлением тестостерона. — Давай сразу выясним, я не ищу союзника… общение с тобой, янус, в мои планы не вписывается. — Сэтл-арена вписала меня в ваши планы, дорогуша… — Вот именно, это только ради… — Поэтому вашего ценного мнения никто не спрашивает… — Так, закрой свой… свои рты! Вот и полюбуйся, что ты наделал, — вода из источника скрутилась воронкой и стремительно полилась вверх, обратно к истоку, начхав на законы физики. — Не говорите со мной одновременно! — Да ты сам говоришь с собой одновременно! — Мы ничего не добьемся воплем… — Ой, мы уже сремся тут несколько минут! — Это потому что вам, мадам ведьма, стоило проявить хоть каплю уважительности. И я рекомендую вам называть меня по имени. Меня называют Просветительский, поскольку я учитель и принадлежу к иерархии… — Ой, бляц, кте? Учитель? Девятку мечей мне в уши, — Кэсси подкатила глаза. — Учитель. Сэнсэй. Наставник. Гуру… — А ты знаешь, кто я? Наследница магической крови в двухсотом поколении, я — ворожея класса люкс, травница премиального уровня, стихийной и звездной магии мастер, каких поискать, зельеварша от природы… — Я за вас рад… — опять перебил Просветительский. Как сказал его друг, магистр янус Проверяющий: «есть такой спор, в котором не рождается истина. В котором ничего, кроме глупости, не рождается». И этот спор с ведьмой можно смело причислить к таковым. Тем не менее, они продолжили. Создавалось впечатление будто они знают друг о друге что-то плохое. Внезапно в кустах зашуршало — из поросли жухлых акаций выпрыгнул паук размером с прикроватный пуфик. За ним показался еще паучок, похожий на пуф более пушистый. А в следующий миг кустарник подмяло под себя овальное туловище запыленного цвета паукообразного размером с человеческий рост. Восемь тонких и ворсистых ног вынесли его на камень, восемь пар глаз воззрились на Кассиопею. Боковые глаза под роговидными отростками скосились влево — там брела самка, которая была значительно крупнее. Средняя пара глазок уставилась на Просветительского. Лобные глаза следили за паучатами, а теменные — моргнули приветственно. — Здравствуйте, — сказал янус передним лицом. — Знаешь их? — заднее лицо помоложе осведомилось у ведьмы в пол тона. — Супружеская пара арахнидов, ничего особенного. Паучиха с хитиновым фартуком на грудке, перенося брюшко в форме конуса, неся под ним шелковый кокон из липких нитей, сотканных спиралями, тоже моргнула участникам игры своими восемью глазками, мелкими, как арахис. Коричневый окрас спинки со следами серой пигментации заблестел салом. Острые щетинки и пушок на горбатых голенях приподнялись, чтоб сканировать обстановку. — Чего они хотят? — Меня, наверное. Накануне сделала себе ритуал на привлечение клиентов… — Готовилась к Сэтлу? — Кто бы говорил, янус! Твои знакомые, — Кэсси запрокинула голову, чтоб рассмотреть самку, и подхалимненько заулыбалась. Парные зазубрены в уголках рта, под подбородком беременной особи, радушно раскрылись, копируя улыбку ведьмы. Серебристая пряжа из паутины по обеим сторонам паучьей мордочки, добавляющая женственности, звякая, всколыхнулась. Симпатичная мамаша, что и говорить… — Арахно-свингеров, подыскивающих кого-то для разнообразия, среди моих знакомых точно нет. — Никого они не подыскивают. Водички попить зашли да и только, — тужа улыбку, отходила спиной Кассиопея. А водички-то и не было. Паучья детвора от пустой каменной чаши запрыгала к ней, будто у них лапки на пружинах. Она, разумеется, помнила арахнидов, являющихся спонсорами отшумевших в прошлом эоне игр, но… зачем об этом распространяться? — Глупый янус всю воду испарил, — оправдалась ведьма. — Переклад вины на меня не освободит вас, милочка, от намечающегося соития, — предупредило одно из лиц Просветительского. — Тьфу-тьфу! Никаких тут соитий не намечается! Правда? Пауки, к твоему сведению, когда хотят спариваться, стрекочут ножками! Учитель откопался… чему ты, блин, учишь… — всячески заговаривала зубы Кэсси. Наверняка эти кочевники здесь неслучайно и где-то поблизости есть паучья колония. Арахниды плетут саму ткань бытия, а в игре вариаций очень много. Они сюда по работе, и скоро уйдут — что-то из мыслей ведьма озвучила, однако супруги уползти не торопились. — У тебя самого восемь глаз, а очевидного не видишь! Приплод ждет гражданочка… кстати! Я могу сделать ритуал для удачных родов, хорошо? Кассиопея нацелилась улепетывать восвояси, пока янус стоял и своими четырьмя хлебалами щелкал. — Хорошо. Возьмите мою визитку, — извлекла из кармана мантии карту таро с указанием ее контактов. Поднялась завеса пыли. Взметнув одеждами, ведьма призвала в помощницы стихию земли для создания иллюзии, которая взбаламутила воздух, чтоб успешно сбежать. Она отлетела так далеко, насколько хватило сил, ущемленных наручником. «Пропади пропадом, учитель сраный», — радостно думала ворожея, приговаривая скороговоркою: — Ни колдуну, ни колдунице, ни рыжим, ни седым, ни смоляным, ни старым, ни молодым, ни умным, ни тупым, никому меня не раскрыть, не найти, по следу моему не пойти… Так приговаривала Кэсси, идя в неизвестность игрового поля, пиная камушки. В какой-то момент ее наручник окрасился красным. Расстояние не больше двадцати семи метров от партнера по турниру было превышено.