Смерть-Сэтл. Трахайся, чтобы выжить

Тринадцатая пара (драконида/бес) Пара под номером тринадцать прекрасно поладила, урегулировав без ссор свой вынужденный союз и направив его на обоюдное сотрудничество, а не вражду. Поэтому из отправного зала дружно ступила на тропу задания. Среди каменистой пустоши, пятнистой от мха и грибов, материализовались рептилия и привлекательный мужчина в самом расцвете сил. — Ого, я не смогу взбираться в гору… — сказала рептилия, исторгнув из пасти костры с искорками, обведя взглядом пространство. Драконида Алихаб не умела трансформировать облик. Впервые она приняла официальный вид получеловека; живя в стае, будучи чистопородной драконьей особью, такой необходимости не было. Ее клыки, шипы и когти заметно уменьшились — зато рептилья осанка постоянно клонит к земле. Хрящевой позвоночник еще не сделался вертикальным и лапам, эволюционировавшим в руки очень медленно, было гораздо проще стоять на четвереньках. Рудимент в виде хвоста, чем-то схож с крокодиловым, теперь давал равновесие младенца, пробующего первые шаги. — Держись, — очаровательный мужчина подхватил ее под локоть, сохраняя устойчивость, — так лучше? — Спасибо, это так мило. Разве бесы не должны быть злодеями? — Это догма, — белоснежно улыбнулся союзник. Очаровательный мужчина рядом с драконьей дщерью, действительно, принадлежал к бесам, и был он злодейски очаровательным бесом, имя которому — Тифонус. Алихаб попыталась тоже улыбнуться ему, но челюстной сустав еще мешал данной функции. Лишь по-доброму прикрыв кожистый брезент век с опаленными перламутром ресницами, пряча свои огромнейшие желто-коричневые глаза с болотно-зеленой короной в радужке по диагонали зрачка, кивнула она. Двойное веко снизу и сверху, плюс веки по бокам — и не видеть никакой несправедливости мира. Но! Она в игре! — Несправедливо нас сюда закинули… Ледниковая сопка, куда оба направились наобум, ничем не пророчила свидание с Питопией, правительницей Сизого хребта Дающих гор. Кроме того… здесь все горы в какой-то степени сизые. Отсветы от нескольких планет и низкие тучи раскрашивали вершины оттенками сизого, сизо-сливового, сиреневого, синего. — Знать бы… куда точно идти. Ладно, Алихаб, что-нибудь придумаем. — Тебя не огорчает, что мы здесь? — Грех предаваться унынию, когда есть другие грехи. Тифонус обладал шикарным, гладким, мускулистым телом, драконида же очищала поры от золотисто-охровых чешуек, растрескавшихся, как накипь по коже, мечтая: «скорей бы уже закончилась эта линька…» — Да, я даже не против. Обремененная своим превращением, тайно разглядывающая скуластое, небритое лицо и трапециевидный обнаженный торс товарища по команде, Алихаб скудно помахивала деформированными крыльями. Крыло со стороны наручника совсем усохло. Она практически всегда предпочитала летать. А вот хождение на такие расстояния, тем более в гору — адова пытка. Несправедливости в Секс-Сэтле было в избытке, но драконида не имела привычки спорить или кого-то осуждать. — Взгляни: сейчас мы спустимся и спросим у них, куда проследовать для встречи с альсеидой, — бес указал на дым от костра где-то в устье реки. Поднявшись крутым склоном, они остановились осмотреться. Внизу протекала большая река и, кажется, там проплывало какое-то судно. Как раз на берегу, дымившие костром, собрались разношерстные существа. — Думаешь, они скажут, куда идти? Ведущий рекомендовал избегать кицунэ. Они наводят любовную мороку. Благодаря отменному зрению, Алихаб увидела дружную кучку оборотнических девиц у костра. — Я и сам наведу, если надо. — В этом сомнений нет, — умение бесов напустить соблазнительный флер ни для кого не секрет, поэтому было решено идти. Спуск занял меньше времени, нежели подъем. Игроки быстро приближались к указанной точке. Еще издали, завидев добычу, нэко-кошечки с красивыми шкурками — замурлыкали, шушукаясь. Урчание их умиротворит любого (заодно затуманит рассудок). Несколько из них, в мягких рыжеватых шубках, плавно подкрались к Тифонусу, невесомо ступая на пушистых лапках, и начали обнюхивать его маленькими розовыми носами. К слову, не только кошки… Кицунэ — оборотнические лисы — выказали интерес своими большими хвостами с белыми кисточками, распушив их и настропалившись. После обнюхивания двое участников оказались вовлечены в целый хоровод из лисиц, ласок, пантер и пум, также принявших очеловеченный облик, подобно дракониде. Они обхаживали беса, терлись об него играючи, иногда выпуская черные закрученные коготки. Он им явно понравился. Алихаб они усадили подле костра, чтоб хорошенько познакомиться. Признав родственную душу, несколько красноглазых гиен выпрыгнули из огня навстречу драконьей деве и стали неприлично тереться, буквально намазываться на ее тело. Палевая пума тоже стала путано гладиться об нее, отклоняясь в разные стороны и спускаясь все ниже, задевая груди, обняв первым хвостом поперек талии, вторым хвостом щекоча промежность, остальными хвостами шаря в волосах, которые едва успели образоваться из диадемы хрящиков, ведущих к спине дракониды. К пуме стремительно подключилась пантера с очень гладкой на ощупь шерстью, привнеся ряд новых ощущений массажу головы. Алихаб не теряла бдительности, даже когда красавица-гиена с насыщенно медным узором использовала ее в качестве когтеточки — это было приятно. От смены облика драконий силуэт представлял собой хрустящую корочку в огненно-оранжевой оболочке. Все чесалось и возгоралось. Гиены огненные заядлыми трениями добывая пламени для костра, чиркали, как спички по телу Алихаб. Но! Она не позволяла ощущениям захватить себя в плен, хотя — тот еще пиротехник. Чесотка и пламя — необычный кайф. Однако драконида понимала, что ей надо. Помня о задании, а также тайком подсматривая за бесом, Алихаб понимала и то, что этим горячим особям надо от нее. — А, так ладно, девушка… а… подскажите дорогу… — начала она, на что элегантная пантера с иссиня-черной шерстью задрала перед ее лицом хвост, будто там находится компас. Затем пума, обласкивающая ее множественными хвостами, приникла своей уплощенной мордочкой к интимному месту дракониды. Ее вагина была снабжена устройством защиты от нежелательного проникновения, но уже источала пар. Дымились густо и алые писички гиен — там, наверняка, жарко, как в бане. Наблюдая за Тифонусом, сама она разгорячилась еще больше, поэтому и сунула руку под хвост пантеры. Ощутив пальцами тугую, вязкую ямку, отнять руку Алихаб теперь не могла. Нечто жгучее внутри сжало ее пальцы. Втягивающая сила вобрала сразу запястье. — Как тебе девчонки? Прикольные, да? «Рада, что поинтересовался моим мнением», — ответила бы драконида, чью руку засосало по локоть, однако в тот момент: пума подняла кверху многочисленные хвосты и обнажила под каждым — не менее жгучую ямку. Каждая из этих ямок нуждалась в особом подходе. Но у нее, увы, только две руки… одна из которых в деле… точнее в теле. В теле женщины-пантеры… увязла совсем глубоко. Чем сильнее она пыталась вытащить руку — тем сильнее внутри сжималось. И когда Алихаб повязали по рукам и ногам, ей оставалось ревностно глазеть, как стайка рысей сбрасывает перед бесом бледно-бежевые шубы с вкраплениями темных ворсинок, а под ними — голые тела. В прямом смысле: лезть из кожи вон, лишь бы потрахаться. Как напрягся пресс Тифонуса и затвердела мужская плоть под извивающимися бестиями, очерчивающими кончиками когтей его плечи, красующимися с призывом гладить их между задних лапок или почесать за шеей. Как оттопырив пухлую попку, девица-мангуст склонилась, чтобы поцеловать его яички, в то время, как он завел руку за голову, запустив ладонь под низ живота очеловеченной тигрицы и поглаживая лобок, которым она терлась о его рожки. Как гиены с тонкими усами, сплетенными в косички, резвясь, поворачивали его голову то к одной, то к другой письке. В итоге бес накрыл одну из них ртом. Вторая накрыла его рот собой, как только он повернулся. Оборотница с леопардовой кожей пристраивалась к его мужскому началу, выкручиваясь и конкурируя своим толстым задом за господство, а котолаки предлагали свои услуги, ловя и продолжая в прогибе каждое прикосновение, входя в позу опираясь на локти. — Прикольные? Да. Идеальные потаскушки, — после некоторого времени наблюдения, пробурчала Алихаб. Это был миг понимания: «оргазм от самого проникновения?» Драконида расслабила руку, поняв, что существа сами собой отваливаются, стоит им кончить. Такому выводу способствовал Тифонус. Он взял одну выдающуюся задницу обеими руками и толкнулся под хвост, с нежностью задвигался взад-вперед, но многого не потребовалось. Следующая особь перехватила движения беса хвостом, похожим на хлыст, вторая подалась бедрами к его паху. Он приподнял за хвост первую и бегло трахнул. Самка с дырочками под каждым из хвостов одернула его. Он наведался во все вагины, расправляя подшерсток, по одному заходу на каждую. Еще одна бестия обхватила его ногами, он вошел и в нее — ответом было хлюпанье и ликование. Вскоре уже новая партия нэко всхлипывала от радости соития, мелко дергая ушками и помуркивая в руках Тифонуса. И каждая норка хотела его в свою «норку» и каждая выдра мечтала, чтоб он ее выдрал. Они увлеклись не на шутку, и Алихаб уже не отслеживала игровое время. Но прежде, чем участники обеспокоились этим, голос из неоткуда молвил, прерывая процесс: — А сейчас! ВНИМАНИЕ! С ублажение альсеиды покончено. Пусть всякий саботаж останется позади! Это непредвиденная мера, но вам должно понравиться! Многие из вас больше не смогут отсиживаться, прячась в ущелье скал, так как грядущее задание коснется каждого! — сказал мистер Ви. — Непредвиденные обстоятельства вынуждают вас заняться делом, друзья. Каждый должен уважать правила. Драконида очнулась, скинув с себя оковы похоти и хвосты пантер, выступив к напарнику. — Какой саботаж? Мы все делали исправно. — Пожалуй. Только зря.