Смерть-Сэтл. Трахайся, чтобы выжить

*** Маг/муз Меркуриус едва шевелился, тщетно пытался колдовать, читая мысленные мантры исцеления и внушая себе, что внешняя оболочка зависит от его внутренней воли. Однако разум его то и дело возвращался лишь к единственному вопросу: что ужаснее — избиение или изнасилование? Испытав и то, и другое, маг уже не в состоянии был сфокусироваться и призвать к помощи свои остаточные чары даже для того, чтобы вернуть эрекцию органу собственного спасения. Все потуги Меркуриуса свелись к героическому маневру — подползанию к открытой промежности муза и лежбищу меж раскинутых в разные стороны ног. Напарник лежал с обалдевшим видом — весь липкий, затасканный, бесполезный. Переливающаяся пленка спермы гипертемпераментных особей покрывала всю его кожу, зеркальные зрачки закатились под веки, тело было искусано, истрогано — кроваво-красные меридианы засосов расчертили его с головы до пят. Ону испытал свой звездный час. Весь смысл существования целой иерархии обрушился на него во время соития с инкубами. Муз пафоса чувствовал, что подключился ко вселенскому нескончаемому потоку блаженства, и точно был на вершине мироздания. Он погибал в неимоверном кайфе. Только вот Меркуриус, каким бы затраханным ни был, не собирался умирать сейчас, да и вообще планировал пожить еще не одну сотню лет. Маг откровенно не понимал, зачем ему вернули партнера по игре в таком состоянии… нежизнеспособности. Кубические стены сдвигались — плотнее и безвыходнее, а все, на что носитель магии был способен, так это наносить короткие штрихи языком по внутренней части бедра гермафродитного муза, постепенно подбираясь к порванной щелке. Из растертой дырки, компактно расположенной под крохотной мошонкой, выливались тонны ядовитого семени, но эта жидкость служила неким топливом, поджигающим страстность Меркуриуса и его тягу к жизни. Постепенно он втянулся, надеясь, что оральная стимуляция сойдет за половую близость, являющуюся условием выживания. Вскоре его проворный язык уже гулял по влажным яйцам муза, борода щекотала влагалищную выемку, и смежная анатомия начала казаться даже привлекательной. И оккультный вождь с превеликим усердием принялся лизать эту странную конструкцию из мини-члена, перепелиных яичек, разношенной вагины и раздавшегося ануса. Он совершенно не замечал, что там творится у других пар, ибо занят был делом — добычей помилования посредством петтинга. Почему-то стены квадратной комнаты, сделавшись плывучими и дрожащими, словно желейная масса, продолжали напирать на несчастных участников. Стены наваливались на них, но не расплющивали, не пожирали — они как будто втирались в живую ткань, врастали пластами полупрозрачной эктоплазмы в спину и бока Меркуриуса, в грудь Ону. Формы двух существ пропадали, почти сливались с общим фоном клетки. *** Ликан/каинит — Ну что, кровопийц, загибайся раком — ебать тебя буду! — скомандовал Ковэнт. — Кто ж тебе даст, волчара позорный? — Отар, не стерпев личного оскорбления, выраженного в самой идее межиерархического соития, да еще и с отвратительнейшим из существ, мигом оказался позади ликана. Придушив мощную шею, как берут в заложники, каинит впился клыками в затылок жертвы. — Не брыкай! Мне тоже ебать пиявку не большее удовольствие, чем похорониться в галактическом дерьме… Осатанелый оборотень попытался перекинуть каинита через плечо, но непрочно захватил вражью голову, в итоге повалившись вместе с ним на нижнее покрытие куба. Ковэнт, зажатый в вилке мускулистых ног, обвивших его поясницу, чувствовал как клыкастая пасть смыкается на его хребте, как фильтруется кровь под чужим сосущим ртом, как в копчик упирается уверенный стояк. Нельзя было допустить подобного бесчинства — спариться с представителем вампирского отродья довольно унизительно для всего бессмертного клана. И он двигал тазом так, чтобы когти загребущей руки неуемного конкурента не порвали штаны на бедрах, и кусал другую руку, держащую его горло в захвате, раздирая сухожилия проклятой плоти и брызгая венозной отравой. — Ну ты, мракобес! — когда ликану удалось извернуться, отгрызая локоть упыря, в его уже незащищенные ягодицы настоятельно ткнулось нечто инородное. Среднестатистическая каинитская тушка повалилась на спину под прессом туловища вервольфа, проскрежетала: — Шкура вонючая! — и вновь силилась в обычном маневре захватить утраченную цель, зажав между ногами. Пятая пара перепихивалась в закрытом пространстве, скорее в жарких приемах вольной борьбы, нежели в любовных тисках. Захватив тело соперника, перекинув его через спину, уперев мордой в пол, ликан раздвинул ляжки кровоядного. — Я ж сказал: загибайся — и будет тебе счастье! — с треском ткани и костей Ковэнт прошил девственный анус своим громадным колом (а может… и не девственный). Отар воспользовался слабо регенерирующей рукой, чтобы вмазать по волчьему пыску, но из положения лежа это вышло неубедительно. Зашкаливающий драйв сражения заставил ликаний фаллос гореть желанием и рвать любые эпителии, не хуже заостренных клыков. Но своим диким норовом в момент этого ужасного секса Отар ничуть не уступал оппоненту. Проскользнув под плечом здоровяка полуобращенного в животное, он сместил, казалось бы, неподъемное туловище, и снова применил коронный захват за шею, только теперь сплелся с врагом нижними конечностями. Это позволило и каиниту поглавенствовать над чужим скукожившимся задним отверстием, порывисто раздирая анальный жом, едва не сломав свое точеное достоинство. Рывки, тычки, кулаки и захваты — и вот уже Ковэнт обратно перенял инициативу, скрутив каинита в бараний рог. Не успел яростный ликан нарастить темп, как с позиции актива его опять-таки сверг окровавленный и не менее жаждущий крови напарник. Так эти систематические проникновения продолжались в безжалостной драке, сменяя всевозможные, а главное — особо травмоопасные позы, пока стены их кубической тюрьмы не поплыли полностью, странно деформируясь и паря в невесомости. Прозрачное вещество — то ли жидкость, то ли газ, то ли газовая жидкость, то ли жидкий газ — холодило тела, но дерущиеся в трахе или трахающиеся в драке участники пятой пары этого не замечали. *** Человек/нимф После голосования и оглашения новых неминуемых правил, парень присел подле стены, расслабляясь от накала земных страстей и прощания с ними. Что же, неразменная монетка докатилась и до него, а жребий выпал двоякий. Руслан, вообще-то, и не рассчитывал на какие-либо поблажки в мифическом мире, а нелепые оптимистические случайности, в виде внезапного попадания именно к себе домой, никогда не значились приоритетными в его портфолио. В голове крутились тысячи мыслей об упущенных отношениях, о том, что минуло уже столько лет и зим на планете обетованной и сколько он всего пропустил, включая свою дипломную работу, хотя… это точно не то, о чем стоило раскаянно убиваться. Юноша рассматривал замурованные, каждая в своей емкости, пары: некоторые из плененных существ надолго не задержались, исчезая после спаривания на неведомые рубежи. Кто-то из узников дрался, протестовал, пидорасил ведущего и все законы Секс-Сэтла, но кубы мельчали тем временем, а давление внутри увеличивалось. — Скажи, что я должен делать? — нимф подсел к Руслану и тоскливо взглянул огромным глазом. Одно дело убегать от инкубов и развести на потрахаться соседа своей мечты, но совсем другое — это лиловое недоразумение, такое чуждое, нечеловеческое, какое-то мультяшное и трогательное. И оно может еще кого-то совратить? Руслан дотронулся к фиолетовому рту пальцами, то ли рекомендуя призаткнуться, то ли просто ощупывая гладкую кожу губ и прикидывая их возможное применение. — Я говорил, буду звать тебя Антоном? — нимф кивнул. — Так вот, не зря я это сказал. Кроме курения, наверное, именно ванильные поцелуи являлись еще одной его необоснованной вредной привычкой. Хехохуко напрягся и сузил веки, никак не реагируя на медленный ознакомительный поцелуй. Вместо притирки интересов навострено и заинтриговано выпятил подбородок, будто кого-то внимательно слушал. — Итак, товарищи опоздавшие на банкет, — в мозгах послышался голос мистера Ви. — Многим на открытии Порногалереи не хватило места. Но шанс спастись без потерь у вас все же есть. Лишь половая близость с напарником спасет вас от растворения в небытии. Ваша прозрачная тюрьма кристаллизуется в сперму галактических кентавров, и это превращение убережет ваши многострадальные чресла от расплющивая. Вы отряхнетесь от своей тюрьмы, оставшись здесь, в Зале Блажи, для НАКАЗАТЕЛЬНОЙ ОРГИИ, друзья мои. Многие фигуранты проваливались куда-то вниз, уже почти сжатые камерами, размером с большую и тесную коробку. Это не сулило ничего хорошего, ибо было трудно дышать и соображать тем более. Несмотря на панику, начавшую бить в барабаны, Руслан отследил поведение партнера. — Ты знал, что сейчас хер Ви заговорит? — озадачил паренек лиловое создание, которое все равно на касания к своим губам никак не отвечало. — Ведущий что скажет? — Ага, да. — Мне было предчувствие. — Ох, еб твою! Как круто! А предчувствия, что мы тут склеимся, у тебя нет? Черт, ты понимаешь, что мы должны делать, Тох? Мы должны трахнуться, иначе эта жидкая хуйня единорогов разотрет нас до талого! — Ничего непонятно, — опечалился сиреневоликий. — Мы умрем, под этим кубиком? — Да, бля! Правильно! Так что давай… быстрей себя в форму приводи-то! Собрав волю в кулак, Руслан приказывал своему организму настроиться на нужный лад. Но в общей атмосфере неизбежной обреченности, где будто правил рок, сравнимый лишь с ноябрьским унынием северной столицы, функционировать молодой капризный организм явно отказывался. Когда же нимф взял руку парня и положил ее на свой пах, ладонью вниз, некое подобие сексуального возбуждения, абсолютно противоестественного, прошло от руки по всем органам. Член Хехохуко, как и все его мягкое тельце, был словно пластилиновый, гибкий. И эта милая беззащитность каким-то образом породнила их. Все же Руслан уже не единственный участник, не умеющий тупо шпилиться без предварительных ласк. Рядом есть такое же существо с присущим человеку клеймом антивезения. — Ты испытываешь эмоции? — Угу, — согласился Арцибашев, склоняя нос к изгибу плеча будущего любовника, ловя аромат парфюмерной воды с сочетанием цитруса и эвкалипта, свежий запах типографской краски на студенческих бумажках, запах медикаментов и подгорелой выпечки. Все, что будоражило память о доме, о прошлой жизни, было иллюзией, и отдаваться без вазелина даже волшебному нимфу Руслану не очень-то хотелось. Поэтому, наклонившись ниже, слегка касаясь торса и живота, отодвинув набедренную повязку, губами на ощупь, парень достиг кончика лилового члена. И неизведанная сила вдруг толкнула проглотить этот гнущийся отросток целиком. Место в клети стало так мало, что юноше приходилось поджимать колени к груди, а нимфу нагибать спину из-за гнета потолка. *** Вампесса/монстр — Ах, ты урод чертов, мерзопакостный! — сказала принцесса Вампоса, едва монстр кинулся к ней, в глазах наглеца читалось намерение узнать каково оно — обладать женщиной? Его взгляд был наполнен злобой с примесью примитивной похоти. И это очень не нравилось вампессе — почему грязный раб столь непокорен? Он обязан смотреть на нее, минимум — с ужасом. В области паха существа раздулся великанский холм, реактивно среагировав на мысли и образы. Она опять применила к нему фокусирование. У Тоуриции затекла рука, в добавок свело скулу от досады. Тупой монстр, одним видом раздражающий до корней волос, своими судорожными трепыханиями заставлял ее действовать быстрее. Иначе обоим будет несладко. Стены напирали, соперничающие пары куда-то исчезали. Вампесса плавно разнимала челюсти мужской особи, руководя жестами, будто открывая банку консервы армейским ножом. Прежде чем монстр истошно завопил, раскрыв пасть, челюстная кость его звучно хрустнула. Его огромная масса тела тут же ринулась вниз, в мгновение ока оказавшись на коленях. Страшная ярость застыла в глазах мутанта, стоило принцессе с многовековой серьезностью в лице присесть на разинутый рот. — Я тебя научу подчиняться, раб! Думаешь, мне приятно кормить таких как ты медом моих чресел? Кай еще кивал и что-то там пытался говорить, когда влагалище вампессы плотно прижималось к его рту, а сама напарница с отвращением почувствовала, что наполнилась влагой от сего акта. Она втиралась в чужой рот настолько, словно собиралась повыбивать зубы монстру, который почти заглатывал язык, дабы не коснуться ее вульвы. Однако насильственная сила вампов стократно превосходила и легко подавляла сопротивления Кая, и его напряженный в неволе язык раз за разом протирал, елозил, щекотал половые губы управительницы. Клиторальный оргазм принцессы династии Вампионни приближался, сопровождаемый истеричными возгласами и проклятиями, пока свободной рукой она управляла головой принужденного раба, чуть ли не натягивая его лоб на затылок. Стены узилища плавились, будто восковые, и — точно слой воска закипал — пузырились. Многие участники попропадали из своих тюремных ячеек, но Тоуриция отметила это уже стоя в каком-то зале, измазанная в гадостной жидкости. — Следи за рукой, смерд! — она разжала ладонь, тут же отпрянула от монстра прочь и уничтожила ненавидящим взглядом. Не успев оглянуться, отряхнуться от вязкой дряни, рассеявшейся повсюду, вампесса дернулась оттого, что высвобожденный от влияния и выпущенный из клети раб схватил ее за запястье. Колено врезалось в локоть. Раздался смачный треск мослака. Тоуриция едва успела вновь вернуть свое влияние, сворачивая Кая за таковую дерзость в судорогах ужасающей боли. Наверное, на эту пытку она израсходовала бы весь потенциал вампирской мощи… — Ты сломал мне руку, недоносок! — но вдруг внимание женщины привлекла пара ее сородича и ликана, прелюбодействовавших в жаркой схватке, а так же пара каких-то цветных идиотов, кучкующихся около спермовых заносов. *** Дриада/вендиго «Святые лианы, пальмовые хибары, старые сосны, березовые космы, не дайте мне сгинуть в ящике спермы с бешеным проглотом…» — молилась Этимо всем деревянным идолам, дабы мероприятие копуляции прошло успешно или хотя бы частично приемлемо до того, пока голодный коллега не сожрет ее окончательно. Нафаршированный трахательными шариками на предыдущем уровне игры, вендиго был страшно зол. Естественно, злость порождала желание жрать все подряд, а в закрытом кубе не посчастливилось находиться одной дриаде. Ее ботанически здоровая кора отливала шоколадными оттенками, к темно-коричневой груди прилипли ракушки с земного пляжа, в волосах ее цвел целый оазис, а ляжки выглядели так аппетитно, будто у толстенького садового гнома. Короче, Сурро решил ее съесть. Не сразу, конечно, только лишенным опоры в вещественном мире разве не сделаешь что-либо, лишь бы заглушить стресс? — О нет! — завизжала Этимо, когда вендиго повалил ее навзничь и запустил зубы в тонкую кору плеча. — Убери свое хлебало от меня! — брыкалась дриада в тщетных попытках обезопасить себя. — Гры-ызь, хрум, — сказал Сурро, покривившись, желая бессмертного мяса, а не бревенчатых опилок. — Ом-ном-ном… Потом, видимо, распробовав, вцепился множественными рядами напилочных зубов в ключицу дриады. Тогда же девушка-полено с ужасом осознала, что она должна каким бы то ни было образом трахнуться со своим совершенно неэротичным сокомандником. Этимо изогнулась в пояснице и подвинула таз, лежа под Сурро, широко раздвинула ноги и вскоре достигла своей прискорбной цели. Питаясь дриадой, откусывая почки ее крупных сосков, которые нарастали заново как зеленые прыщики, перетирая зубами фаланги ее стеблевых пальцев и вкушая кору шеи, создавая драпировку из стружки, вендиго испытал эрекцию. Пронырливая Этимо незамедлительно этим воспользовалась, засунув изнуренный член нового напарника в свое теплое лоно. Опутав его ноги своими длинными, вьющимися ножками, ощупав одной рукою пергаментную кожу вендиго, скользнув к ягодицам и изувеченному шариками анусу, Этимо потрудилась бережно простимулировать задний проход существа, второй рукой защищаясь от него же и позволяя ему немного подъедать кору. Она вдруг почувствовала, что наполняется плодовыми соками, хотя эта секс-трапеза была так не похожа на то, как прививаются растения разных видов. Этимо вздохнула, когда ее дупло, наконец, от канареечного раздалось до беличьего, и действительно — все получилось. Стены куба поползли, и новоиспеченная десятая пара не заметила, что лежит не на полу, а на какой-то слизи. Болтовню ведущего прослушали оба и теперь не понимали: куда подевалась половина из участвующих в баттле пар? (Первая пара, Третья пара, Пятая пара, Восьмая пара, Десятая пара) *** Человек/нимф Парень вбирал в свой рот слабо эрегированный орган компаньона, уже не различая, играет ли ради спасения или побеждает зло минетом. С нахрапистым энтузиазмом преследователя он стремился изъять оральным путем фиолетовый компонент, наполняющий яйца нимфа. И не то чтобы Руслан был в этом вопросе профи, однако применяя разные техники вращения языком или трения щек, все же рассчитывал добиться эякуляции, а в какой-то миг и вовсе отметил, что ведет себя с этим цветным членом, словно слюнявый бульдог с резиновой косточкой. Потом, в самый неподходящий момент, он вспомнил о вахтерше на проходной общежития, которую отодрал стесняшка-нимф, и эта скверная фантазия резко загубила все благие стремления Руслана и сосательный рефлекс заодно. — Есть еще какие-нибудь примочки? — выплюнув обмякшую висюльку изо рта, обратился юноша к партнеру, поскольку Хехохуко уже использовал для возбуждения приятные запахи, вероятно, выуженные из человеческого сознания. Нимф не смог произнести ни слова. Третью пару к тому времени укрывало клейкое одеяло, внутри ниши коего оба теснились, будто в норе. Вещество походило на пузырчатую упаковочную пленку, как отметил Руслан, начав выкарабкиваться из этого странного плена, по примеру своего напарника. Несколько секунд они не дышали. Спермовое суфле твердело почище цементной заливки, оно забивалось в уши, нос, стягивая все отверстия и кожу. Наконец, устав барахтаться, Руслан почувствовал как кто-то дернул его за локоть и вытащил из расплывчатого шалаша малафьи, ранее бывшего кубом с надвигающимися стенами. Теперь бесформенная жижа лежала кисельной горкой и тянулась за покинувшими ее недра участниками. — Примочки не понадобились… — Хехохуко, если бы умел, наверное, улыбался. — Ты как? Живой? — парень испугано взирал на нимфа, доставшего его из маслянистой субстанции и отряхивающего чуть взмокшие волосы. — Да, я в норме, — отозвался тот. — Ух, получилось! - Руслан огляделся по сторонам. Они находились в зале, повсюду заполоненном одинаковыми кучами загадочных кубов, превратившихся в убийственную сперму. Тело пропиталось стойким кислым амбре. «Интересный факт для пометки в патологоанатомическом заключении, — подумал Руслан. — Надо же, утопиться в кентавровых выделениях!» В двух шагах от спасенных кувыркались в кровавой сперме два безумных свертка мускулистых тел — одно из них было полузвериное, в густых наростах шерсти. Руслан решил отойти подальше, пока его ненароком не зашибли, ибо опасный секс между каинитом и ликаном сродни неумолимому побоищу. Неподалеку вершилось ужасное женское доминирование над напарником с шестью ручищами. Еще какое-то страшное чудище пыталось сожрать свою напарницу дриаду, вроде бы. Рядом, в желейно-пористом шатре кто-то брыкался и напрасно силился выбраться. — Кто это там? — очухался Руслан и толкнул нимфа с вопросом. — Не знаю. — Они не вылезут сами? Надо помочь… — неожиданно даже для самого себя заключил парень. — Слышишь, Тох! Хех, Хехчик... нужно их откопать! — Ты серьезно? — удивился лиловый любовник. — Да! Это всего лишь конская конча! Откопаем их! Ты сам хотел бы вот так сдохнуть? — взыграл в мальчонке простецкий сердобольный кретинизм. Запихнув руки в спермосубстрат, пружинящий поначалу, но потом активно затягивающий в свои полости, Руслан ощупал под пальцами образовавшиеся пузырьки, а после и чье-то туловище. — Тяни, Тох! Нимф, не ищущий повода для благородства, все-таки сунулся на подстраховку, и обхватив своего балбеса-из-благих-побуждений за пояс, дернул на себя. Руслан вытянул мага и муза из-под семенной лавины. И окружающие бессмертные тут же заинтересовались сим поступком. — Да что вы, блядь, за люди? — предъявил Арцибашев собравшимся поглазеть существам, поздно вспоминая, что не люди они вовсе, и приводя соперничающую пару в чувства обычным искусственным дыханием. — Ты идиот! — завопила вампесса. — Ты зачем это делаешь, дурень? Муз Ону очень быстро оклемался вне недр своего узилища и начал усердно мешать несостоявшемуся доктору, тормоша компаньона. Меркуриус подал признаки жизни, откашлявшись кусками спермы. В обществе отстающих коллег наметился азартный спор, перерастающий в сущую неразбериху. — Если мы так всех будем спасать, никто никогда не выживет тут и не вернется обратно! — возмущенно распевала Тоуриция. — Как легко принцесса Вампоса приняла чужие правила! — обозначился, буквально секунду назад выстоявший в сражении, каинит Отар, сверкнув своими рубиновыми клыками. — О, уж не ты ли, дядюшка, с готовностью отдавался грязному оборотню? — амбициозно высмеяла вамповская самка свершившийся факт. — Пренебрегая законами союза, но потворствуя условиям Эротосферы? Ах-ах! Забыла, что тебя изгнали! Недостойный величия нашего рода… — Кто-нибудь убейте эту баронессу! — внезапно вступился Хехохуко. — Ах ты паршивый гаденыш! — А ну не наезжай на моего Тошика, зубоскалка! — поднялся Руслан. — А тебя, ничтожество, я в один глоток осушу! — угрожающе оскалившись, подпрыгнула вампирша с видом «еще не хватало, чтобы пища права качала!» Но прежде, чем пылкая агрессорша сумела исполнить обещанное, из потрескивающего пространства, из концентрата пыли, из остатков кубов спермы, из густых помех материализовался господин ведущий с говорящей клешней вместо лица и в чересчур красочном маскарадном костюме. После краткого молчания мистер Ви принялся привычно лить спам в уши бессмертных: — Что же, вы отлично постарались, товарищи соревнующиеся! На данном этапе ваши старания не ограничил даже столь презренный у многих межиерархический секс. Но все-таки длительная подготовка и предрассудки на сей счет, а также ваша лень на предыдущих заданиях, привели вас в зал НАКАЗАТЕЛЬНОЙ ОРГИИ! И я призываю вас немедля окунаться в омут разврата! А я покамест открою СЛЕДУЮЩИЕ МОДАЛЬНОСТИ ЛАБИРИНТА! Оставляю вас наедине с вашим гиперболичным либидо!