Смерть-Сэтл. Трахайся, чтобы выжить

Джинн/человек В зале поощрительной оргии, в аншлаговом столпотворении, среди отчаянных совокуплений, под залпы актовых стенаний человеческая девушка приникла к стене вместе с лимоннокрылой феей. Изобретательно свитые в изощренных позах существа оттеснили трусих от центра групповых действ — Джоди и Инмиа спрятались за своими пока безопасными напарниками, в панике осознавая, что счастливый конец никого из них здесь не ждет, ибо трахательная армия заметила и воздержавшихся. — Что за отморозки? — спросила Джоди у принявшего эфемерный облик джинна, завидев одинаковой наружности тварей с лазоревой кожей. — Океаниды-футанари, — ответила фея. — Говорят, эти иерархии бессмертных имеют сами себя и от себя же беременеют, поэтому они все на одно лицо. — Давай я сделаю вид, что не услышала, — мотнула головой Джоди, стряхивая визуализированный маразм, однако тут пришло понимание еще более дичайшей сути. — Кажется, мы им понравились… Пихэвас! — Спокойней, дыши, — успокаивал джинн. Девы-рыбы с огромными пиписьками подступали ближе, демонстративно играючи своими знойными, упругими кочанами-грудями, указывающими на скучившиеся у стены цели. В инопланетно больших глазах не было выражения: без век, без ресниц — их полностью затапливала темная бирюза или серебро слепоты. Нижние конечности были деформированы или недоразвиты, а равновесие держалось за счет русалочьего или раздвоенного акульего хвоста, у основания коего рос вполне-таки солидный хер, чуточку ниже располагалась вертикальная прорезь. Иногда гермафродитные особи изгибали свои члены в дугу и тыкали ими в свои же прорези, для дополнительного возбуждения предаваясь селфцесту. Одна из особей поманила Джоди изворотливым членом. — Пихэвас! — заверещала человек, пытаясь ухватиться за напарника, который сделался не плотнее воздуха и искрился по контурам бывшего твердого тела. Худые, но сильные ручища какой-то наяды притянули приглянувшуюся девушку к себе, остальные обложили со всех сторон. — Потерпи уже, — джинн ответил где-то неподалеку, но вне пределов намеченного круга, по которому, как Джоди подсказала земная практика, ее сейчас пустят. — Я, вообще-то, и за тебя беспокоюсь, — шутка прозвенела сарказмом, так как один океанид спустя секунду после сказанного засадил людской проститутке по самые гланды. Джоди думала, что с плюс-минус шестью клиентами точно справится. Только потом, когда почувствовала, что член океанида, держащего сзади и протрахивающего ее анус, вдруг начал то утолщаться, то удлиняться, то менять форму, поняла, что к такому ее жизнь явно не готовила. Такие же изменения происходили и с двумя членами в вагине девушки, от чего у нее чуть глаза из орбит не вылезли. После всего засвидетельствованного, Джоди предпочла думать, что это ей снится. — О, спасибо, — через время отозвался джинн. — Океаниды-недотепы для меня не страшны, гораздо хуже эти… Напарница уже не заметила главных страхов Пихэваса, равно как и он сам более не реагировал на внешнюю среду. Казалось, будто полчища похотливых призраков скооперировались четко вокруг него, воруя энергетику джинна и заражая его своими иллюзорными потоками сенсорного, бестелесного эротизма. Их невидимая кожа отличалась сиянием новорожденных планет. Они подключались к ауре Пихеваса, словно к приемнику, и затирали ее в своих энергетических волнах. К этой полигамной ментальной связи подключались все фантомные особи, когда возбуждение всех нейронов было равноценно развязке. И сексуальное напряжение, постоянно сигналящее об экзальтации, могло напрочь затереть ауру джинна — даже полностью стереть, оставив лишь сгусток информации, без следа растворяющийся в космических недрах. Единственное, что удерживало разум Пихэваса при нем, это мысль о своей напарнице. Фея/киборг — Инмиа? — Джоди периодически выкрикивала имена всех, кого запомнила — то ли убедиться, что другие пары еще живы, то ли общением отвлечься от насильственного коитуса с табуном алчных до услад океанид, пытающихся еще и фею привлечь к этой партии. — Я тут… Все хорошо, — выдохнула фея. — Эти креветки меня заебали! — недостаточно внятно возмущалась человеческая самка, и по голосу Инмии тоже не сложно было догадаться, что с ней происходило. Вот только чувственная атака пришлась откуда не ждали. Вначале беззащитная фея просто с ужасом наблюдала за механическими воплощениями генной инженерии, то бишь моделями киборгов, очень похожих на ее партнера Р-91-305-09. Некоторые машины были откровенно старые, с ржавыми запчастями или кусками синтетической кожи, обшитой по корпусу рук, ног или туловища. Иные стальные громады облика бессмертного и вовсе не сохранили. Они напоминали скорее какие-то чудовищные пылесосы, вот только сосали отнюдь не пыль. Разгуливали по оргии и новехонькие хромированные андроиды, словно манекены, увиденные феей в одном из городов Земли. В их компании Инмиа заметила и своего киборга, занятого хакерскими операциями над каким-то распутным модулем, нагло выставившим системную плату наружу. Другие железяки пестрили своими истекающими током материнками и занимали очередь на взлом Р-91-305-09. — Эй, свалили от моего киборга! — выругалась фея зазря, ибо тут же привлекла внимание. Будет плохо, если ее напарника сломают металлические шлюхи. Но вот чтобы эти красавцы, кончающие мазутом и моторным маслом, штабелями повалились на хрупкую Инмию — тоже не комильфо. Вжавшись в стену, проклиная казуальный жребий игры, павший именно на ее почти безгрешную плоть, фея навсегда распрощалась с мечтой когда-либо оказаться здесь в безопасности. Потому что бывшие участники Секс-Сэтла, изображенные на картинах, вдруг начали затаскивать фею в свои полотна, практически деля ее пополам, таща за руки. Естественно, Инмиа сопротивлялась изо всех сил, но едва запястья ее оказались недвижимо зафиксированы, а тело плотно прижато к стене, — поверхность смягчилась в разы, сделалась пластичной, эластичной и нежно щипающей фею за груди, прижимающей ягодицы. «Отлично, дорогая, тебя на оргии трахнула стена!» — подумала Инмиа. Берсеркер/сатир Райанер уже расслабился и не опротестовывал решение громадного панцирного голема долбиться в его заднюю дверь. Главное, чтобы еще двое таких же исполинов в хитиновом обмундировании не пытались подвинуть основного ебаря и тоже втиснуться в анус древнего варвара, а соблюдали очередь. Нескольких похотливых исполинов берсерк уже убил путем отвертывания головы, но головы на них вырастали вновь. Он даже не знал, какой иерархии они принадлежат — скорее всего, големы — просто детище магии, и это значило, что убить их известным путем невозможно. Убить гигантов мог лишь маг, создавший их, либо они умирали сами после выполнения определенной миссии, ради которой их оживил некромант. В общем, берсеркер бросил задумку с уничтожением гостей порногалереи не сразу. Через время — нелегко приобщаясь ко всеобщей вакханалии благодаря мутантным нимфам с золотыми глазами, острыми плавниками, хлесткими ластами и очаровательными задницами. Как раз-таки трахая их дружную компанию, Райанер и пропустил в свое очко толстенный член бронированного полувеликана. Подставные нимфы поменяли пол на мужской, так как являлись интерсексуалами и могли преобразиться в зависимости от настроения, а крепкий пенис голума, орошающий спину и мясистые булки бессмертного воителя, сменился другим членом. Отныне все, о чем мог заботиться берсерк: не выйдут ли его не раз битые в эпичных сражениях внутренние органы через рот от такого накала страсти. Почему-то одиннадцатая пара привлекала самцовую особь — сатира грызли сомнения в выборе ориентации. Да и ничего он не выбирал впредь, подхватив микроб этого божественного безумия. Нокон имел еще не поменявшую пол нимфу, широко раздвинув ласты последней, пока кто-то из их пресловутой банды компактно пристроился к ягодичным полушариям сатира и закинул его копыта на свои скользкие плечи. Балансируя на удивительной грани меж болью и блаженством, Нокон продолжил игру даже после волшебной перемены пола нимфоидных существ, поняв, что чья-то банальная клоака засасывала его содомским магнетизмом, а так же что исцелять от разрывов свой анус сейчас бесполезно. Народными средствами с подобным недугом не справиться, и лечение травяными примочками вряд ли поможет. Он играл для себя. Валькирия/суккуб Сперва Гейрскегюль отбивалась от чрезмерно навязчивых кавалеров ламий с членами, повязанными в колбасные банты между ног. И держалась валькирия, пока их объемистые презенты не поразвязывались в ультрадлинные макаронины. Когда больше десятка щуплых тел подплыли к Гейрс, а их ленточные зеленые члены повязали ее уделами и упряжками, раскрывая самые интимные точки в наиболее бесстыдных ракурсах, воительница испытала неотложную нужду. Нужду в грязном бессмысленном соитии. И мигом забылась в потрясающих ощущениях тропического повышения градуса, насыщения, полноты, когда неизвестно какое количество змеевидных членов проникли разом в ее анальную, влагалищную и ротовую полости. Кто-то отчаянный пытался протиснуться даже в ушные раковины. Мысли валькирии путались в голове так же беспорядочно, как интенсивно сворачивающиеся в клубок и выпрямляющиеся, чтобы встромиться в ее лоно вновь, растянутые фаллосы. Суккуб не прерывалась с момента попадания в зал славы, самозабвенно извиваясь под всеми и вся, беспорядочно отдаваясь праздничной полоролевой, секс-стратегической войне, общему фону оргазменных энергий, царствующему физиологическому взрыву. Она собиралась совратить каждого врага, мирные обличья коих буквально клокотали похотью, разбухали от желания и благоухали ферментами. Следовательно, и врагами-то никто не являлся. Они сами хотели всех греховных мук, всех говенных припадков, нескончаемых, истощающих оргазмов. Суккуб не думала ничего, ведь это был ее рай. Агонизируя под плетевидными языками каких-то полухамелеонов-полутарантулов, барахтаясь в смазке диковинной огромной саранчи, вылизывая любвеобильных амфибий, юная суккубиха была безмерно счастлива. Драконида/бес — Знаешь, я недавно говорила с человеком, феей и джином, — обратилась Алихаб к сексуальному баттл-партнеру, предварительно продравшись сквозь кучу докучливых вожделенцев. — Я думаю, они правы. Нам нужен конструктивный план! Я хочу вернуться в свою стаю. Нам нужно начать с установления личности мистера ведущего. — Это хорошая идея, — согласился бес, сосредоточенный на совокуплении с парочкой лесбийских кицунэ. Очень любопытное существо отвлекло дракониду от серьезного разговора. Диалог не удался из-за лысой, четырехглазой, морщинистой головешки на цветастых колибриевых крылышках, подлетевшей прямо к промежности Алихаб и тут же облизавшей ее гениталии. — Фу-у… — отфутболила драконида летающую голову, немало разозлившись. — Что за мерзость! — Тифонуса это повеселило — он, смеясь, кончил на холеную лисью шерстку своих любовниц. — С какого дьявола бы тут ржать? — Имя шефа не упоминай всуе, — подсказал бес, занявшись похожей летающей черепушкой, подлетевшей уже к его паху. К слову, его пассия была премного уродливей своего собрата, а минетная пасть казалась еще устрашающей и клыкастей. Сквозь копья зубов протискивался рифленый розовый язычок и ласкал большие загорелые яйца. Кинунэ тоже не собирались отлипать от Тифонуса. Едва Алихаб успела подумать, как же это отвратительно, ее безучастность отметило странное и нелепое создание, которое будто сама судьба вывернула. Верхняя часть туловища была загнута вниз, между колен, изгибающихся под разными углами, сверху торчала мускульная вагина, как бы служившая лицом. Плутовка кокетливо подмигнула дракониде разрезом своего влагалища и мышцы его разошлись в роскошной улыбке. — Ужас! Отвали от меня, сцилла пиздопротивная! — заорала Алихаб, оскорбившись этим деланным флиртом. Ходячая матка потопала дальше, удрученная неудачной попыткой соблазнения, а на обескураженную драконоподобную девушку сию секунду напрыгнуло целое скопище мелких головастиков с членами наперевес. Маг/муз — Друзья мои, понимаю, что медийный контакт отвлекает вас от основного таинства, — продолжал программировать мистер Ви, — но спешу напомнить о полезности промежуточных между соревновательными модальностями оргий. Вы можете обзавестись нужными связями с особями иерархий, финансирующими наш проект. Кстати, многие из вас, дорогие испытуемые, имели непосредственное отношение к оформлению некоторых туров, трансцендентной адаптации игроков, разработке сексуальных ловушек разных видов… Разве не стоит возможность опробовать свои изобретения на практике вашего участия в игре? Зал наказательной оргии кишел разномастными особями, коих свет не видывал. Отлежаться втихую Меркуриусу не удалось, пришлось давать драпу от супостатной орды куда подальше. Благо, партнер находился рядом и крепко обнял своего непутевого магического компаньона, когда гигантская бесформенная волна обнаженных существ хлынула во все пределы обширной площади, создавая давильню, месиво, где кто-то кому-то, даже не имея конкретной цели, но обязательно припихнет. — О ком это ведущий говорил? Не о тебе ли, случаем? — сумевший оттащить Меркуриуса в укромный, более-менее тихий уголок, Ону непоправимо зря нарывался на комплимент не самого благожелательного контекста. — Что обо мне? — пролепетал колдун. — Я лишь уточняю, вдруг о тебе… и ты имеешь какое-то отношение, ну знаешь. К игровым моментам. — Ты же вот-вот тут умирал, — вдруг предъявил Меркуриус. — Уже умничаешь, муз? — Ну да, тот мальчик-чудила зарядил меня немного, я впитал чуток энергии с его поступка, — ответил Ону. — Ну здорово ведь? — Что тут здорового? Вот, что? Здесь каждый сам за себя! — напарник отвернулся от коллеги — было тяжело осознать, что он теперь обязан жизнью странному человечине. Какой-то пацан, спасающий тех, кто может его убить, наверняка сытная пища для впечатлительного муза. Не успел маг озвучить мнение на сей счет, что-то впилось в его шею, плечо и часть спины. Это были лилипутовые трахательные насекомые, и тут кружил их голодный рой. Они присасывались, как комары, но на самом деле трахали прямиком в кожные поры, орудуя своими микроскопическими членами, словно колючими иглами. Членистоносые перманентно бурили каждую клеточку целины. — Что это, черт! — содрогнулся муз. — Фу-фу-фу… гадость, гадость, гадость… — Всего лишь букашки, которые хотят секса с твоим эпидермисом, — толково выдал Меркуриус, вдруг ясно увидев на диораме событий, уже случившихся с их невезучей парой, что эти крошечные ебливые твари все же лучше, чем захлебываться в сперме или иметь дело с инкубами, а за мужеложство гопников в безлюдном переулке вообще вспоминать не хотелось. — Нет, — пропищал Ону. — Я имею в виду вон-то пугало! — указал Ону впереди себя. Прямо по курсу двух участников заметила крупная, пружинисто-кольцевая, многослойная особь сциллы. Многострадальный маг изловчился бы хоть как-то парировать в диалоге, но рот его в сей же миг оказался катастрофически неотвратимо занят более важной ремаркой в виде хоботного члена, без предупреждения внедрившегося, чуть не выбившего зубы своей поистине каменной головкой и почти разодравшего губы дородным объемом. Практически одновременно с минетом, не допускающим отказа, второй хер, тех же параметров, пролез между ног и гибко проник в растянутый анус. Что ж, Меркуриус был очень «рад», что сцилла одобрила именно его кандидатуру средь такого разнообразия претендентов, правда, ощущение триумфа немного портил страх, что член, толкающийся в его горло, рано или поздно соединится с тем другим, пропихивающимся в его зад. Вскоре маг попросту повис на двух членах, достаточно сильных, дабы оторвать его ступни от пола и выдерживать вес всего пассивного тела. Ону доставалось не меньше — нечто мерзкое, липкое впилось присосками в потайные дырочки муза и принялось ненастно, требовательно и жестоко мять их снаружи, а вскоре и изнутри. Муз думал, что умение блевать сейчас точно выручило бы его, но в какой-то момент выудил пользу для своего энергобаланса. И погрязая в драйве соития, даже не заметил, как сам ублажает себя, однако потом подумал: «Ну не бред ли: дрочить в разгар оргии?» Дриада/вендиго Когда под ступнями Этимо как на дрожжах начали расти горы пульсирующих тел, выписывающих акробатические пируэты в грациозном танце, фонтанирующих спермой, она все еще надеялась не увязнуть в медитативном коллапсе сношения, рассчитывая, что ее напарник обязательно сожрет половину собравшихся гостей. Но через пару-тройку оргазмов, которые любезно организовала ей группа самцов, похожих на страусов, только с кабаньими мордами, дриада прытко устроилась на очередном эрегированном стволе, без капельки угрызений тесно сливаясь с обстановкой. Переплетение чьих-то конечностей, скольжение, соединение одного тела с другим и следующего с предыдущим создавало в голове девушки заумную конструкцию, будто Этимо была той самой частью ребуса, неотъемлемой деталью порнографической мозаики. Эти мысли отнюдь не мешали ей сфокусироваться на достижении результата. Импозантный монстр уложил дриаду спиной на чью-то тушку, загнув ее ноги так, что колени практически касались висков, а выпяченный таз призывно устремился кверху; он встромил несколько своих достопримечательных фаллосов в щелку древовидной пассии и повел Этимо за новыми оргазмами. Гости наказательной оргии не сразу выявили в рядах иноверца, из-за всех этих нервных дрязг открывшего в себе небывалый аппетит. Конечно, Сурро не мог при всем желании съесть всех существ в радиусе ста метров, но понадкусывать их он был обязан. Едва чья-то сладко налитая гормонами, торчащая плоть сунулась к лицу вендиго, он тут же вонзил свои цепкие клыки и отделил половой орган от носителя. Реакцию хозяина члена Сурро не наблюдал, ибо занялся тщательным пережевыванием, орошенный кровью вместо семени, чем несказанно загордился. Он никогда не употреблял в пищу подобного, в его клане было полно другой еды, но эти штуки казались определенно мягче и нежнее всего мяса, которое перепробовал бессмертный зомби. Путем отгрызания яиц Сурро кастрировал еще какого-то бедолажного гомосека. Не то чтобы вендиго имел столь нетолерантные предубеждения, просто трахаться на голодный желудок — настоящее кощунство над традиционными устоями священного культа жратвы. Участник десятой пары выказывал недовольство как умел. Человек/нимф Вечеринка в стиле «ню» поражала численностью задействованных и вынуждала прибегнуть к пространственному маневрированию двух не сильно-таки нуждающихся в эдаком повальном растлении мальчишек: человеческого и нимфоидного. Третьей паре удавалось избегать столкновения с аморальным социумом, но как водится — до поры до времени. Их путь к укрытию застопорило чудище, доподлинно, лесное, щеголяющее по залу церемониала с убийственным стояком. Этот голый экземпляр огромного ебаря, довольно любопытного анатомического строения, вырос перед взором Руслана, как глаукома. В принципе, существо внешне отдаленно напоминало человека: алмазной переливчатой кожей, хвойно-колючей темно-зеленой растительностью на груди и в паху, рядами диагонально рассыпанных по наглой внеземной физиономии оливок-глазков и дымящейся шевелюрой. Да, штамп «по образу и подобию» был соблюден, но парня смущало кое-что между забавных кривых ног перспективного любовника… Это «кое-что» распустилось хохолком, вертикальным веером из множества членов. Руслан не успел и сосчитать, сколько же в общей сложности их было — соединенных одним корнем, потому что дико ржал в истерике: — Ты, эта… отъебись-ка от меня, Джоне, ты не в моем вкусе, ага… — он не представлял, как этот станок будет его перчить, он вообще никогда не сталкивался с чем-либо настолько неадекватным, а чувство юмора помогало не сойти с ума окончательно. Вот так, прямо, без перекура, и влиться в кромешный хаос этой вселенной? Извращенец с хроническим недотрахом, перечитавший Лавкрафта, наверняка придумал бы нечто подобное и с превеликим энтузиазмом окунулся бы в это. Арцибашев грешил на больное воображение ведущего, но был ли сам он честен с собой… — Держи мою руку, — сказал нимф, сжимая ладонь Руслана и возвращая игрока в пугающую явь. — Нет, это ты держи мою! — юноша крепко сжал руку Хехохуко, только «многочлен» притянул парня к себе и нанизал, слава богам, лишь на один бедовый стержень. — Блядь, меня жизнь к такому не готовила! Дерьмо, бля-я-ядь, убей меня, Тохич! — пропел Руслан страдальчески, зажмурив веки, ощущая сильное давление в почках, спазмы прямой кишки — хуже, чем при недельном запоре, и желание душевно покакать. Почувствовав поступательные фрикции внутрь себя, он подумал: «Вот меня и оприходовал космический пришелец, ну и в целом мечта сперматоксикозного подростка сбылась: на оргии побывал — осталось Эверест покорить, и жизнь прожита не напрасно, будет о чем внукам рассказывать…» — Ты живой? — Руслан услышал где-то неподалеку голос напарника и открыл глаза. Ребята не разжали рук, и любвеобильное создание усадило нимфа на второй из своих членов. От близости этого лилового стало значительно легче переносить тяготы собственного положения, и боль от анальных разрывов, казалось, утихомиривалась. Или он просто к ней привык. — За… собой… следи… ладно?.. — заикаясь от тряски, ответил парнишка. Нимф судорожно улыбался уголком рта, будто скованный нервным тиком. Ликан/каинит Мировые врата разврата разверзлись и отовсюду повалили разномастные оголтелые исполнители неистовых ласк, сокрушающих личные барьеры и прерывающих бойню двух игроков. Ковэнт, оскорбленный тем, что каинит все же вник в его неосажденный полис, то бишь задний проход, вновь занес мстительный кулак над макушкой врага. Но справедливой кары не последовало, ибо что-то облизало занесенную для удара длань. По локтю ликана сползла клейкая субстанция. Повернувшись к источнику слюновыделений, Ковэнт не увидел никакого оформленного тела, кроме большущего рта, манящего множественными кончиками языков и источающего аромат жареных ягнят. Конечно, Ковэнт ни разу не был эстетом, но ему никогда не приходило в голову трахать свою еду, а этот отвратный зев по запаху ассоциировался лишь с пищей. Поэтому вервольф мигом позабыл о склочном кровопийце и отпрянул прочь, предоставляя рту резвиться с лежащим вампиром. — Поганые твари, — прокомментировал Ковэнт, удалившись восвояси. По пути к тихому местечку попадались разные самки, пытающиеся его совратить кучей доступных дырок, в которые можно смело припихнуть. Вскоре ликан так и начал поступать по дороге к стене, где по крайней мере не было такой толкучки. Он не сношал никого дольше, чем полминуты, хотя зверя задержала группа мутантов с рядами спелых сисек по туловищу и с горячими вертикальными прорехами на ляжках. Волчью натуру потянуло на подвиги, поскольку вагины вдоль ног тех существ неизвестных иерархий выборочно подставлялись под член оборотня, стоящий колом, словно напичканный чем-то возбуждающим. А ведь все это действо, напротив, — здорово раздражало Ковэнта. «Деваться некуда, оргия так оргия» — последняя вменяемая мысль пронеслась мимоходом. Отар был облизан по самые кости, прежде чем чавкающая благоухающая бездна большеротого бессмертного накрыла его со всеми потрохами, обрамляя теплой слизью, окучивая тонкими паутинками то ли спермы, то ли слюны. Каинит решил перевернуться, чтобы предаться еще и прелестям римминга. Умелые языки один за другим принялись скользить по расслабившемуся анусу, а высший вампир блаженно прилег подбородком на свои запястья и наблюдал, как в порнокинотеатре, за чужим разгулом тел. На глаза Отару попалась даже принцесса Вампоса, храбро обороняющая свою пятую точку от какого-то демона-нахала. Вампесса/монстр Тоуриция держалась рядом с жижей, что некогда именовалась кубом, не сдавая своих рубежей, иначе затопчут. От ближней кучи разило, словно от контейнера нечистот, но вампесса не намеревалась двигаться куда-то с целью сбережения женского достоинства. «Пусть другие бегают!» — упрямо постановила она, совершая королевский ход: в один резкий поворот, под правильным наклоном, отсекла клыками чью-то башню. Еще нескольким настырным ухажерам леди вырвала хребты, крича: — Мерзкая челядь! Вы все здесь трупы вонючие! — Тут прозрачная куча, служившая для участников узилищем, привлекла внимание Тоуриции странным поведением. Сперва куча превратилась в ершик, а после метаморфозы, фаллические выросты отделились от стационарной массы и взмыли в полете. Летающие страпоны атаковали вампессу по всем фронтам: один толкался в сомкнутые губы, второй — в ее промежность. — Тьфу! Дьявол! Еб ваших предков! Это нечестно! — вампирша тут же откинула рвущийся в рот фаллоимитатор и разразилась страшными вампирскими матами. Воспользовавшись непростой ситуацией вампессы, парочка крупных демонов заарканила-таки ее в омут непристойности. Раб никогда никому не отказывал в удовлетворении физиологических нужд, посему накинувшийся отряд фантастической нежити не открыл Каю ничего нового. В это статическое облако неугомонного кишения шестирукий монстр, привыкший к праздному насилию, вписался как влитой. Он уже не различал, где чья конечность. Рабская обыденность до того выдрессировала игрока первой пары, что и шипованный толстенный член в гостеприимной заднице не стал чем-то сверхординарным. И окружение укутала всеобъемлющая коллапсическая блажь с аккордами хрустящих суставов, лязгающих зубов и шлепающихся тел. Ведьма/янус Кассиопея нашла женскую дружбу наиболее безопасным средством заработать баллы и не пострадать от множественных разрывов. Все видели, что ведьма занята делом с близкой ей по духу феей-демонессой. Особь подобралась чудная, прекрасная и с сильной темной аурой, и милой наружностью. Тело госпожи украшали различные висячие побрякушки. Ее угольно-перламутровая кожа сверкала от пота, аккуратные рожки и заточенные хрящики ушей удлинились от возбуждения, когда ведьма массажировала ее черную вульву, изучая пальцами сложнейшую систему кружевных оболочек слоящихся половых губ, все глубже вгрузая в складки. Кассиопея, хитря, затягивала прелюдию, откладывала развязку, дразнила бессмертную красотку. — Индрика, — наконец, не выдержав, представилось существо демонической феи, пока ее фаворитка измывалась как могла, посасывая соски, торчащие, словно грифельные наконечники, способные ранить, облизывая гнездо женской плоти, имеющее черничный вкус. — М-м? Что? — переспросила ведьма. — Позови Индрику, если войдешь хотя бы в десятку лидеров. — Это кто? Ты? Кто ты такая? — Индрика — гражданка Вселенной, — гордо молвила темная фея. — Она не должна и не будет говорить с тобой. Ты часть шоу, но Индрика готова забрать тебя после турнира. — Так отсюда можно выбраться, не выигрывая кубок первенства? — воодушевилась Кассиопея. — Индрика больше ничего не скажет, но если ты продолжишь спрашивать, отдаст тебя на растерзание инкубам. Озадаченная ведьма более не произнесла ни слова, принявшись быстро и испуганно лизать шершавый клитор демонессы, начисто позабыв о напарнике. А ведь янусу совсем туго приходилось — отдуваться в эпицентре за двоих. Не нападал на Просветительского только ленивый. Все рты многоликого создания были задействованы в оральных надругательствах. Страшные летающие страпоны растлили его морально и физически, а в довершение еще несколько громил бесцеремонно оприходовали его полумертвого, застывшего в оцепенении дикого наслаждения, пробирающего каждый оскверненный сустав. Янус ощущал свой анальный проход ничем иным, как бездонным колодцем с булькающей влагой всех сортов. За пределами восприятия Просветительский уже созерцал радужные сны, но внезапно чей-то голос вернул ему явь: — Я снова с вами, уважаемые конкурсанты! — прогремел акустический баритон мистера Ви. — Открытие новых модальностей увенчалось успехом. Для благополучного завершения уровня вам предстоит взять свою пару и проследовать к заданию модификаций. Порталы вам будут предоставлены, а выбор из них вы сделаете самостоятельно. На данном этапе игровые вариации предстанут пред вами во всей многообразной красе! Что встретится по ту сторону портала? Этого не знаю даже я! Я смогу отследить локацию, когда вы шагнете за карму, так сказать. И либо поздравлю вас, либо посочувствую эротической скудости выбранного маршрута. Но вне всяческих сомнений… ПОЖЕЛАЮ ВАМ УДАЧИ!