Завтра будет лучше

- Угощение или смерть! – эхом разносится по лесу. Стайлз чувствует холодное дуло пистолета, упирающееся ему в затылок, и думает о том, что завтра будет контрольная по химии, к которой он не готов, и Харрис точно выебет ему мозг за что-либо ниже «В». - Раздевайся, - приказывает один из охотников с тремя толстыми жгутами шрамов, тянущимися от уха до подбородка. Стайлз рассматривает эти шрамы, изучает в мельчайших подробностях, как будто они самое прекрасное, что он видел в жизни. - Снимай барахло, я сказал. Или тебе музыки не хватает? Охотник кивает кому-то за спиной Стайлза, и он знает, что произойдет, даже раньше, чем слышит треск электричества и приглушенный вой Дерека. Со всех сторон раздаются смешки и тупые шуточки. Стайлз представляет, как втыкает развилку шокера одному из них в глаз и выкручивает мощность до овердохуя тысяч вольт. - Не Уитни Хьюстон, конечно, но завывает как надо, - ухмыляется охотник, которому Дерек едва не вскрыл глотку двумя часами ранее. Тонкая яркая царапина выделяется на его бледной коже, как ворона на снегу. Стайлз начинает расстегивать рубашку, размышляя о том, что когда охотники повезут закапывать его труп в более надежном месте, вот этот вот жирдяй с разукрашенной шеей будет слушать попсу по радио и отбивать ритм тупых песен на приборной панели. Хорошо, что он уже будет мертв. - Давай, детка, пошевеливайся, - выкрикивает кто-то из слепой зоны Стайлза. Пальцы его не слушаются, соскальзывая с маленьких пуговиц, и он просто стягивает рубашку через голову вместе с футболкой. Наклоняется, чтобы стянуть кеды, и это пиздец как больно, потому что трещины в ребрах и глубокая царапина от пули чуть выше колена не зарастают на нем как на собаке. Они смеются над ним, поторапливая и комментируя его избитое подростковое тело. Это унизительно, и другой бы на его месте уже сорвался, кинулся на одного из охотников или попытался прорвать их круг, заработал бы пулю в живот или между глаз и подох как герой. А Стайлз не герой. Стайлз просто пиздец как хочет жить, поэтому он выпутывается из порванных джинс и остается стоять с голой задницей перед дюжиной охотников и Дереком, мать его, Хейлом. - Какой-то он хиловатый. Эй, пес, у тебя хоть на него встанет? – гогочет охотник с недоделанной кровавой «улыбкой». Стайлз слышит рев Дерека за спиной и лязг кандалов, которые они на него нацепили. Он не видит, но знает, что цепи толщиной в руку замотаны вокруг тела оборотня, как бинты на мумии. Он старается не думать о том, что где-то под этой грудой металла прячется аккуратная дырочка от аконитовой пули с расползающимися от нее черными ручейками вен. Охотники стреляли по ногам, стараясь не убить их сразу, но даже так, яд уже, наверняка, начал подбираться к сердцу Дерека. Они сказали, что волку не выжить в любом случае. Разъяснили это так спокойно и обстоятельно, словно Стайлз должен был понять. А потом приставили пушку к его башке и заявили, что в виде исключения позволят Стайлзу уйти, если они с Дереком их достаточно развлекут. Счастливая акция, блядь. Только сегодня, только сейчас. - Ну что, пора доказать силу своей любви, - издевательски хмыкает тот самый, со шрамами. - Отпустите его! Он не оборотень, не член стаи! – отчаянно хрипит Дерек. Ошейник, который они на него нацепили, наверное, адски давит на горло. - Трахни его, и отпустим, - скалится жирдяй. – Слово чести. Фраза вызывает новый приступ смеха, словно они все тут обдолбанные в хлам или просто больные на голову, а Дерек бессильно рычит, веселя их еще больше. Стайлз слышит, как с глухим звоном падают с него цепи, как его тащат по земле, словно мешок. Мешок, который упирается и клацает зубами, несмотря на то, что сил у него сейчас меньше, чем у котенка. - Что такое? Разве ты не хочешь его защитить? – выделяет охотник последнее слово. - Давай, трахни его! – кричит кто-то. - Смотри, какая сучечка! – подбадривает другой. – Я бы и сам его отымел, если бы был пидорасом! Похоже, он и правда думает, что дрочка на двух трахающихся парней еще не делает его пидором. Стайлз чувствует себя Алисой, провалившейся в кроличью нору. Вокруг него нереалистичный, абсурдный мир. Бред сумасшедшего. А Дерек – единственный осколок прошлой реальности, за который он будет продолжать хвататься даже несмотря на боль в изрезанных об острые края ладонях. - Покажи ему, - приказывает Стайлзу тот, кто держит его на мушке. Он не видел его лица, но сможет опознать по голосу. Такого прокуренного баса не сыщешь во всех долбанных штатах. Не то чтобы у него будет такая возможность. Тычок дула в затылок заставляет его меньше думать и шевелиться быстрее. Он сам опускается на четвереньки, сам раздвигает ноги, пряча лицо в сгибе локтя. Они все равно его пристрелят. Это просто повод не сдохнуть девственником. Может, это, блядь, его единственный шанс. - Пожалуйста, - срывается на мольбу Дерек. – Он всего лишь человек, всего лишь мальчишка. - Волчья подстилка – вот он кто! - Не строй из себя целку, Хейл! Стайлз уже готов присоединиться к подбадриваниям. Он просто хочет, чтобы все закончилось. Он просто охуеть как хочет жить. Дерек издает какой-то странный поскуливающий звук и осторожно гладит его спину. - Хватит прелюдий, вставь ему уже, - командует охотник со шарамами. - Я не могу, - голос Дерека срывается на скулеж. – Не могу. - У него не стоит, - недовольно замечает жирдяй. - Говорил же! - Нет, так не пойдет. - Я думал, зверей возбуждает запах крови. Может этот дефектный? Тупые ублюдки, хочет сказать им Стайлз, это потому, что Дерек - не животное. Животные тут только вы. Не люди. Нелюди. - Пусть его сучка ему подрочит! – высказывает кто-то умное предложение. - И правда, надо же ей поучаствовать в процессе, - ухмыляется Шрам и легко пинает Стайлза под ребра. – Чего расслабился? Приступай. Он медленно выпрямляется, пережидая вспышку боли, и на коленках разворачивается на сто восемьдесят градусов. Дерек, как и он сам, стоит в коленопреклоненной позе и смотрит на него так, словно он умирает. - Не надо, - выдавливает из себя Стайлз, глядя ему прямо в глаза, и берет в руку вялый член. Он теплый на ощупь и опутан выпуклыми венками. Просто кусок мяса, ничего такого. Дерек дергается и пытается отстраниться. - Не дергайся, - предупреждает охотник за спиной Стайлза и вдавливает дуло в основание его шеи. – Ты, может, и быстрее нас, но не быстрее пули. Особенно сейчас. С этим Стайлз не может не согласиться. Дерек выглядит паршиво. Даже хуже, чем в тот раз, когда словил пулю сучки Арджент. Стайлз почти уверен, что посиневшие губы и ввалившиеся глаза это плохо. Очень плохо. Настоящий пиздец. Дерек двигает ртом, будто хочет что-то сказать. - Не надо, - обрывает его Стайлз. – Заткнись. Он сплевывает на ладонь и растирает кровавую слюну по члену Дерека. Он понятия не имеет, что нужно делать, но погуглить в этот раз возможности нет, а значит, придется импровизировать. - Закрой глаза, - просит Стайлз. – Просто представь, что тебе дрочит какая-нибудь горячая штучка в туалете клуба. - Это не сработает, - цедит сквозь зубы Дерек, но глаза послушно закрывает. - А что сработает? Плейбой? На кого ты обычно дрочишь? Блондинок или брюнеток? Стайлз чувствует, как член в его кулаке начинает напрягаться, и пытается двигать рукой активнее. Со стороны охотников раздается одобрительный свист. - Давай же, Дерек, помоги мне. - На тебя… - неразборчиво выдыхает тот. Стайлз подается ближе к нему, касаясь его носа своим. - Что? Дерек открывает глаза, и на секунду они окрашиваются в красный цвет. - Я дрочу на тебя. Сердце Стайлза замирает, потому что это слишком. Слишком нереально, абсурдно, ужасно, великолепно, охуенно. Охуенно ужасно. - О чем вы там шепчетесь, голубки? - Может, поделитесь с нами? - Лучше делом займитесь! Лицо Дерека искажается, как от боли, и он снова рычит, мотая головой и раздирая в кровь кожу под железным ошейником. Стайлз сглатывает вязкую слюну и наклоняется к его уху. - Тогда представь, что это я. Дрочу тебе. Прямо сейчас. Представь, что я хочу этого. - Ты не хочешь, - выплевывает Дерек зло. - Представь, - с нажимом повторяет Стайлз. И это пиздец как странно, уговаривать своего будущего насильника себя трахнуть. Но, по крайней мере, это работает. - Наконец-то! Мы уже заждались. - Давай, детка, становись обратно в позу. Стайлз уже не различает, кто что кричит. Он просто делает, как ему говорят, и молится о том, чтобы все это было не зря. Он думает о том, что не успел заполнить заявление в колледж, о пропущенной тренировке и важной игре в понедельник, об ужине, который обещал отцу. Он стоит на четвереньках в лесу и дрожит от холода и страха, крепче сжимая зубы, чтобы не прикусить ненароком язык. Похотливые, равнодушные, злорадные взгляды царапают кожу и острыми крючками впиваются в тело. - Прости, - шепчет Дерек ему в затылок. И Стайлз ненавидит его в этот момент сильнее, чем охотников, сильнее, чем старого пердуна Арджента, сильнее, чем Скотта, когда тот поцеловал Лидию. - Нам нужно просто потянуть время, - говорит он, едва шевеля губами. – Скотт и остальные скоро будут здесь. Он и сам в это не верит, но надеется, что в нынешнем состоянии Дерек не сможет отличить правду от лжи. - Долго нам еще ждать? – недовольно ворчит охотник со шрамами. – Я ведь и передумать могу. - Прости, - повторяет Дерек и толкается внутрь. Без подготовки. Со слюной и кровью вместо смазки. Это охуенно больно. Он сжимает зубы на своем предплечье, прокусывая до крови, стараясь этой болью заглушить ту, но добивается лишь того, что она становится еще острее. Его возит коленками по земле в такт каждому толчку, и Стайлз пытается ухватиться за траву обломанными ногтями на руках. Он тихонько поскуливает, раздирая зубами собственную руку. Ранки безбожно щиплет из-за соленых капель, срывающихся с его ресниц, но он едва чувствует это, оглушенный и выпотрошенный агонией, которая рвет его изнутри. Дерек двигается в нем бесконечно долго, цепляется руками за его скользкие от пота и крови бока, лижет позвоночник и острые выступы лопаток, а у Стайлза такое чувство, будто его трахают всей оравой. Все вместе и по отдельности, кто угодно, но не Дерек. Он бы даже мог в это поверить, если бы захотел, но… Всегда есть ебучее «но». - Я убью их, - хрипло стонет Дерек. – Разорву на части. Вырву им глотку и оставлю захлебываться в собственной крови. Потерпи, просто потерпи. И из-за этого лихорадочного шепота Стайлз не может отключиться, он вслушивается в бесполезные отчаянные слова, держится за срывающий голос и каждую долбанную секунду осознает, что это Дерек. Заткнись, - кричит он мысленно. – Заткнись, к хуям, и кончай уже. Громкий, раскатистый рык звучит для него, как победный марш. Свист стрелы, вонзившейся в шею того, кто секунду назад держал пистолет возле его головы - как симфония. Охотники торопливо запихивают в штаны свои надроченные члены и кидаются к брошенному оружию. Стайлз с трудом поднимает голову и встречается глазами со Скоттом. Его лицо белое от шока, а взгляд совершенно пустой. Рядом с ним точно таким же изваянием стоит Айзек. Он тяжело дышит и временами приподнимает верхнюю губу в оскале. Кажется, он не знает, на кого бросаться в первую очередь. Дерек рывком выходит из его тела и воет, призывая свою стаю. Стайлз знает, что это команда «фас». Он моргает заторможенно, чувствуя внутри себя только пустоту и бесконечный холод. Руки и ноги подгибаются, отказываясь и дальше держать его над землей, и он падает как марионетка, которой перерезали все ниточки разом. Над ним пролетают пули и стрелы, совсем рядом яростно рычат Скотт и Айзек. Они рвут охотников, разделывают их, словно мясо для гамбургеров. Стайлзу хочется блевать от запаха крови и вида чьей-то оторванной руки. Он слышит мучительный стон откуда-то справа и поворачивает голову в ту сторону. Дерек лежит на спине в паре метров от него, медленно моргая стекленеющими глазами. Блядь, только этого не хватало. Стайлз ползет к нему на четвереньках, обдирая ладони и колени, но не в силах подняться на ноги. Он дышит тяжело, с присвистом, и это не может быть хорошо, но Дереку сейчас намного хуже: черная паутина вен уже почти добралась до его сердца. - Сейчас, - глотая кровь из полопавшихся на губах ранок, шепчет Стайлз. – Сейчас. Не смей подыхать, сука. Из его задницы течет как из плохо закрытого крана, но почему-то он не хочет смотреть на то, как умирает Дерек. Поэтому он отыскивает взглядом ближайшего охотника – то, что от него осталось – и карабкается к нему. Пистолет все еще зажат в его мертвой руке, и Стайлзу приходится приложить усилие, чтобы разжать сведенные предсмертной судорогой пальцы. Ему везет, в обойме оказывается ровно одна невыпущенная пуля. Мысленно скрестив пальцы, Стайлз принимается потрошить карманы охотника до тех пор, пока его пальцы не смыкаются на гладком металлическом корпусе «Зиппо». Слишком близко от него с громким «шмяк» падает еще одно тело. На его вывернутой под неестественным углом шее можно разглядеть тонкую царапину. Стайлз отворачивает голову и все-таки блюет на траву. Его выворачивает какой-то слизью и вязкой желчью, а во рту металлический привкус крови смешивается со вкусом помоев. Дерек выглядит хуево, если не сказать больше. Дрожащими руками Стайлз высыпает порох на ближайший достаточно большой и плоский камень и с пятой попытки умудряется его поджечь. Горячая темная смесь обжигает ладонь, но Стайлз едва различает эту боль среди той, что и так терзает его тело. Крепко прижав руку к бедру Дерека, он вдавливает аконит в рану, пропихивая часть порошка пальцем прямо в развороченную дырку от пули. Тело Хейла дергается, выгибается дугой, но Стайлз видит, как стягиваются обратно к ране черные потеки вен, а она сама стремительно закрывается мясом и кожей. Ему кажется, что дыхание Дерека становится спокойнее и глубже с каждым новым ударом сердца. Этот ровный стук забивает ему уши, становясь все громче и громче, пока не перерастает в однородный гул. А потом все обрывается. *** - Я ничего не помню. Стайлз твердит эту фразу уже в сотый раз подряд. Сотый раз она звучит так, словно он пытается убедить в этом самого себя. - Стайлз, - мягко говорит ему женщина с профессиональной улыбкой мозгоправа. – Я знаю, что тебе сейчас нелегко. Именно поэтому я здесь. Поговори со мной. - Мне нечего сказать, - ровным тоном отвечает Стайлз и закрывает глаза. Приставленный к нему психолог приходит каждый день с тех пор, как он очнулся. Мягко вставляет начищенную до блеска ложку прямо ему в мозг и начинает пережевывать его с особой тщательностью. Стайлзу действительно нечего сказать. - Хорошо, - вздыхает она – Я приду завтра. Спокойной ночи. Охуенное пожелание. Конечно, когда его спросили, страдает ли он от кошмаров, Стайлз честно ответил, что нет, но никому и в голову не пришло поинтересоваться чем-то еще. Его не мучают плохие сны. Он просто не может их увидеть, потому что не может спать. Ему кажется, что он попал в ад, а стены и потолок его палаты – идеально ровные, выкрашенные в идеальный белый цвет – орудие его пытки. На них не за что зацепиться взглядом, не на что отвлечься от мыслей, жужжащих в голове, как разворошенный улей. Когда его тело достигает предела, то просто отрубается до тех пор, пока не выработает немного энергии. Это не здоровый сон, который помогает восстановиться быстрее, это просто защитный механизм, не позволяющий ему сдохнуть. Днем рядом с ним постоянно кто-то есть: медсестры, психолог, офицеры полиции, которые ведут его дело, потому что шериф не имеет права. Отец почти не покидает палату, несмотря на все уговоры. Мелисса заходит, чтобы поправить ему подушки или занести поднос с едой. Есть еще Скотт. Он пытается вести себя так, будто ничего не произошло, и это худшее, что он может сделать. Они все тормошат его, задают вопросы и ждут, что Стайлз даст на них внятные ответы. Им не нравится, когда он молчит. Это заставляет их нервничать и волноваться, ведь молчание – это "так не похоже на него!". Никто не думает, что ему просто не о чем с ними говорить. Вместо этого он разговаривает с Дереком. Коротает ночи, рассказывая ему о том, какой он мудак и что все это его вина. Особенно то, что Стайлз вынужден жрать болотную жижу, которую в больнице называют едой, и терпеть жалостливые взгляды Скотта. Он знает, что Дерек его слышит. Знает даже до того, как тот появляется в окне его палаты, заслонив собой весь проем. И Стайлз задыхается от ужаса, ничего не может с собой поделать. Он сгибается пополам, сминая пальцами футболку на груди, и в панике зажмуривает глаза. Его дергают вверх, встряхивают и настойчиво суют что-то в руки. Ингалятор, понимает Стайлз. Господи, спасибо. Отработанными движениями он подносит его к лицу и вдыхает, с облегчением чувствуя, как расправляются легкие. - Мудак, - хрипло говорит он. Возле кровати раздается шуршание, и Стайлз чувствует, как на ноги ему опускается какой-то предмет. - Что это? – напрягается Стайлз и открывает глаза. Его сердце бьется так часто, будто сейчас остановится, но это больше не паническая атака. Всего лишь самый обычный страх. - Еда, - как ни в чем не бывало говорит Дерек и отступает к стене. - Меня тошнит от еды. - Нет. - Что нет? – хмурится Стайлз. - Тебя тошнит не от еды, - терпеливо поясняет Дерек. - Правда что ли? Ну, удиви меня. - Тебя выворачивает от того, что ты все еще помнишь, от того, что чувствуешь. - А что если и так? – кривится Стайлз. – Молодец, диагноз поставил. Может и рецепт заодно выпишешь? - Я буду здесь, - словно не слыша, говорит Дерек и кивает на пакет с едой. – Ешь. И Стайлз ест. Заталкивает в себя целый пакетик картошки фри и пирожок с вишней. А потом долго слизывает с пальцев сладкий джем. Он провоцирует Дерека, испытывает его терпение и почти ждет, что тот не выдержит. Часть его малодушно надеется, что тогда он перестанет чувствовать себя идиотом из-за иррационального животного ужаса, царапающего сердце. Но Дерек не двигается с места до тех пор, пока не остается ни крошки. Когда он уходит, Стайлз выбирается из постели и открывает окно настежь, позволяя запаху Дерека и фаст-фуда выветриться без следа. К утру палата превращается в морозильник, и когда с утренним обходом приходит медсестра, он чувствует себя замороженным стейком. Заснуть в эту ночь у него так и не получается. *** Отец выглядит так, будто не спал неделю. Он стоит у окна и крутит в пальцах пластиковый стаканчик с кофе, время от времени отпивая из него большими глотками. Стайлз не может открыть рот, чтобы сказать ему, что это охуенно вредное для здоровья пойло. - Стайлз, с кем ты был в лесу? – не оборачиваясь, спрашивает его шериф. Другими словами, по-другому поставленными, но этот вопрос звучит в палате уже не первый раз. - Я не помню, - привычно отзывается Стайлз. - Это один из твоих друзей? - Я не помню. - Это они помогли тебе добраться до больницы? - Я не знаю. - Прекрати! – срывается вдруг шериф. Он швыряет стаканчик с остатками кофе в стену, и мутная жидкость расползается по белоснежной поверхности уродливым пятном. На шум прибегает медсестра, но разобравшись, в чем дело, вновь оставляет их одних, кинув на отца сочувственный взгляд. - Прекрати мне врать, - просит тот с бесконечным отчаянием. Но перестать врать – значит сказать правду, а этого Стайлз сделать не может. Поэтому он молчит. Ночью Дерек приносит ему очередную порцию картошки и бургеров, но не отступает, как обычно, к стене, а садится на стул возле кровати. Стайлз не обращает на него внимания, полностью сосредоточившись на пакете с едой. - Почему ты не рассказал отцу правду? Они были не оборотнями, людьми, - задает вопрос Дерек. - Какая разница? – пожимает плечами Стайлз и засовывает в рот пригоршню картошки. – Они ведь уже сдохли. - Не все. Он резко вскидывает голову и натыкается на внимательный и как будто виноватый взгляд Дерека. - Я найду их, - тихо говорит Хейл и добавляет через пару ударов сердца: - если ты не хочешь сдать их полиции. Это слишком жирный намек. Ему не составляет труда догадаться, что Дерек имеет в виду. Выбор. Стайлз должен выбрать, жить охотникам или умереть. Ему даже не нужно думать, чтобы решить. Он медленно вытягивает вперед руку с поднятым вверх большим пальцем и так же медленно опускает его вниз. Глаза Дерека на секунду окрашиваются красным, принимая его ответ. - Мы нашли еще два трупа, - хмуро заявляет шериф на следующее утро. – Их как будто пропустили через мясорубку. Точно так же, как и тех, на поляне. - Какой ужас, - равнодушно отзывается Стайлз, разглаживая морщинки на одеяле. - Тела даже не попытались спрятать. Утром на них наткнулся пенсионер, выгуливающий свою собаку. - Никогда не любил утро. - Его увезли на скорой с инфарктом. К счастью, успели вовремя. - Везунчик. - Стайлз, у одного из них была кровь под ногтями. Твоя кровь! – почти срывается на крик шериф. - Ну, ты же не думаешь, что я их убил? – насмешливо вздергивает брови Стайлз. – Я конечно крут, но не настолько. - Кровь старая. Три-четыре дня, не меньше, - шериф бросает ему на колени открытую папку, и странички отчета веером рассыпаются по кровати. - Да? Как интересно, - Стайлз даже на них не смотрит. Все его внимание занимает кусок неба в окне. Шериф уходит, громко хлопнув дверью. - Ты нашел их, - встречает он Дерека пристальным взглядом. - Да. - Разорвал на части. - Да. На одеяло привычно приземляется теплый пакет с едой, а Дерек, игнорируя стул, возвращается к традиции подпирания стены. - Стало легче? – распаковывая чизбургер, интересуется Стайлз. - Нет, - честно отвечает Дерек. Стайлз кивает. Ничего другого он и не ждал. - Мой психолог говорит, что со временем станет. Нужно просто пережить сначала один день, потом неделю, а через месяц это все уже останется в прошлом. - Ты ей веришь? – выразительно приподнимет брови Дерек. - Я верю, что она нихуя обо мне не знает, - криво усмехается Стайлз. Он сползает с постели и шлепает босыми ногами к Дереку, замечая, как напрягается его тело и сжимается челюсть. - Я тебя не боюсь, - говорит он негромко, застыв на расстоянии вытянутой руки. - Ты врешь, - хмурится Дерек. - Да, - легко соглашается Стайлз и делает шаг назад. – Я тебя не боюсь. - Все еще ложь, - Дерек склоняет голову к плечу, прислушиваясь к ритму его сердца. Стайлз пожимает плечами и возвращается обратно на кровать. - Значит, буду повторять до тех пор, пока не станет правдой, - невозмутимо сообщает он. Дерек серьезно кивает. *** Возвращение в школу похоже на прогулку по красной ковровой дорожке. Все расступаются перед ним, едва ли не шарахаются в ужасе. Кто-то щелкает на телефон, и, конечно же, они все пялятся на него с плохо скрытым любопытством. - Привет, - натянуто улыбается ему Эллисон. Скотт мнется за ее плечом и пытается изобразить жизнерадостную улыбку. - Привет… - эхом отзывается Стайлз, заталкивая в свой переполненный ящик учебники. Нужно бы выкинуть оттуда все барахло. И сжечь. - Как ты? – Эллисон сочувственно гладит его по плечу и ему приходится приложить усилие, чтобы не сбросить ее руку. - Супер. Сегодня приду на тренировку, - изображает улыбку Стайлз. - Ты уверен? Я имею в виду, врачи разрешили? – Скотт обеспокоенно хмурится. - Да они практически сами на этом настояли. - Правда? - Ага. Сказали, что мне нужно больше времени проводить на свежем воздухе. И без физических нагрузок. В идеале сидеть на лавочке в парке. Как раз то, чем я и занимаюсь во время тренировок. Скотт облегченно вздыхает и усмехается довольно. - Я рад, что с тобой все в порядке. - Спасибо, я тоже! – поддерживает его тон Стайлз. Он игнорирует странный взгляд Айзека и подозрительный прищур Лидии. Он в порядке, а они могут идти на хуй. Дерек встречает его после школы и кивает на открытую дверцу Камаро. - Садись. На парковке никого нет, потому что уроки давно закончились, а с тренировки Стайлз сбежал раньше основного состава. - Пошел ты, - с чувством отзывается он и огибает Камаро по широкой дуге. - С такой скоростью будешь дома завтра. Садись. - Я не спешу, - упрямо отказывается Стайлз. Дерек чуть опускает голову и бросает на него нечитаемый взгляд исподлобья. - Страшно? Да пиздец как. Его мутит от ужаса. Но вслух, конечно, он говорит совсем другое: - Я тебя не боюсь, - цедит Стайлз сквозь зубы и садится в машину. - Ложь, - ухмыляется Дерек, выруливая с парковки. - Спасибо, кэп. Он понимает, что его тупо развели на «слабо», но трепыхаться уже поздно, да и не очень хочется. Стайлз ненавидит выворачивать себя наизнанку, особенно при свидетелях – все эти панические атаки и расширившиеся от ужаса зрачки не вызывают у него ничего, кроме раздражения. Он не хочет показывать свои слабости никому, но Дерек уже видел все его худшие стороны, он был там, чувствовал, знает. Ему не нужно ничего объяснять или рассказывать, и поэтому Стайлз может с ним говорить. - Как прошел первый день? – не отрывая взгляда от дороги, спрашивает Дерек. Они все еще недалеко от школы. Стайлз бросает мимолетный взгляд на спидометр. Так и есть. Плетутся как старый форд его бабушки. Он набирает в грудь побольше воздуха. - Лучше не бывает. Вот взять хотя бы Джексона. Он за весь день меня ни разу не послал, не толкнул и вообще ничего не сделал. Думаю, это из-за того, что он очень старался обходить меня метра за три по дуге, но не суть. Или Эллисон. Милая Эллисон, которая смотрит на меня, как на раненного кролика. Иногда мне кажется, что у нее руки чешутся меня пристрелить. Или Скотт. Он спросил в порядке ли я двадцать девять раз. Да, я считал. Как прошел мой первый день? Идеально, если ты всю жизнь мечтал быть прокаженным, - выпаливает Стайлз на одном дыхании. - Завтра будет лучше, - обещает Дерек, выруливая на нужную улицу. - Серьезно? – искренне удивляется Стайлз. – С каких пор ты играешь за команду оптимистов? - С тех пор, как ты стал играть за пессимистов, наверное. Он открывает рот, чтобы ответить, но шанс уже упущен. - До встречи, Стайлз, - обрывает так и невысказанную фразу Дерек. Камаро мягко тормозит рядом с домом Стилински. *** - Стайлз, - настороженно приветствует его Дерек в дверях дома. - Дерек, - кивает Стайлз и протискивается мимо него внутрь. Для этого ему приходится развернуться боком и буквально прижаться всем телом к косяку, но полностью избежать прикосновения не получается. Дерек молча закрывает за ним дверь и идет на кухню. - Это что, мука? – вздергивает брови Стайлз, заметив характерные белые пятна на его руках и одежде. - А ты думал, я только сырым мясом питаюсь? – хмыкает Дерек. - Ага, с шерстью. Тем, что бегало пару минут назад. - Это по средам. По пятницам у меня разгрузочный день. - Сбалансированное питание это правильно. Хочешь, подкину пару рецептов из тех, что мой отец ненавидит больше всего? Стайлз с удивлением оглядывает кухню, замечая и гору мисок в раковине, и включенную духовку, и, самое главное, широкое блюдо с пирожками в центре стола. - Хочу, - покладисто кивает Дерек и сует ему под нос тарелку с выпечкой. – Попробуй. - Они ведь не отравлены? – осторожно берет угощение Стайлз. – Потому что никто не знает, что я здесь. - Значит, никто не помешает тебе есть. Это так странно, видеть Дерека на кухне, с кастрюлей теста в одной руке и венчиком в другой. - Или тебе меня съесть, - дразнится Стайлз. - Я костями не питаюсь, - окидывая его придирчивым взглядом, заявляет Дерек. - Поэтому откармливаешь? - Ты против? - Неа. Можешь меня сожрать, если хочешь. Только я пока еще недостаточно оброс мясом. - Добавки? Пирожки горячие и обжигают пальцы, картошка вытекает из них, как заварной крем, и буквально тает во рту. Он прикрывает глаза и даже не пытается сдержать громкий стон наслаждения. - Эти с яблоком, - Дерек ставит перед ним еще одну тарелку, и Стайлз качает головой в веселом недоумении. - Ты неправильный волк. Не ешь сырое мясо, печешь пирожки с яблоками… - А ты неправильная красная шапочка. - Читал или смотрел? - Слушал, - после едва заметной паузы отвечает Дерек. – Мама рассказывала Лоре перед сном. - А тебе? – Стайлз подается вперед, практически укладываясь грудью на стол. – Рассказывала что-нибудь? Дерек молчит так долго, что он уже и не ждет ответа. Это нормально, он ведь тоже не большой любитель потрепаться о матери. Так что Стайлз жует пирожки с корицей и яблоками и едва не подпрыгивает на месте, когда Дерек все же решает заговорить. - Короля льва. - Что? - Моей любимой историей был «Король лев», - терпеливо повторяет Дерек. - Серьезно? – округляет глаза Стайлз. – Тогда понятно. Брови Дерека вопросительно взлетают вверх. - «Кто бы ты ни был — ты мой сын. Ты — король. Помни, кто ты. Помни», - цитирует Стайлз торжественно, а потом с ухмылкой добавляет: - хотя мне ближе философия «акуна матата». Без забот. - Из тебя бы вышел отличный Тимон. - Ага. А Пумба тогда кто? - Скотт, - уверенно отвечает Дерек, и Стайлзу почему-то становится смешно. Он откидывает голову назад и заливается хохотом, не пытаясь сдержаться или приглушить звук. Это самый странный день в его жизни. Проходит чуть больше недели, прежде чем его друзья замечают, что происходит. И делают неправильные выводы. После школы он как обычно приходит к Дереку, и они смотрят все эпизоды Светлячка, развалившись на диване. Стайлз объедается мясным рулетом и болтает обо всякой чепухе, размахивая вилкой. Капельки соуса попадают Дереку на лицо, и он машинально слизывает их, не отрывая глаза от телевизора. В конце концов, Стайлз засыпает на полуслове, сытый и выговорившийся. Первый раз за месяц он спит как убитый. Пока в дом не вламывается Скотт, уже обратившийся и крайне злой. - Отойди от него! – кричит он с порога, и Стайлз морщится, приоткрыв один глаз. - Пошел вон, Маккол, - цедит Дерек, едва разжимая губы. Стайлз чувствует, как вибрирует его грудная клетка и понимает, что передвинулся во сне ближе к источнику тепла. Он практически лежит на Дереке, прижавшись ухом к тому месту, где бьется сердце, и обхватив рукой за ребра. Неловкая, блядь, ситуация. - Я сказал, отойди от Стайлза! – угрожающе рычит Скотт. - Скотт, успокойся! – пытается вразумить его Эллисон, удерживая за плечо. Стайлз сползает на пол и широко зевает. Меньше всего ему сейчас хочется ввязываться в разборки стаи, даже если он сам является их причиной. Скотт рычит и бросается на Дерека, они опрокидывают диван и врезаются в стену, оставив на ней внушительную вмятину. Эллисон беспомощно застывает на пороге, сжимая и разжимая пальцы, словно хочет достать арбалет и пристрелить кого-нибудь к хуям. Стайлз очень ее понимает. Дерек, кажется, даже не собирается обращаться. Он хватает Скотта за шкирку и легко отбрасывает от себя. - Не лезь не в свое дело, Маккол, - рычит он. Стайлз завороженно наблюдает, как кровь затапливает радужку его глаз. Ему чудится, будто цвет стал насыщеннее, ярче, по сравнению с тем, что было в самом начале. - Не лезь к Стайлзу! Скотт уже поднялся на ноги и готовится к новой атаке. Стайлз смотрит в его лицо, искаженное яростью, и неосознанно пятится назад, пока не упирается спиной в стенку. Дерек вдруг вырастает перед ним, закрывая собой от всего мира, и Стайлз вцепляется в его майку, стискивая ткань, как спасательный круг. - Стайлз… - растерянно зовет его Скотт, - что ты делаешь? Откуда, блядь, ему знать. Может быть, во всем виноват не до конца проснувшийся мозг или экстремальная ситуация, но Дерек сейчас пугает его гораздо меньше плохо контролирующего себя друга. Скотт хмурится и тянет в его сторону руку с уродливыми когтями. Это становится последней каплей. Стайлза накрывает так, как не случалось и после смерти матери. Ему кажется, что из комнаты выкачали весь воздух, или у него вдруг выросли жабры, а носоглотка, наоборот, заросла пленкой. Все звуки отходят на второй план, а в глазах пляшут черные точки, постепенно сливаясь в одну сплошную темноту. Невыносимо хочется дышать. - Стайлз, где твой ингалятор? – трясет его Дерек. Стайлз мотает головой и мычит что-то невнятное. Чертов ингалятор валяется дома, потому что последние дни он начал забывать, зачем он нужен. - Дерек, отпусти его, ты делаешь только хуже! – отчаянно кричит Эллисон. До Стайлза ее голос доносится, как сквозь толстый слой ваты. - Уведи Маккола, - слышит он Дерека. Стайлз не хочет умирать. Ему похуй, кто уйдет, а кто останется, он погружается все глубже и глубже в темный ледяной космос, где нет ничего, и уже ничего не будет. Он просто не хочет умирать. Что-то горячее накрывает его открытый рот, и в легкие проталкивается такой нужный сейчас кислород. Стайлз распахивает глаза, которые непонятно когда успел зажмурить, и медленно моргает. Дерек отстраняется, с шумом втягивая в себя воздух, и вновь приникает к его губам, разделяя с ним дыхание. Сердце Стайлза заходится в бешеном ритме, и он слабо толкает Дерека в грудь. - Не надо, - просит беззвучно. Слова ударяют Дерека словно разряд тока, он резко разжимает руки и отступает от него на другой конец комнаты. Стайлз знает этот его взгляд, уже видел в тот раз, и у него все переворачивается внутри. - Стайлз! Стайлз! Ты в порядке? Тебе нужно в больницу, - частит Скотт, приземляясь рядом с ним на колени. Выбор. Опять этот долбанный выбор. - Отвези меня домой, - глядя прямо в глаза Дереку, говорит Стайлз. - Нет! – возмущается Скотт, но никто не обращает на него внимания. - Ты уверен? – Дерек хмурит брови, словно пытается решить сложную задачку. - На сто процентов, - кивает Стайлз. – Ну, на девяносто восемь точно. Эллисон говорит что-то про необдуманные поступки, но он уже не слушает. Никогда в жизни Стайлз не жалел о своем выборе. Никогда. Очередная паническая атака не имеет никакого отношения к Дереку и долбанным оборотням вообще. Он просто идет по торговому центру и видит в одной из витрин Чаки. Разукрашенная шрамами голова игрушки моментально подкидывает ему образ из той ночи, и Стайлз застывает на месте, не в силах вдохнуть. Судорожно нашарив в кармане ингалятор, он с облегчением втягивает внутрь лекарство вместе с воздухом и прислоняется к стенке, потому что ноги предательски дрожат. Практически на ощупь, Стайлз добирается до туалетов и не глядя заваливается в ближайшую свободную кабинку. Мир постепенно начинает обретать краски помимо оттенков серого, и головокружение медленно сходит на нет. Когда Стайлз уже решается выйти, дверь туалета открывается, и внутрь входит несколько человек. - Ну и что такого? – слышит он голос Лидии. Рука замирает, так и не отодвинув защелку. - Это ненормально! – восклицает Эллисон. – Жертва должна бояться своего насильника, а не тянуться к нему за защитой! Жертва, блядь. Когда-то давно он отказался от настоящего имени и стал просто Стайлзом, ради лакросса он исковеркал собственную фамилию до Билински. Жертва – всего лишь еще один пункт в списке его имен. Ни больше, ни меньше. - Ну, мы говорим о Стайлзе, - Лидия, судя по звукам, роется в косметичке. – Когда он был нормальным? - Скотт беспокоится, - признается Эллисон. - Неужели? Тогда пусть предложит, что нам делать с его беспокойством. - Он думает, что нужно рассказать обо всем шерифу. Сердце Стайлза пропускает удар. Пиздец какая неудачная затея. - Гениально. И как это раньше никто не додумался? – он почти видит презрительный изгиб идеальных губ Лидии. - Я знаю, знаю, но мы же не можем просто забыть об этом, - вздыхает Эллисон. - Ммм, дай подумать… Вообще-то, можем. - Мы его друзья, Лидия. - Опустим сомнительность этого утверждения и сосредоточимся на том, что это все - не наше дело. Охуенно верное утверждение. Стайлз закусил губу, чтобы не выдать себя нервным смешком. - Я просто хочу как-то помочь, - голос Эллисон звучит ужасно расстроенно. - Тогда убеди Скотта перестать вести себя так, будто Стайлз умирает от заразы, - жестко отрезает Лидия. Стайлз слышит удаляющийся перестук их каблуков и хлопок двери. Только тогда он позволяет себе выдохнуть. Когда он выходит из туалета, Дерек стоит, прислонившись к стене напротив. - Они правы, - замечает он. – Это ненормально. Я знаю, - хочет сказать Стайлз, но вместо этого говорит: - Я тебя не боюсь. Это сорок второй раз за двое суток. - Все еще ложь, - улыбается Дерек и в два шага оказывается рядом. - Все еще мудак, - хлопает его по плечу Стайлз. *** Если все идет хорошо, значит, скоро наступит полный пиздец. Этот урок Стайлз усвоил уже давно, но все равно, когда вечером пятницы раздается трель дверного звонка, продолжает мирно жевать чипсы и позволяет отцу самому разобраться с незваными гостями. - Дерек Хейл, - слышит он через секунду и давится кусочком обжаренной картошки, вставшим вдруг поперек горла. - Шериф. Могу я с вами поговорить? - Это как-то связано с тем, что мой сын провел две недели в больничной палате? – после паузы интересуется отец. Стайлз не выдерживает. Отшвыривает полупустой пакет чипсов на диван и выходит из гостиной. Две пары глаз тут же приклеиваются к нему. - Какого черта ты тут делаешь? - Забочусь о своей стае, - невозмутимо улыбается Дерек. - Ты обкурился? – цедит Стайлз сквозь зубы. - Думаю, лучше продолжить этот разговор в доме, - замечает отец и отступает, чтобы дать Дерек дорогу. - Черта с два, - выплевывает Стайлз. – Проваливай отсюда. Серьезно, Хейл, пошел вон. - Хорошо, - неприятно улыбается Дерек. – Тогда я приду завтра. Или послезавтра. Или лучше прямо в участок. - Какой же ты мудак, - он устало трет лицо и разворачивается, чтобы уйти. - Собираешься сбежать? – вкрадчиво интересуется Дерек и проходит, наконец, в дом. Дверь с судьбоносным звуком захлопывается за его спиной. - Куда интересно? В другой штат? Или на другую планету? Где я могу скрыться от отца шерифа и альфа-оборотня? – закатывает глаза Стайлз. - Я тебя с того света достану, - сообщает ему Дерек с непроницаемым выражением. И Стайлз почему-то ему верит. - Может, кто-нибудь из вас мне объяснит, что здесь происходит? – хмуро вклинивается в их перепалку шериф. Стайлз кидает на Дерека взгляд полный злорадства и разводит руками. - Ты все это начал, - заявляет он, ухмыляясь. – Тебе и расхлебывать. Дерек отвечает ему клыкастой улыбкой. На следующий день Стайлз как ни в чем не бывало заявляется в его дом и с размаху падает прямо на Дерека, валяющегося на диване с книжкой в руках. - Я думал, твой отец сказал тебе держаться от меня подальше, - выгибает тот брови в чисто дерековской манере. - Ага. Пообещал, что одолжит у Арджентов аконитовых пуль, - беспечно кивает Стайлз и трется носом о его ключицу. - Тогда что ты тут делаешь? – Дерек бросает книгу на пол. - Лежу, - бормочет Стайлз. – Ты горячий. Но немного жесткий. - Иди домой. - Не-а. Там скучно. - А со мной тебе весело? – рычит вдруг Дерек, и его радужку затапливает красным. – Нарываться на неприятности – весело? Той ночью было весело? Стайлз слышит громкий треск, с которым когти полосуют обивку дивана, и улыбается. -Я. Тебя. Не боюсь, - раздельно, по слогам, говорит он. И Дерек застывает так резко, словно питание выдернули. Злость стекает с его лица, уступая место изумлению и какой-то болезненно-отчаянной надежде. - Повтори, что ты сказал? – тихо просит он. - Я тебя не боюсь, - послушно повторяет Стайлз и склоняется так близко, что между ними не остается даже воздуха. – Я тебя не боюсь, Дерек Хейл. Они оба знают, что в этот раз он сказал правду.