Welcome to Storybrooke / Добро пожаловать в Сторибрук

      Свон продолжала таращиться на закрытую дверь. Ребенок у нее на руках что-то бессвязно лепетал. Не понимая, что происходит, он лишь пытался играть с волосами матери.       Это был их последний вариант, но и здесь ей отказали. Девушка была по-настоящему одна, только что освободившаяся из исправительного учреждения, с трехмесячным ребенком на руках, которому даже не успела дать имя.       Она старательно кутала малыша, возвращаясь к «жуку», и проклинала себя за то, что отправилась в путь в проливной дождь. Куда ей теперь идти? Достойно воспитать ребенка на заднем сиденье автомобиля у нее не получится.       Пристегнув мальчика, лучезарно улыбавшегося ей все это время, Эмма пыталась прикинуть, куда ехать дальше. В Нью-Йорк? Возможно, в сумасшествии городской жизни есть свои преимущества, но она не была готова столкнуться с преступностью.       Открыв дверцу с водительской стороны, Свон села за руль и взяла карту с пассажирского сиденья. Они ехали чуть больше недели, сначала на автобусе из Финикса на восток, где надежно хранилась ее машина в течение нескольких месяцев, а теперь оказались на окраине Бостона.       Хотя Бостон и мог предложить им хорошую жизнь, Эмме никогда не нравилось это место. Оно вызывало плохие воспоминания, связанные с одной из ее приемных семей, которые та предпочла бы не переживать каждый раз, выбираясь в центр города.       Блондинка проследила на карте путь до Нью-Йорка, запоминая маршрут. Достаточно простой, чтобы наконец-то отправиться в дорогу. Девушка решила, по крайней мере, посетить это место, прежде чем принимать решение.       «Это может быть наше первое приключение», — подумала она, не зная, как будет расплачиваться за подобную роскошь. Конечно, Эмма нашла пачку денег, спрятанную в бардачке машины, — последний подарок от Нила, который она с горечью пересчитала. И хотя девушка не почувствовала бы ни капли вины от их использования, она не хотела потратить все сразу. Что ж, теперь ей было о ком заботиться, кроме себя.       Свон с улыбкой посмотрела в зеркало заднего вида:       — Готов, малыш?       Ребенок что-то радостно пролепетал в ответ, и Эмма завела машину, с предвкушением ожидая новую жизнь.

***

      Проклятая погода, проклятый дождь и проклятый идиот, который сделал эти знаки такими запутанными. Она была почти уверена, что ехала не в том направлении, но прорвавшийся ливнем небосвод и сгущающиеся сумерки мало что проясняли. Оставалось надеяться, что в ближайшем городе найдется мотель, в котором можно переночевать, иначе в такую погоду далеко не уедешь.       Завидев дорожный знак, Свон попыталась разглядеть надпись сквозь толщу воды, стекавшую по лобовому стеклу, но дождь барабанил так сильно, что она оставила эту затею и лишь вдавила педаль газа в пол. Ребенок тихо посапывал на заднем сиденье, когда машина пересекла границу маленького сонного городка, в центре которого возвышалась башня со сломанными часами.       Въехав на Мейн-стрит, Эмма сразу же приметила светящуюся вывеску.       — «У бабушки»? — пробормотала она себе под нос. — Лучше, чем ничего.       Езда и шторм порядком утомили девушку, так что прямо сейчас наличие крыши над головой являлось главным приоритетом. Свон припарковала «жука» на подъездной дорожке и, убедившись, что малыш надежно спрятан в куртку, вытащила его наружу, едва ли не бегом направляясь в закусочную.       К тому моменту, когда она оказалась в помещении, ее собранные в хвост волосы спутались в подобие грязной пакли, а одежда промокла до нитки. Вскинув голову и столкнувшись взглядом с пожилой женщиной, которая, по всей видимости, и заправляла этим заведением, и ее юной помощницей, Свон заметно смутилась. Парочка смотрела на нее, словно на призрака, не говоря при этом ни слова.       — Хей, — не выдержав, начала она. — У вас открыто?       Девушка с красными прядями в волосах опомнилась первой.       — Конечно, — лукаво улыбнулась. — Я Руби, а это моя бабушка. Вы к нам надолго?       Ответная улыбка не заставила себя долго ждать.       — Эмма. И, думаю, всего на сутки. Не хотела ехать с ребенком в такую погоду.       Казалось, только сейчас вниманием женщин завладел спящий на руках блондинки младенец, старательно огражденный от внешнего мира материнской курткой.       Бабушка тепло улыбнулась:       — Понимаю, мы скоро подготовим Вашу комнату. Добро пожаловать в Сторибрук!       Эмме ничего не оставалось, кроме как устало вздохнуть.       — Спасибо.

***

      Утро Реджины выдалось отвратительным.       Именно сегодня будильник, после девятнадцати лет верной службы, решил сломаться, и всю утреннюю рутину женщина выполняла в спешке. Хуже того, она даже не успела сварить кофе, поскольку потребность выглядеть презентабельно превзошла потребность в кофеине. Благо его она могла купить и в закусочной.       Конечно, все усилия пошли насмарку, как только Миллс вышла на улицу. Торопясь, женщина даже не потрудилась проверить погоду за окном, поэтому практически вышла вслепую. Волосы беспорядочно растрепались, а костюм промок раньше, чем она вернулась за пальто.       Как будто всего этого было недостаточно... Представьте ее удивление, когда она зашла в закусочную и увидела незнакомку. В Сторибруке! Такое случалось только раз, и Реджина сделала все возможное, чтобы забыть об этом. Блондинка, сидевшая за одним из столиков, дружелюбно беседовала с Руби, время от времени оборачиваясь, словно что-то проверяя.       Миллс проследила за ее взглядом и увидела ненавистную Мэри Маргарет, играющую с ребенком. Подождите, ребенок? Не может быть. Все это время ребенок Белоснежки был в городе под проклятием? Возникшая теория развеялась через несколько минут с приходом официантки.       — Доброе утро, Мадам Мэр. Безумная погода, не правда ли?       Реджина рассеянно кивнула, не сводя внимательного взгляда с незнакомцев.       — Кто это? — спросила она, указывая на блондинку.       — О, это Эмма. Они с ребенком попали в шторм и останутся здесь, пока дождь не утихнет.       Так, значит, это чужой ребенок... Интересно.       — Они остановились в гостинице?       Руби кивнула.       — Да, мэм. Вам как обычно?       — Да. Благодарю, мисс Лукас.       Реджина направилась к столику, за которым сидела блондинка, с умилением наблюдавшая за взаимодействием ребенка с учительницей. Она даже не заметила приближения женщины и невольно вздрогнула, когда над головой прозвучало вкрадчивое:       — Не могу поверить, что мы не встречались раньше.       Глубоко вздохнув, Свон быстро окинула брюнетку взглядом и протянула ей руку.       — Эмма, — застенчиво улыбнулась. — А Вы?       — Реджина Миллс, — женщина ответила на рукопожатие и, взглянув на ребенка, спросила чуть мягче: — Это Ваш малыш?       Эмма кивнула, но больше ничего не сказала.       Заметив, что девушка не собирается продолжать разговор, Реджина попыталась взять инициативу в свои руки:       — Как его зовут?       Блондинка замялась.       — Ох… Честно сказать, я еще не придумала. Понимаю, конечно, что так не делается — в три месяца и без имени, — но я не могу определиться.       Реджина скрыла удивление за сдержанной улыбкой и поспешила сменить тему.       — Вы здесь надолго?       Эмма пожала плечами.       — До тех пор, пока не утихнет буря. Потом отправимся дальше.       — И куда же?       — Не представляю. Возможно, в Нью-Йорк. Всегда хотела посетить этот город.       — Выходит, путешествуете? Вы живете на севере?       Реджина уже опоздала на работу, но даже не думала прекращать беседу. И потом, никто бы не посмел ей что-то сказать. Ссориться с мэром – себе дороже. Все боялись и уважали ее, как и должно быть. Хотя редкий раз брюнетке все-таки хотелось, чтобы страх не так явно читался в глазах.       Свон усмехнулась и покачала головой:       — Нет, скорее нахожусь на перепутье. Ищу дом для нас с малышом.       Мать-одиночка? Реджина почувствовала болезненный укол при мысли, что эта юная женщина одна против целого мира пытается защитить своего ребенка от зла.       — Что ж, Вы всегда можете остаться здесь. Сторибрук намного безопаснее, чем Нью-Йорк.       Эти слова закрались Эмме в голову. То, что сказала брюнетка, конечно, имело смысл. Но…       — Свободного жилья нет. Я заглянула в утреннюю газету и из того, что поняла: все укоренились по своим местам. Никто и не помнит, чтобы хоть когда-нибудь переезжал.       Реджина бездумно кивнула, но, прежде чем успела сформулировать ответ, к ним подошла Мэри Маргарет и вернула девушке сына.       — Было очень приятно с Вами познакомиться, но, боюсь, мне пора. Нужно готовиться к занятиям. Надеюсь, еще увидимся!       Как только дверь за учительницей закрылась, Миллс вновь сосредоточила внимание на блондинке, запоздало понимая, что та ждет от нее ответа.       — Прости, дорогая, я не расслышала.       — Хочешь познакомиться? — она повернулась таким образом, что маленький мальчик оказался лицом к брюнетке. — Эй, парень, познакомься с Реджиной.       Малыш что-то пробормотал, и Миллс осторожно взяла его на руки. При виде ребенка, тянущего ручки к вороту ее белоснежной рубашки, сердце мэра растаяло. В голове сразу возникла идея: она искала ребенка, жила в огромном особняке, который даже по ее меркам был слишком велик для одного человека… Что, если Эмма согласится?       — Мой дом достаточно большой.       Свон в замешательстве нахмурила лоб. Взглянув, как ребенок играет с волосами Реджины, она подняла глаза на женщину.       — Что?       — Мой дом. Он слишком большой для меня одной. Если хотите – можете остаться.       — О, нет... — Миллс приготовилась смириться с очередным отказом. — Я не хочу навязываться.       И удивленно вскинула бровь. Она ждала презрения или даже страха, но не получила ничего из этого. Молодая женщина, больше похожая на подростка, чем на взрослого человека, как показалось Реджине, просто не представляла жизни с ребенком и не знала, как со всем этим справиться. Конечно, Миллс было любопытно, как та оказалась в подобной ситуации, но время для расспросов было явно не подходящее.       — Давайте хотя бы поужинаем. Сегодня вечером. Я настаиваю.       Реджина не знала, чем было вызвано желание помочь этой девушке. Ради ребенка? Наверное, да. По крайней мере, так она себя убеждала.       — Я… Мы с радостью придем, спасибо.       Миллс улыбнулась уголком губ и написала свой адрес, объяснив, как добраться до особняка из закусочной. Эмма любезно приняла протянутый клочок бумаги, и вскоре брюнетка покинула забегаловку с высоко поднятой головой.       После ее ухода Руби вернулась к столику, за которым все еще сидела Эмма с малышом.       — Как ты это сделала?       Свон озадаченно посмотрела на брюнетку:       — Что именно?       — Заручилась симпатией мэра. Она даже улыбнулась!       — Подожди, я думала, Мэри Маргарет – учительница…       — Да при чем здесь она? Я про Реджину.       — А в чем проблема? — Эмма поджала губы, искренне не понимая, чем вызвана подобная реакция.       Но Руби сама ответила на неозвученный вопрос:       — Мэр не любит перемены. Мы думаем, из-за этого сюда никто и не приезжает. Она всех держит в ежовых рукавицах.       Эмма невольно побледнела. Вероятно, она выставила себя полной дурой за этот короткий разговор.

***

      Реджина старательно напоминала себе, что предстоящий ужин – не более чем обычная деловая встреча, хотя какая-то ее часть была намерена убедить блондинку остаться. Она не совсем понимала, для чего ей ребенок. Уж точно не из-за королевского воспитания Коры. Но этот малыш… Быть может, он принесет в ее жизнь какое-то счастье и скрасит серые будни в этом маленьком городке.       Когда раздался звонок, женщина, убедившись в последний раз, что все готово, поспешила открыть дверь.       Ужин был приятным. В основном – короткие разговоры, изредка прерывавшиеся извинениями Эммы за оказанную при первой встрече бестактность. Миллс лишь небрежно отмахивалась всякий раз, считая данную формальность излишней. Она настаивала, чтобы блондинка звала ее по имени, оставив титулы для городских чиновников.       Были и моменты молчания, и моменты, когда Свон пыталась просто покормить своего ребенка, для которого брюнетка приготовила специальную еду, что, впрочем, не укрылось от глаз девушки.       После ужина, взяв спящего малыша на руки, женщины переместились в кабинет, где Реджина предложила что-нибудь выпить. Эмма согласилась на кофе, ссылаясь на то, что сидр слишком крепкий для нее, и к тому же, им еще предстояло вернуться в гостиницу.       Миллс замолчала. Она не хотела давить и рушить едва завязавшееся общение, которое казалось приятной отсрочкой для некогда Злой Королевы.       Но, как бы там ни было, надолго ее не хватило, и через несколько секунд мэр подняла более личную тему. Будучи любопытной по жизни, Реджина требовала ответы на все интересующие ее вопросы, вот только загадка, которой являлась Эмма, приводила женщину в замешательство.       — Неужели у Вас нет семьи или друзей, которые могли бы помочь?       Брюнетка не ждала ответа, так что была удивлена, когда Свон отрицательно покачала головой и, прочистив горло, произнесла:       — Знаю, что, должно быть, выгляжу ужасным родителем, — она горько усмехнулась и продолжила: — На «Мать года» не претендую. Просто… Я обещала себе, что не оставлю его. Независимо от трудностей, что ждут нас впереди, – буду бороться.       В груди Реджины что-то больно кольнуло. Она бы хотела, чтобы ее мать столь же преданно оберегала ее. Да что уж теперь… Отогнав непрошеные мысли, женщина поспешила вернуться к сути разговора:       — Что ж, если Вам нужна помощь, мое предложение все еще в силе. Как видите, я не преувеличивала размеры своего дома, так что вы с сыном могли бы комфортно здесь разместиться. Не хочу давить, но уверяю Вас, что это лучший вариант.       — Который я не могу себе позволить, Реджина…       Имеющихся денег хватило бы на несколько месяцев, но… что потом? Свон понимала, что нанимать мать-одиночку, к тому же, бывшую заключенную, в маленьком городишке никто не будет. Да и есть ли смысл, если она сбежит оттуда раньше, чем ее даже примут?       — Чепуха. Мне не нужны деньги.       Эмма была уверена, что это какая-то уловка. Она усвоила урок, что ничего в жизни не бывает бесплатным, и никто никогда не бывает добр просто так.       — Тогда чего Вы хотите?       Миллс ненадолго задумалась. Возможно, немного правды не помешает? Крепкий сидр развязал ей язык, но брюнетка по-прежнему сохраняла часть рассудка, желая избежать излишних откровений:       — Общения. У меня нет друзей в этом городе: они видят во мне только мэра, а не живого человека. И потом, — Реджина почувствовала, как на щеках выступает легкий румянец, пока, подпитываемая доброй порцией алкоголя, продолжала говорить. — В прошлом мне всегда было интересно, каково это – иметь ребенка.       Подобное признание удивило Эмму, но еще больше ее удивило, что внутренний детектор лжи не сработал. Она тупо моргала, уставившись на брюнетку, и все пыталась решить: стоит ли ей доверять. В конце концов, у нее не так много друзей, чтобы ими раскидываться. Возможно, позволить кому-то себе помогать – не такая уж плохая идея.       — Ладно, договорились. Но с одним условием, — Реджина кивнула, надеясь, что ей по силам его выполнить. — Поможете назвать моего ребенка?

***

      — Мамочка! Фильм! — маленький Генри, сидя у Эммы на плечах, с силой потянул мать за волосы в ту сторону, которую хотел пойти.       Эмма усмехнулась.       — Генри, я не забыла! Давай выберем тебе фильм. Что ты хочешь посмотреть?       — Плиключение.       — При-ключение, — повторила Эмма, делая акцент на первом слоге и старательно подчеркивая букву «р», чтобы научить сына правильно ее произносить.       Четырехлетка лишь фыркнул на это. Зайдя в раздел фильмов, Эмма несколько разочаровалась. Картины не были рассчитаны на детей столь юного возраста, за исключением одной: «Белоснежка и семь гномов».       Что ж, она предполагала, что приключения имеют сказочную подоплеку, потому молча прошла вперед и взяла фильм в прокат.       Генри, разумеется, захотел посмотреть его, как только переступил порог дома. Эмме едва удалось усадить его перед телевизором и немного успокоить, прежде чем вставить кассету в проигрыватель.       Стоило знакомой музыкальной заставке появиться на экране, как блондинка с разбегу запрыгнула на мягкий диван и, приземлившись рядом с притихшим сыном, подхватила его на руки, и несколько раз подбросила вверх, чем вызвала волну совершенно неуправляемого смеха.       Реджина возвращалась домой уставшей. Огромное количество бумажной волокиты, казалось, сводило ее с ума, так что женщина была рада небольшой отсрочке в конце рабочего дня и возможности провести время с людьми, которых практически называла семьей.       Зайдя в дом, Миллс услышала отдаленные звуки фильма, сопровождаемые редкими комментариями не по годам смышленого мальчика и ответами его матери.       Обе женщины прекрасно ладили, поскольку делили большой дом; и Эмма, после проявленной настойчивости, все же помогала по-своему, будь то плата за продукты, в частности для Генри, или банальная уборка по дому.       Удивительным стечением обстоятельств, блондинка стала городским шерифом. Грэм, прежний шериф, сначала был рад, что у него появилась напарница, но, в конце концов, понял, что правоохранительные органы его не устраивают и устроился лесничим, перебравшись в какую-то невыносимую глушь. Реджина едва понимала такое решение.       А вот что она действительно понимала, так это то, что проклятие ослабевало. По правде, Миллс заметила это не сразу; лишь после того, как ее новоявленная соседка по дому упомянула, что часы на Мейн-стрит работают. Это заставило задуматься, но мэр по-прежнему не придавала особого значения подобным изменениям, не желая связывать ход часов, а вернее, его отсутствие, с застывшими во времени людьми. Напрасно. Через четыре года изменения стали заметны.       Возможно, со взрослыми это было не так очевидно, но дети росли вместе с Генри, что хотя и позволяло держать проклятие в тайне, — ведь Реджина была уверена, что двое других обитателей дома заметили бы, если никто из приятелей Генри не изменился, — но не приносило должного облегчения.       Убрав верхнюю одежду в шкаф, Миллс размышляла о том, что приготовить на ужин, когда услышала плач Генри и последующее за этим бормотание Эммы. Намереваясь предложить свою помощь, женщина поспешила в гостиную, где увидела, как маленький мальчик прячется за подушкой, пока блондинка старается хоть как-то его успокоить.       В попытке отыскать источник неконтролируемого страха Реджина оглядела комнату и без особого удовольствия обнаружила на экране знакомый фильм.       Она с трудом подавила болезненную усмешку, возникшую при виде персонажей, история которых была основана на их с Белоснежкой жизни. По крайней мере, какая-то ее часть, поскольку брюнетка, в отличие от ее экранной героини, ни за что бы не стала преследовать девчонку из-за такой мелочи, как внешность; только идиот мог придумать подобную чушь.       Но сейчас ее больше волновал напуганный ребенок, потому Миллс направилась к семье Свон.       — Брось, Генри, она не сможет тебя обидеть! — повторяла Эмма. О ком она говорила? — К тому же, злая и подлая королева будет повержена, вот увидишь. Добро победит!       Реджина замерла. Он боялся Злой Королевы.       Генри слегка выглянул из-за своего импровизированного укрытия, широко раскрытыми глазами уставившись на мать.       — Правда?       — Угу, — кивнула блондинка.       — А что, если она придет сюда? — наивный Генри все еще верил, что сказочные персонажи могут выйти из ниоткуда и навредить ему. Хотя в данной ситуации, Реджина не без усмешки отметила, что он был прав. Предмет его страха находился в этой комнате.       Эмма улыбнулась, заметив, что ребенок снова спрятался за подушкой.       — Не волнуйся, я защищу тебя.       Нехотя отложив свой «щит», мальчик поднял голову и поймал взгляд стоящей в стороне Реджины.       — Джина!       Эмма повернулась и улыбнулась при виде брюнетки, которая медленно подошла к дивану и присела рядом с малышом.       — Ты тоже защищишь меня?       Реджина задумалась. Она не знала, что на это ответить. Да и что она могла сказать?       — Защити-ишь, Генри, — поправила его Эмма.       Миллс почувствовала, что мальчик тянет ее за рукав рубашки, ожидая ответа. Улыбнувшись ему, она решительно кивнула:       — Конечно, Генри, я всегда буду тебя защищать.