Глава 2: Теория
11 ноября 2017 г., 21:28
— Выходи, выходи, где бы ты ни был! — мелодичный голос Эммы разносился по особняку, пока она пыталась найти своего непоседливого ребенка.
Был пасмурный субботний день. Реджина уехала на какую-то важную встречу, оставив мать и сына в компании друг друга. А поскольку выходить на улицу не было никакого желания, свободное время они решили посвятить игре в прятки.
Крадясь по дому, Свон мысленно прикидывала возможные варианты, где мог спрятаться восьмилетний мальчишка. Увидев приоткрытую дверь, ведущую в подвал, она слегка усмехнулась. Пацан был хорош, но ему еще многому предстояло научиться. Аккуратно прошмыгнув в образовавшийся проем, девушка попыталась спуститься по лестнице так тихо, как только могла.
Она молча ликовала, когда, оказавшись у подножия лестницы, не издала ни единого звука. Это означало лишь одно: победа по-прежнему была за ней. Эмма на цыпочках прошла в глубь помещения, гадая, куда мог подеваться Генри.
Внезапно откуда-то из-за угла послышалось перелистывание страницы. И, последовав за источником шума, который периодически повторялся, блондинка наконец-то отыскала сына. Он сидел, облокотившись на стиральную машину, и увлеченно листал какой-то старый том, который на вид был больше его головы.
— Малыш, ты же знаешь, что цель пряток в том, чтобы спрятаться так, чтобы тебя не нашли?
Генри поднял глаза и широко улыбнулся:
— Знаю. Но я нашел книгу, и она та-ак круто выглядит! Только немного тяжелая.
Эмма усмехнулась, подходя и присаживаясь на корточки перед сыном.
— Она действительно выглядит довольно большой. Где ты ее нашел?
Мальчик поднял руку и указал пальцем в дальнюю часть прачечной.
— Там. Она была покрыта пылью. Да и выглядит немного старой. Но зато здесь есть картинки!
Блондинка наградила ребенка легкой улыбкой. Книга и впрямь выглядела очень старой, в кожаном переплете, значительно превосходящая в ширине.
— О, правда? А что в ней?
— Сказки! Посмотри на название! — Генри закрыл книгу и повернул ее лицом к матери. Там на обложке красовалась выгравированная золотыми буквами надпись: «Однажды в сказке».
— И много ты прочитал?
Мальчик покачал головой:
— Нет, я просто рассматривал картинки.
— Ну, тогда, что скажешь, если мы почитаем ее вместе?
— Давай!
Эмма рассмеялась над тем, как взволнованно прозвучал голос ее ребенка.
— Поднимайся, пацан. Кто последний доберется до твоей комнаты, тот тухлое яйцо!
***
Реджина кое-как добралась до дома. От навалившихся дел голова шла кругом. Единственное, что приносило некоторое удовлетворение – на удивление удачно прошедшая встреча. Это было редкостью, и женщине не терпелось поделиться новостью с Эммой и Генри. Они втроем быстро стали семьей. Конечно, официальных заявлений никто не делал, и никто не называл их подобным образом вслух, но брюнетка чувствовала себя частью семьи, и это было большее, на что она когда-либо могла надеяться. Хотя страх, что кто-нибудь узнает о проклятии или разрушит его, прочно засел в голове, Реджина не хотела, чтобы это встало на пути к ее счастью. На протяжении многих лет ее беспокойство являлось причиной ночных кошмаров, в центре которых всегда находились Эмма и Генри, прячущийся за спиной матери. Они были в ужасе и испытывали дикое отвращение от поступков мэра. Невероятно, как сильно Миллс привязалась к блондинке. Она так долго верила, что после Дэниеля не сможет почувствовать что-то вновь и не захочет разделить свою жизнь с кем-то другим, и все же они здесь. В чем женщина ни за что бы не призналась, поскольку не хотела рисковать сложившимися отношениями, если из-за ее заявления все станет слишком странным, и Эмма, не испытывающая к ней того же, решит уйти. Так что они продолжали жить вместе, ведя себя как родители Генри, хотя так и не определились с ласковым обращением для Реджины. Не обнаружив никого на первом этаже, брюнетка поднялась наверх, желая поскорее увидеть свою семью. Подходя к комнате Генри, она услышала смех и хихиканье. Кровь застыла в жилах, когда, остановившись на расстоянии нескольких футов от дверного проема, женщина услышала слова Эммы: — Вы уже его приняли. Я дарю вам этот счастливый, славный день. Потому что завтра я начну мстить. В этот момент все былое настроение внезапно исчезло. Словно на автопилоте, Миллс ворвалась в комнату, широко распахнув приоткрытую дверь. Эмма сразу же подняла на нее глаза, оставляя свое занятие. Она лежала на кровати рядом с Генри, а между ними была открыта широкая кожаная книга. — Хей, ты дома! — блондинка быстро нахмурилась, заметив состояние женщины. — Реджина, ты в порядке? Нет, она не была в порядке. И ее дикий вид об этом кричал: грудь вздымалась, как после спринтерского забега, а глаза опасно метались из стороны в сторону. — Что… что ты говорила? Эмма была озадачена. — Реджина… — Мы читаем сказки! — разумеется, Генри не заметил, что Реджина была в панике, потому просто ответил на вопрос, со счастливой улыбкой указывая на книгу. Женщина лишь рассеянно кивнула на его объяснение, что не укрылось от внимательного взгляда Эммы. С этим надо было что-то делать. — Эй, пацан, почитай немного сам, мне нужно поговорить с Реджиной, ладно? — оглянувшись на сына, спросила Свон. Генри резво кивнул, хватая обеими руками большой том, пока Эмма вставала с кровати, направляясь к выходу. Реджина даже не шелохнулась, и блондинка была готова поспорить, что сердце мэра учащенно билось. — Пойдем, — не дожидаясь реакции, она схватила Миллс за руку и повела ее в хозяйскую спальню, где сразу же засыпала вопросами: — Ладно, что тебя гложет? Встреча прошла настолько плохо? Реджина по-прежнему не произнесла ни слова, и Эмма забеспокоилась. Она положила ладони брюнетке на плечи и мягко провела вниз по рукам. — Хей, ну же, ты можешь мне рассказать. — Я… где ты нашла эту книгу? — все, что Реджине удалось из себя выдавить. Эмма задумалась. Этот вопрос не входил в список тех, что она ожидала услышать. — Хм, на самом деле, ее нашел Генри. Он сказал, что увидел ее в углу прачечной. А что? — Она… она просто вызывает плохие воспоминания. До Эммы стало медленно доходить. — Сумасшедшая мать, да? Послушай, я могу поговорить с Генри, и он вернет книгу, чтобы ты могла похоронить ее в каком-нибудь другом пыльном углу. Я, правда, не знала, Реджина. Мне очень жаль. — Нет, нет, все в порядке. Я просто удивилась, услышав эти слова, не больше. Генри, кажется, без ума от книги, мне бы не хотелось отбирать ее у него. Эмма застенчиво улыбнулась. — Клянусь, женщина, ты балуешь ребенка. Реджина вернула улыбку. Сложно представить, чтобы мэр вела себя настолько искренне где-то на улицах Сторибрука, без своей излюбленной маски надменности и холодной отчужденности; но дома она становилась совершенно другим человеком: более открытой и беззаботной. Настоящей. — Но, серьезно, если книга вызывает у тебя паршивые воспоминания – просто скажи, и я конфискую ее, ладно? Реджина, вздохнув, покачала головой: — Все в порядке, правда. Я просто не ожидала. Ответ успокоил Эмму лишь отчасти, но она приняла его, а затем резко опомнилась: — Погоди! Так как прошла встреча? Женщина мгновенно просветлела. — Все прошло идеально! Мне наконец-то удалось поставить Спенсера на место. — Это же прекрасно, Реджина, — не дожидаясь дальнейших объяснений, Эмма заключила брюнетку в крепкие объятия. Ни одна из них не попыталась высвободиться из них, ровно также, как ни одна из них не признала бы, что ей чертовски понравилось обниматься.***
— Генри! Спускайся завтракать, а то опоздаешь в школу! — Эмма ненавидела кричать по утрам, но, очевидно, это был один из тех дней, когда ее сын делал все возможное, чтобы не ходить в школу. — Ребенок явно унаследовал от тебя любовь к ранним пробуждениям, — ухмыльнулась Реджина, лениво потягивая кофе, когда Эмма вернулась на кухню и плюхнулась обратно на свое место. Недовольный стон и красноречивый взгляд, которые она послала в ответ, заставили брюнетку рассмеяться. — Поведение, очевидно, у вас тоже семейное, — Миллс перевела взгляд за спину Эммы, замечая сонную мордашку плетущегося к ним Генри. — Доброе утро, дорогой. И будто в подтверждение собственных слов, Реджина получила похожую реакцию от младшего Свон. — Что и требовалось доказать. Эмма показала женщине язык и повернулась к ребенку, который насыпал себе огромную порцию хлопьев. — Хорошо спалось, Генри? — Сойдет, — отмахнулся мальчик и задал встречный вопрос: — Мам, а как ты думаешь, сказки реальны? Ни одна из женщин не ожидала подобного поворота событий, к тому же в такую рань. — С исторической точки зрения? Потому что я сомневаюсь, что половина сказочных историй имела бы смысл в наши дни с использованием современных технологий. Генри покачал головой. — Нет, просто… Ты думаешь, они могли бы существовать в нашем мире вне собственных историй? Ну, знаешь, после того как обрели «долго и счастливо»? Эмма была сбита с толку. А Реджина отчаянно желала исчезнуть и где-нибудь затаиться. С тех пор, как Генри нашел книгу сказок, прошел целый год, но одержимость мальчика только усиливалась. Он читал эти истории больше, чем какие-либо еще, и до недавних пор всегда просил кого-то из взрослых почитать вместе с ним. После того, как последняя сказка подошла к своему логическому завершению, ребенка стало интересовать, что же произошло дальше. Куда делись все герои? Эмма поощряла его вопросы, ссылаясь на то, что это банальное любопытство девятилетки. Но Реджине казалось, что она ходит по битому стеклу. Все бы ничего, если б мальчик спрашивал об искаженных версиях Диснея, но он зациклился на истории, некогда пережитой ей самой. И, черт знает, как эта книга оказалась у Генри, — хотя некоторые догадки, кто все организовал, у Миллс были, — но если вопросы продолжатся, то ей придется встретиться с этим бесом лично, чтобы разобраться во всем прежде, чем ее устоявшийся мир рухнет, и она лишится самого дорогого, что у нее есть – семьи. Отогнав непрошенные мысли, Реджина увидела, как оба Свон обсуждают продолжение историй. Воздуха разом не стало во всей комнате, а к горлу подступила жгучая желчь; ей нужно было убираться отсюда. Допив остатки кофе, она произнесла: — Извините, что прерываю завтрак, но мне действительно пора на работу. Увидимся позже. Эмма виновато улыбнулась. Должно быть, она подумала, что женщине стало не по себе от их разговора, основываясь на полуправде, которую Реджина скормила ей о книге, что являлась болезненным напоминанием о матери. Но на самом деле, Миллс тошнило от того, как быстро раскроется ее секрет, если Генри начнет складывать два и два. Реджина поднялась в свою спальню, быстро почистила зубы и переоделась. Она использовала всю свою силу воли, чтобы даже краем уха не подслушать, какой оборот принял разговор. Брюнетка чувствовала себя загнанной в ловушку, и с каждой минутой потребность поговорить с Голдом возрастала все сильнее, но она заставила себя пройти через это с улыбкой. Генри же вырастет из этого. Правда?***
Эмма и Генри закончили завтракать практически сразу; и пока блондинка ждала, когда сын оденется, она подошла к Реджине, которая надевала пальто, собираясь уходить. — Хей, послушай, прости за Генри. Я знаю, что книга всегда была больной темой для тебя… — Все в порядке, Эмма, правда, — Миллс повернулась к блондинке. Пальто идеально сидело на ее фигуре, словно сшитое на заказ, и было аккуратно отглажено. Девушка нахмурилась. — Ты врешь, Реджина. Не говоря уже о том, что я видела выражение твоего лица за завтраком, когда он говорил. Реджина вздохнула. — Предположим. Разговоры о книге действительно пробуждают воспоминания о событиях, которые я предпочла бы забыть и никогда не вспоминать. Но… — она заметила, что Эмма собирается ее перебить, поэтому спешно продолжила, не давая ей возможности вставить и слова. — Я не позволю этим воспоминаниям встать на пути вашего с Генри счастья. — Жаль тебя расстраивать, но твое несчастье не делает меня счастливой. Как раз наоборот. Реджина потрясенно замолчала. Эмма даже не представляла, как много значат для нее эти слова. Кто-то, возможно, воспринял бы их как незначительный или совершенно бессмысленный комментарий, но точно не она. Женщине так отчаянно захотелось обнять Свон, что она едва сдержалась, подарив ей вместо этого робкую улыбку и тихое: — Спасибо. Эмма беспечно пожала плечами. — Для этого и нужны друзья. Я поговорю с Генри, чтобы он как можно меньше болтал обо всем этом в твоем присутствии, хорошо? Реджина обдумывала варианты. С одной стороны, это позволило бы свести ситуации, когда к горлу подкатывал липкий ком безысходности, к минимуму; но с другой – она бы хотела знать, если все станет рушиться и появится реальная угроза ее проклятию. Решение было принято: — Все в порядке, Эмма… — Ничего не в порядке, Реджина, — на лестнице послышались шаги Генри, и блондинка устало вздохнула. — Поговорим об этом позже. Миллс кивнула и улыбнулась, увидев, как мальчик спускается в холл. Слишком много было поставлено на карту, ей просто необходимо придумать план, как помешать ребенку узнать правду. В противном случае, все рухнет, а Реджина не собиралась отказываться от этой новой жизни без боя.***
— О чем вы говорили с Реджиной? — Генри посмотрел на мать, нехотя плетясь рядом с ней в школу. Эмма вздохнула. Она не надеялась, что одного ответа хватит, чтобы избежать дальнейшего разговора, но попробовать стоило. — О твоей книге. Генри нахмурился и, посмотрев на мать, спросил: — А что с ней? Это явно не сработало. — Послушай, Генри, я знаю, как ты любишь эту книгу, но она вызывает у Реджины плохие воспоминания. Так что, может быть, тебе стоит отложить свои вопросы до другого раза? Понимаю, что, скорее всего, это трудно уложить в голове… — В этом есть смысл, — перебил ее Генри, и Эмма могла поклясться, что шестеренки в его голове заработали с невероятной скоростью. Она посмотрела на ребенка, в замешательстве выгнув бровь: — Серьезно? — Да. Книга напоминает ей о прошлом сказочного героя. Повисла тишина. Свон еще несколько секунд пыталась переварить услышанное. — Что? Нет, Генри. Реджина – не сказочный герой… — Поверь, это так! — снова перебил ее мальчик. — Генри, что я тебе говорила о том, чтобы перебивать людей? — Это невежливо, — ответил ребенок, и ему хотя бы хватило совести выглядеть пристыженным. — Именно, — они остановились, и Эмма, присев перед сыном на корточки, хмуро произнесла: — Послушай, Генри, сказки – всего лишь вымысел. Мы все реальные люди, со своими взлетами и падениями. И Реджина тоже. Ее мама была злой женщиной. Она подарила Реджине эту книгу, когда та была совсем крохой, и теперь она ассоциируется у нее с чем-то плохим. Генри покачал головой: — Нет, это потому, что она Злая Королева. Эмма не знала, чего хочет больше: изумиться или отчитать Генри за грубость. В конечном счете она остановилась на последнем. — Генри Свон! Хочу тебе напомнить, что мы живем здесь, в этом огромном особняке, благодаря великодушию Реджины. Насколько мне известно, Злая Королева бы так не поступила. Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что больше ни-ког-да не скажешь чего-то подобного, особенно в присутствии Реджины, тебе понятно? — Но это правда! Блондинка заставила себя набраться терпения, пока не разберется с этим. — Генри, как ты мог такое подумать? Реджина хоть раз была с тобой грубой? Мальчик покачал головой. — Но она похожа на нее. В голове Эммы всплыли размазанные образы диснеевской Злой Королевы, и девушка попыталась сравнить ее с Реджиной, которую знала, но только насмешливо фыркнула: — Малыш, они совсем не похожи. Ребенок раздраженно закатил глаза, из-за чего стал выглядеть немного старше, и ловко снял со спины рюкзак. Достав книгу, о которой шла речь, мальчик умело перелистнул страницу и повернул ее лицом к Эмме: — Видишь? Ему стоило отдать должное, сходство действительно было. Но в голове Свон никак не вязались злая ухмылка с картинки и лицо доброй женщины. — Генри, внешнее сходство еще не означает, что она какой-то герой. Если бы ты увидел актера, играющего Гарри Поттера, где-нибудь на улице, ты бы ожидал, что он вскинет палочку и прокричит: «Вингардиум Левиоса»? Ребенок покачал головой. — Он не сказочный герой, а вот она – да! Я в этом уверен! Все в этом городе есть в книге! Эмма лишь криво усмехнулась. — Пошли, малыш, мы должны отвести тебя в школу, иначе мисс Бланшар будет недовольна. — Она, кстати, Белоснежка, — сказал Генри, как только догнал мать. Он снова засунул книгу в рюкзак и натянул лямки на плечи. — О, правда? Кто еще здесь есть? Эмма решила немного его потешить. — Ну, Руби – Красная Шапочка, а Бабушка – это ее бабушка, логично же… — Ладно, малыш. Я понимаю, ты думаешь, что все жители – герои сказок, но постарайся объяснить мне: если бы Реджина была Злой Королевой, зачем ей быть доброй к нам? Злые Королевы не предлагают свой дом случайной женщине и ее новорожденному ребенку. — Ее мучает совесть. Ответ Генри казался настолько простым и подготовленным, что Эмма задумалась, не была ли его теория сформулирована заранее. Он выглядел готовым к череде вопросов даже больше, чем некоторые политики на дебатах. — Совесть? И что же она сделала? — Разрушила твою жизнь. Эмма совершенно запуталась. — Генри, я повторюсь. Реджина была очень добра к нам с тех пор, как мы девять лет назад приехали сюда. Как, черт возьми, она могла разрушить мою жизнь? — Заставила расти одной, без родителей. Разговор принимал все более неожиданный поворот, который Эмма уж точно не собиралась обсуждать со своим ребенком. Единственными людьми, которые знали практически все о ее прошлом, были Реджина и Арчи; и она понятия не имела, откуда Генри это известно. — Генри Свон, послушай меня. Я хочу, чтобы ты немедленно отбросил эту теорию и впредь не упоминал о ней, я ясно выразилась? — Ты не понимаешь, это все – часть ее проклятия! Эмма читала сказки в его книге, чтобы понимать, о чем говорит сын. — Того, в котором она посылает всех провести остаток жизни в страданиях? Ты думаешь, она отправила их сюда? Генри горячо кивнул: — Да! Они прокляты, но с тех пор, как мы приехали сюда, проклятие ослабло! — Генри, откуда ты вообще можешь знать, правда это или нет? Тебе было три месяца, когда мы приехали. — Потому что ты – Спасительница! — Кто я? — Эмма покачала головой, радуясь, что до школы осталось совсем немного. — Генри, я – шериф, а не Спаситель. — Спаситель! Так сказано в книге. — Генри, меня нет в книге! — Формально – нет, но ты дочь Белоснежки и Прекрасного Принца. — Это не так. — Так, ее тоже зовут Эмма! — Довольно! — Эмма остановилась и схватила мальчика за руку; не грубо, но достаточно, чтобы заставить его развернуться. — Брось это, Генри, ладно? Я знаю, что все это может показаться забавным, но это больно. Расти без родителей – не самый приятный опыт, и, само собой, это не то, во что можно весело тыкать. Как и со Злой Королевой. Ты не можешь обвинять человека только из-за того, что он на нее похож. Поэтому я хочу, чтобы ты перестал говорить об этой своей теории, тебе ясно? — Да, мам, — покорно кивнул Генри. — Хорошо, и для профилактики: ты наказан на неделю. — О, да ладно тебе! Но прежде, чем Эмма успела что-то сказать, раздался звонок. — Мы поговорим об этом позже, тебе пора на урок. Мальчик убежал так быстро, как только могли нести его ноги. На Эмму разом навалилось слишком много, поэтому ей срочно нужно было с кем-то поговорить. Развернувшись на каблуках, она направилась в сторону закусочной.
