Разбиваясь на миллиарды осколков

      Больно. Слишком больно. Прерывистые всхлипы такие громкие в этой непривычной тишине. Одиноко. Настолько одиноко, будто накрывает огромной волной, намереваясь утопить тебя в бесконечном океане, и никого нет рядом, никто не спасёт. Не хватает воздуха. Сердце разбито на части. Его острые осколки с каждым новым ударом всё сильнее впиваются в грудную клетку. Вокруг пустота, а душа летит куда-то вниз, на тёмное дно океана… в бездну. Судорожный вдох. Слишком больно. Больно.       Размазанная тушь. Глаза покраснели и опухли от слёз. Горьких слёз. Распущенные волосы не кажутся в этом мраке светлыми. Они словно чернеют, как и душа их обладательницы. Где же та весёлая Бетти Купер? О, она разбита. Разбита на миллиарды маленьких осколков. Боль — это единственное, что она сейчас испытывает.       Мысли, что таким образом Бетти спасает друзей, не помогали, а, наоборот, удручали. Ей больно. Настолько больно, что это нельзя передать словами. Разрыв дружбы с Вероникой всплывает в памяти. Бетти помнит каждое своё пропитанное ядом слово. Нет, она это говорила не только для того, чтобы Чёрный Капюшон сохранил жизнь её подруги, нет. В мыслях младшей Купер всегда было какое-то подозрение, не доверие, но оно хранилось под огромным замком. Но ключ, дурацкий ключ, — эта глупая вечеринка. Мысли вырвались, смешались с ядом, который подлил убийца, и отравили то, чем Бетти дорожила.

чёрт, нужно было обратиться в полицию.

      Джагги. Одно имя, а всхлипы громче. Горячие слёзы скатываются по холодным щекам. Её любимый Джагги. Так больно. Эта боль тянет за собой на дно, душит, не позволяет подняться на поверхность и глотнуть воздуха. Весь мир плывёт перед глазами. Джагги… Джагхед Джонс, которого она так сильно любит…

почему так больно?

      Бетти даже не знает, что сказал Арчи. Да, она попросила, чтобы он был мягче, но он разобьёт сердце Джагхеда. Разобьёт так же, как и разбилось её. Джонс не знает и, может быть, никогда не узнает, что это вынужденная мера, что она пыталась его спасти… но разве это можно назвать спасением? О, нет. Это смерть. Та самая смерть, которая будет хуже настоящей.       Сердце бьётся быстрее, проваливаясь во тьму. Осколки… миллиарды осколков вонзаются в грудь, рвут всё на мелкие куски. Становится сложно дышать. Бетти тонет… тонет в этой боли, в этом океане страданий. Её не спасти — она слишком глубоко, а бушующие тёмные воды не утихают.

почему так сложно?

      Снова играет эта глупая мелодия. Снова нет номера, только «неизвестно». Внутри, в разбитое на мелкие кусочки и стучащимся где-то во тьме сердце, зарождается злость. Она по венам распространяется по всему телу. Слёзы сгорают.

***

      Больно. Слишком больно. Глаза едва ли не наполнены слезами. Мысли в сумасшедшем вихре. Этот вихрь сносит с ног, выбивает дух, разбивает на осколки. Осколки, которые сложно будет вновь собрать воедино. Сердце стучится настолько быстро, что кажется, будто оно вот-вот пробьёт рёбра. Слишком больно. Больно.       Джагхед не понимает, как Арчи может говорить подобное о Бетти… Его Бетти, которая ещё вчера так рада была их встречи, так хотела с ним сбежать… Кажется, что это не жизнь, не реальность, а сплошной кошмар, выдуманный богатой фантазией и страхом потерять то, что так дорого… последнее, что так дорого.

но это не сон. это жестокая реальность.

      Джонсу хочется умереть, провалиться под землю, не существовать вовсе. Каждый удар змеев — надежда отправиться на тот свет. Как же больно. Нет, физическая боль — ничто. Сердце разбито. Разбито на миллиарды осколков, подхватываемые вихрем, впивающимися в кожу, проходящими насквозь.       Татуировка змея. Это вовсе не больно. Кажется, что уже не существует понятия «боль». Сердце вырвали, разбили… Внутри пустота… тьма, охватившая душу, охватившая мысли. Того Джагхеда, которого любила Бетти, наверное, уже не вернуть.       Тони что-то говорит насчёт младшей Купер. Снова удар. Удар, который добивает то, что осталось. Хочется заглушить эту боль, получить хоть немножко любви и тепла… но можно ли их ощутить без сердца?