Земной дьяволенок

Когда Фил поднимался по лестнице, он первым делом проверил почтовый ящик. Он делал это каждый раз, когда выходил из дому и когда возвращался. Каждый раз он находил замусоленные газетенки или фантики от конфет, забрасываемые туда ребятишками. Он с печалью наблюдал эту картину и, вздыхая, продолжал свой путь. Но теперь в груди что-то сладко затрепетало. В ящике лежал белый конверт с фамилией адресата, от которого давно ожидал вестей. Конверт был с одной стороны испачкан пылью, но это не уменьшало его ценности для Валеры. Он бережно взял в руки конверт с Сашиным почерком и понесся домой. Он хотел как можно скорее его прочесть. Минуты тянулись так долго, словно время превратилось в густой кисель, в котором у Фила вязли ноги и бег его замедлялся. Наконец, он добрался до двери. В замке повернулся ключ – и парень вошел в пустую квартиру. Как всегда, родителей не было дома, что не очень то огорчило Филатова. Он уже привык к одиночеству, привык к тому, что родители не обращают на него внимания. Они просто вели себя так, будто его нету. Для них сын давно перестал существовать. А сыну плевать на это. У него есть друзья, спорт и чувства, в которых он уже разобрался, но ходил, как в бреду и страдал от невозможности их проявления. Как только Валера вырос, как только ему исполнилось восемнадцать, он стал жить самостоятельно. Парень жил своей жизнью, стараясь не попадаться на глаза родителям. Однажды они даже выгнали его из дому. По пьяни. На пару дней. Филу пришлось жить все это время в гостиной у Космоса, каждый раз извиняясь за свое присутствие у отца Холмогорова. - Все нормально, Валера, чувствуй себя как дома! – говорил Юрий Владиславович, хлопая парня по плечу. Чужой, по сути, человек проявлял гостеприимность и заботу к нему, к драчливому однокласснику и лучшему другу его сына. Филатов благодарно улыбался и отводил взгляд. Вот, сейчас, плюхнувшись на постель, Валера разорвал конверт. Оттуда вывалился сложенный вчетверо двойной тетрадный лист в клетку. Он был исписан корявым почерком Белого. Парни – они никогда не отличались аккуратным почерком. Фил читал, а в голове слышался голос друга. Саша словно говорил с ним, произносил длинный монолог. Монолог, длинною в два тетрадных листа. «Здравствуй, Филыч! – писал Белов и Валере причудилось, что друг улыбается ему. – Пишу вечером, потому прошу простить за мои каракули. Надеюсь, ты разберешь их.» «Можно подумать, днем ты бы писал понятнее!» - усмехнулся Филатов. Он в любом случае поймет почерк Сани, даже если бы тот писал на другом языке. Был бы только словарь, чтобы переводить… «У меня все отлично. Если только не считать того, что недавно умер мой пес. Немецкая овчарка. Ему не сделали прививку и он заболел чумкой. Жалко его. Хороший такой пес был, верный, добрый. Только для меня добрый – на посторонних рычит. Ну, да еще Фарика к себе подпускал. Это друг мой, мы зовем его Фара. Хороший парень, только слишком умный. Частенько парит мне мозги своими премудростями. Иногда просто уши в трубочку сворачиваются. Приходится затыкать его подушкой.» Валера издал смешок. «Весело ему там. Даже скучать, наверно, некогда.» - подумал он и ему почудилось, что на следующей строчке Саша тяжело вздохнул. «А вообще, знаешь, режим тут жесткий. Иногда сил просто встать нет. Соскребать себя с постели приходится. Серьезно! Но это мелочи. Я ведь сильный, выдержу. Самое тяжелое то, что я за вами всеми жутко соскучился. За мамой, за Ленкой, за Космосом и Пчелой, за тобой, и, уж конечно, за Белкой. Вы там следите за ней, чтобы не слишком баловалась. Я, конечно, уверен, что матери она помогает, что усердно учится и даже работает. Она у меня молодец. Но только она еще так мало знает жизнь, потому, приглядывай за ней, Валера. Поручаю это именно тебе, потому что Космос и Пчела сами потащат ее в какую-нибудь авантюру, а ты – человек здравомыслящий.» «Уже потащили!» - подумал Фил и нахмурился. – «Пистолет подарили… Здорово! Еще и хрен возразишь ей что… Клизма!» «Перейду к самому важному, - в голове голос Саши стал серьезным, но одновременно таким мягким и радостным. Понять этого не смог даже сам Филатов. – Космос писал, что ты влюбился в Лизку. Конечно, раньше я бы начистил тебе морду и сказал, чтобы ты не смел к ней приближаться. Прости, брат, за такие грубости, но ты ведь частенько развлекаешься с шлюхами, заводишь мимолетные романы с девушками. А она моя сестра – я люблю ее. Я хочу, чтобы она была счастлива, а такими загулами ты бы разбил ее нежное сердце. Но теперь все изменилось. Космос писал, что ты любишь ее всей душой, что готов взять на себя все ее горести и проблемы, лишь бы она не страдала. Да и Белка, видно, к тебе тянется. Я понимаю, что ты все это время думал, что я буду против ваших отношений. Да, до недавнего времени я был против. Но теперь я понимаю, ты любишь ее, Фил. Ты готов на все, лишь бы сделать ее счастливой. И я доверяю тебе, брат. Ты единственный, кто достоин моей сестренки. Вверяю ее тебе. Теперь в твоих руках ее судьба, ее любовь. Она такая хрупкая – смотри, не сломай. Позаботься о моей Белке, друг. Расскажи ей о своих чувствах и живите счастливо. Я уверен, у вас все будет хорошо. Ты не дашь ее в обиду – кулачищи твои пудовые разобьют рыло каждому, кто к ней сунется, это и так понятно. Береги ее, Филыч. На этом заканчиваю свое письмо. Как только будет возможность, напишу еще. Пиши и ты, Валера. Я всегда очень рад вашим письмам. В каждом из них есть частичка родного, домашнего, от чего становится проще преодолевать все задачи, которые перед нами ставит армия. Передавай привет Ленке, маме, Лизе и братьям. До скорого, Александр Белов.» Лена…Если бы Белый только знал, как она поступила. Она так низко и гнусно изменила ему. Продалась за красивую жизнь Люберецкому фраеру. «Да, Сань, ошибся ты в ней, - думал Фил. – Думал, она тебя любит. А она ждала от тебя бабок. Ждала, что ты обеспечишь ей шикарную жизнь. И не дождалась…». И тут же вспомнил, что Саша дал добро встречаться с Лизой. На сердце сразу потеплело. Губы Валеры расплылись в блаженной улыбке. Он лег на спину и, заложив руки за голову, смотрел в потолок. Глаза его просто смотрели вверх, на посеревшую известь потолка, но мысли были далеко. Он думал о Белке. Представлял ее рядом с собой. Вот она. Аккуратные черты лица, розовые от природы губы, расплывшиеся в улыбке, улыбающиеся карие глаза, такие лучистые и добрые. Распущенные недлинные волосы спадают по плечам, блестят на солнце. Плавные, красивые изгибы тела – тонкая талия, точеный овал бедер, выступающие ключицы, хрупкие плечи… Совершенство. Его совершенство. Теперь уже его. Фил прикрыл глаза и представил, как приближается к ее лицу и касается ее губ. Они сладкие и немного пряные – кажется, корица… Да, Белка обожает корицу. От ее волос пахнет мылом. Обычным мылом. И немного ромашкой. Эта смесь запахов была для него самой приятной. Валера только сейчас понял, что наяву чувствует ее запах. Он открыл глаза и повел носом – ничего. Ни мыла, ни ромашки, ни корицы – только запах курева, стоявший в квартире. Родители ведь курили, много курили, чего Фил не выносил. Он встал и, открыв форточку, посмотрел на часы. Пора на тренировку. Парень взял сумку и, накинув куртку, в последний раз подумал о Белке. «Жди, родная, мы скоро будем счастливы!» - мысленно сказал он и вышел из комнаты с хорошим настроением.