Safety belt

Натали пытается не настаивать, но это невыносимо сложно. С момента исчезновения Айзека она слышала много слухов, так как Бейкон Хиллс не самый большой город, но количество слухов растет, а от собственной дочери она не получила ни единого честного ответа ни на один свой вопрос. Подростки часто думают, что с ловкостью обводят взрослых вокруг пальца, что мастерски выкручиваются из любых ситуаций и вообще являются профессионалами в сфере маскировки. Но это не так. В большинстве случаев подростки обводят взрослых вокруг пальца только там, где те им позволяют. Стоит всё же отметить, что Натали действительно долгое время не замечала странностей. Косметика, одежда, идеальные оценки, доверительные отношения — всё это было основой их связи. Натали миллион раз думала о том, насколько правильным было решение оставаться в наблюдающей позиции. Ей всегда казалось, что Лидия достаточно взрослая и сможет справиться с проблемами, если они у неё есть. Да и частный детектив, которого нанял её муж для поиска Айзека, настаивал на том, чтобы они дали Лидии свободу. Но Натали и не догадывалась о масштабе проблем своей дочери. Вернувшаяся домой Лидия пыталась сделать вид, что всё хорошо и что у неё много уроков. Она даже успела рассказать историю о том, как они с Эллисон хорошо провели вечер за просмотром комедии, название которой она не запомнила. Но по синякам под глазами, бледному цвету лица и пустому взгляду Натали видела дочь насквозь. И это убедительное вранье пугало её. Натали хочется запереть Лидию дома и требовать от неё ответов на все свои вопросы. Любых ответов. Хотя в глубине души она понимала, что безумно боится услышать правду, потому что, зная Лидию, она понимает, что та скрывает что-то ужасное. К чему Натали действительно не готова. Иначе Лидия бы не скрывала. На неё это не похоже. А самое главное — она видит, насколько дочь выглядит запуганной. Джо, психолог Лидии, настаивает на том, чтобы на неё не давили и давали ей самой выражать свои чувства, раскрывая подробности ситуации в таком темпе, который ей комфортен. Натали предлагала просто забрать у неё телефон, взломать его и прочитать все переписки. Но никто не поддержал её. — Мам, ты в порядке? — спрашивает Лидия, когда Натали никак не реагирует после того, как девушка уже трижды окликнула её. — Конечно. Ты что-то хотела? Выглядишь уставшей. — На самом деле, я почти не спала всю ночь… — устало произносит девушка. Натали надеется на то, что наконец-то настал момент, когда Лидия морально созрела до того, чтобы рассказать её всё. Потому что ловить от коллег косые взгляды и слышать перешептывания уже порядком надоело. Особенно, когда она постоянно слышит какие-то глупости о своей дочери и сыне шерифа. А еще однажды коллега сказала, что видела Лидию на каком-то предрождественском ужине — это звучало как полная глупость, но теперь Натали сомневается. — Мы всю ночь практически не спали с Эллисон и смотрели фильмы. А еще сплетничали, — Лидия смущенно улыбается и отводит взгляд в сторону. Это выглядит так натурально, что в любой другой момент ей бы поверили и взяли в актерское. — Лидия, — громко вздохнув, многозначительно начинает Натали. Ей хочется наконец наплевать на все советы и запреты специалистов и делать так, как должна делать мать. Но в последний момент она одергивает себя. — Ты устала? Может, поспишь? — Думаю, это то, что мне нужно. Сердцебиение Лидии практически нормализуется, потому как ей кажется, что хотя бы сегодня день пройдет спокойно. Хотя бы сегодня ей удастся избежать расспросов матери или кого-либо другого. Она старается даже не думать о том, как действительно прошла её ночь, потому что кажется, что её психика просто не выдержит. — Твоя усталость не из-за того самого мальчишки? Сына шерифа. Натали посылает к черту все советы и наставления. Она — мать.

***

Крис понимает, что не выполнил заказ. У него был идеальный момент, чтобы избавиться и от Стайлза, и от Лидии. Но отцовские чувства победили, и теперь ему остаётся лишь гадать, какие последствия будут у его решений. Ну и что греха таить, весомым аргументом в сторону принятия такого решения стал приезд Кейт. Крис давно понял, что пора выбирать сторону, но в последнее время это было сделать практически нереально. И только тогда, когда он увидел явно слабеющие позиции Хейлов, это подтолкнуло его к финальному решению. Но ему нужно было показать готовность и преданность. Пройти испытание. И он провалил его. Но если никто не узнает, то есть ещё шанс замять это и остаться с Хейлами. Да и Кейт должна послужить серьёзным аргументом. — О чём задумался, — словно из ниоткуда перед ним появляется Кейт и, легко коснувшись его плеча кулаком, она приобнимает его со спины. — О, ты пытаешься вычислить номер? А ты не стар для такого? — Иди к чёрту, — шутливо говорит он, отрываясь от компьютера и кладя ладони на её предплечья. — Это связано с одноклассницей Эллисон? Которая была у нас утром? Это та самая девчонка? — Да, это она. — Мне Дерек несколько раз пытался объяснить, зачем её втянули в это всё, но я так и не поняла. Ты что-то знаешь? — Никто до конца не понимает мотивов, — он пожимает плечами, как ни в чём не бывало, надеясь, что этот ответ устроит сестру. — Я чувствую «но». Крис всегда удивлялся тому, как легко Кейт считывает ситуацию. Она будто бы чувствовала спинным мозгом то, что ты делаешь. И от неё никогда не было скрыть ничего. Потому что она каждый раз знала правду. Он никогда не понимал, как это возможно. — Сейчас всё слишком сложно. И это не так важно, как мне кажется. Я совершил ошибку. Он рассказывает Кейт все детали. Он рассказывает даже то, что планировал «вывести» из игры Стайлза. И о том, что мысли были даже о том, чтобы тоже самое сделать с Лидией. Выслушав всё, Кейт долго молчит, что совершенно не похоже на неё. Обычно она всегда знает, что ответить, и никогда не медлит. — Крис, я думаю, ты посмотрел на ситуацию более дальновидно, и твоё решение было абсолютно правильным. — Она отворачивается от него и смотрит куда-то вдаль. — Хейлы теряют позиции, а нам нужно не потерять всё то, что мы наживали годами. Ты выбрал правильную сторону. Но ты знаешь, что я люблю Дерека. Несмотря на наши дурацкие отношения, я очень его люблю уже очень много лет Ардженту нечего сказать. Он наблюдал за отношениями Кейт и Дерека ещё тогда, когда Эллисон была совсем малышкой. У Кейт и Дерека схожий характер — взрывной. И их страстные отношения всегда перетекали в грандиозный скандал. Они любили по долгу жить отдельно, в разных городах или штатах. Но они всегда. Абсолютно всегда возвращались друг к другу. Кейт не любила Бейкон-Хиллс и никогда не хотела здесь жить. Поэтому приезжала крайне редко и всегда просила не устраивать никаких вечеров с посторонними. Она знала, что такое быть связанной с Хейлами. И она никогда не стремилась, чтобы её с ними ассоциировали. Потому как она была Арджент. Но при этом Кейт очень любила Дерека. И так и не смогла что-то сделать с этим чувством. Поэтому, узнав о том, что произошло, она не могла сидеть сложа руки, даже несмотря на все уговоры брата. Она знала, что ей необходимо было быть рядом. — Я приехала потому, что у нас наконец получилось то, чего мы так долго ждали, — она набирает воздух и, словно собирая всю свою уверенность, продолжает: — я жду ребёнка от Дерека. И я сделаю всё, чтобы отец моего ребёнка был с нами.

***

Лидии невообразимым образом удалось ускользнуть от Натали. Девушка понимает, что семья о чем-то догадывается или даже знает уже что-то наверняка, но она всё ещё предпочитает не говорить вслух о происходящем. И именно поэтому во время любого их разговора есть чёткое ощущение, что что-то витает в воздухе. Напряжение. Оно словно можно пощупать руками. А оно такое липкое и холодное, что и прикасаться не хочется. Она говорит о каком-то задании на дом, которое она будет делать с одноклассницей. Даже не с Эллисон. Имя одноклассницы она специально не называет, так как догадывается, что Натали начнёт названивать, чтобы проверить, всё ли в порядке. Лидия приезжает к дому Арджентов. Сейчас ей более тревожно, чем даже в последний раз, когда она была здесь. От Стайлза за это время не поступило никаких новостей. Шериф постоянно скидывает её звонки. С Эллисон она связываться не хочет, а Крис ответил однажды и, пробурчав что-то невнятное, скинул. Лидии нужны были ответы, и поэтому она здесь. Всё оказалось не так и плохо. Крис провёл её в дом, она мило перекинулась несколькими фразами о погоде с его сестрой, и её отвели в одну из комнат, находившуюся недалеко от кабинета мистера Арджента. Постучав несколько раз и не услышав ответа, Крис открыл дверь в комнату и, вместо того чтобы пропустить Лидию вперёд, сам зашёл первым. — Я так и знал, что моё молчание будет означать, что я рад кого-то видеть, — Стилински бубнит это, не поворачивая головы. — И тебе привет. Услышав Арджента, Стайлз неловко поджимает губы и поворачивается к нему. — Я думал, что это отец. Извините. Интересно то, что он никак не реагирует на Лидию. Словно её нет в комнате. Словно она — пустое место. Но это то, как видит ситуацию Лидия. Стайлз же просто не знает, как реагировать и что ей сказать. В его голове так много мыслей, что кажется мозг вот-вот взорвётся. — Оставлю вас. Крис видит эти неловкие взгляды и решает, что не хочет становиться участником подростковой драмы. Он видел, как Лидия проникла к Стайлзу ночью — у него по всему дому камеры. И он понимает, что вряд ли хочет знать какие-либо детали. Ему хватает собственной дочери. Арджент выходит, и в комнате воцаряется молчание. Стайлз не знает, с чего начать. Лидия же вообще стоит и ругает себя за то, что приехала. — Присядешь? — Стайлз кивает на свободный край двухместной кровати. Лидия берёт стул, стоящий в углу, и ставит около кровати. — Ты как? — Спрашивает она, и у неё появляется чувство, словно она сейчас заплачет. Возможно, это эмоции накопились, возможно, ей действительно интересно или ей просто жаль его. — Нормально, — безучастно отвечает, стараясь не выдать то, что всё ещё с трудом делает каждый вдох. — Что-то болит? — Проходит пауза, прежде чем ей удаётся сформулировать нейтральный вопрос. Стайлз смотрит на неё, и ей кажется, что он видит её насквозь. От того, сколько жалости он видит в её глазах, ему становится совсем невыносимо. — Ты сочувствуешь мне? — Нет, — она отрицательно качает головой и надеется, что это выглядит убедительно. Но картина, которую она увидела той ночью, когда ночевала здесь, до сих пор у неё перед глазами. — Посмотри на меня. — Он дотягивается до её ладони и так заставляет обратить на себя внимание. — Ох, Лидия, случилось то, чего я так упорно не хотел — ты привязалась ко мне. — Тебе кажется, — она выдергивает руку и пытается словно отодвинуться от него. — Ты покраснела. Ты точно привязалась ко мне. — Стилински говорит это с таким ужасом и разочарованием, словно это действительно что-то ужасное. — Это зря. Я так много делал, чтобы этого не произошло. Что с тобой не так? — Это с тобой что-то не так… По взгляду Лидии, Стайлз всё понял. Ему не нужна была сотня «нет» от Лидии, когда «да» читалось в её глазах. И это расстраивало его. Хотя он знает, что делал максимум, чтобы взрастить в ней чувство ненависти и страха. Потому что это он умеет делать. А вышло то, что вышло. Он провалил свою же миссию. Хотя долгое время всё было успешно. — Мне неприятно такое слышать, — она громко шмыгает носом уже даже не пытаясь скрыть то, насколько ей обидно. — Я переживала. — Я знаю, я вижу, — он вновь пытается дотронуться до её ладони. — Спасибо тебе. — Он легко сжимает её ладонь и отпускает. Хотя она даже не пыталась высвободиться. — Было больно? Лидию саму пугает то, насколько она переживала. Кажется, что совершенно неправильно беспокоиться о нем, но она не может остановиться. В который раз с ним что-то происходит и в который раз она переживает. Но ответ удивляет её. — Я сдался, был ничтожеством в тот момент, — он тяжело вздыхает. — Но это было только потому, что я был не в себе. В другом состоянии я бы не позволил себе такое… — Но это же нормально, — Лидия перебивает его, не давая закончить. — Нет, это ненормально, — он качает головой и смотрит словно в никуда, будто пытаясь прогнать из себя какие-то воспоминания. — Я сдался, я был слабаком в тот момент. Слыша такие слова от него, Лидия ощущает, как что-то болезненно сжимается внутри, но не может понять, что именно это вызывает. — Я не видела раньше твои… — она не совсем понимает, зачем затеяла этот разговор. Наверное, любопытство перебороло её. Но все равно что-то не даёт ей покоя. — Отметины? — Он пытается выдать лёгкость в голосе, но это даётся ему с трудом, как будто каждое слово даётся с усилием. — Мы в современном мире, и я давно пытаюсь убрать это безобразие. Что-то восстанавливается лучше, что-то хуже. Что-то видно только при ярком свете. — Перечисляет так неуверенно, словно пытается оправдаться, почему собака съела его домашнее задание. — Мы же даже спали в одной кровати и ты не видела? — Ты любишь спать в темноте, ты всегда ходишь одетым, — Лидия поджимает губы, сжимая руки в кулаки, как будто это может помочь ей скрыть неловкость. — Я просто не привыкла смотреть на тебя без одежды. — Звучит двояко, — он хмыкает, его взгляд немного смягчается, но по тону чувствуется, что это его немного расслабляет. Лидия снова краснеет, но старается не показать этого. — Но откуда? — Она решает сделать ещё одну попытку, не в силах сдержать своё любопытство. Но он молниеносно её пресекает. — Лидия… — Молчу. Она на мгновение закрывает глаза и делает вид, что закрывает рот на замок и выбрасывает ключ куда-то. Стайлз хмыкает, подхватывает эту пантомиму и делает вид, что хватает ключ и кладет его в кармашек домашней футболки. Кармашек у сердца. — Всегда мечтал это сделать, — по выражению лица Лидии он осознает, что она не совсем понимает, о чем он, но радуется, что она предпочитает не уточнять. И чтобы выйти из ситуации, он пытается быстро закончить этот неловкий разговор. — Не сегодня, хорошо? Потом, когда-нибудь, если тебе будет интересно. — Мне не интересно, Стайлз, — она поджимает губы, и её голос звучит серьёзно. — Если не хочешь рассказывать, значит, я не хочу знать. В воздухе опять повисает неловкое молчание. Лидия думает о том, зачем она вообще сюда пришла, а Стайлз думает о том, как начать действительно важный разговор так, чтобы узнать всё, что его интересует и чтобы при этом Лидия ещё и не вспылила. — Кора спрашивала, где я? — Он идёт по тонкому краю, но всё равно спрашивает в лоб. Нет смысла изворачиваться. — Ещё нет. — Лидия пытается звучать убедительно, но сразу видит, что Стилински догадывается, что она безбожно врёт. — Ты ей что-то сказала? Лидия молчит и перебирает в голове ответы. Конечно, она ей что-то сказала. Это же Кора Хейл. Она залезет внутрь твоей черепной коробки, если выяснится, что ей нужно знать ответ на какой-то вопрос. Она сумасшедшая. — По глазам вижу, — в очередной раз громко вздыхая, раздражённо говорит Стайлз. Он впервые выдает, как ему больно, потому что морщится. Вот опять он слабак. — Говори ей самый минимум. Это может быть для неё небезопасно. Я не прощу себе, если с ней что-то произойдет. Это уже слишком. Лидия долго держалась, но это уже слишком. Каждый раз, когда её втягивают в какую-то самую сумасшедшую авантюру все беспокоятся и переживают лишь о Коре. И Лидию даже немного пугает, что чаще всего беспокоится именно Стайлз и возможно это её и раздражает. Мартин решает, что пора заканчивать это всё. Разговор не клеится. — Я пойду. — она хлопает себя по коленям и резко встаёт. В её планах — быстро скрыться из этой комнаты, этого дома, этой улицы. Желательно ещё и из города. — Хорошо. Стайлз спокойно реагирует, и в его голосе звучат нотки облегчения. Это раздражает Лидию даже больше, чем она ожидала. — Лидия… — в последний момент он успевает схватить её за ладонь. Мартин думает, что за эти двадцать минут между ними было слишком много касаний. Она никак не может решить, стоит ли ей одернуть руку или продлить этот момент ещё немного. — Что? — Правда, спасибо тебе. — Он аккуратно кладет вторую ладонь сверху и это ощущается уже совсем странно. — Можно сказать, ты мне жизнь спасла. Я не знаю, как бы я справился без тебя. — У меня было желание бросить тебя умирать, — Лидия говорит это быстрее, чем успевает подумать о том, как это звучит. — Это нормально, — поджав губы, он громко вздыхает, прикрывая глаза, будто собирается с мыслями. Затем его взгляд возвращается к ней, спокойный, но немного потерянный. — Ты не виновата в этом. Если бы ты так сделала, то была бы права. — Чушь, — внезапный прилив гнева или отчаяния берут верх, она резко выдергивает руку из его, и её ладони с шумом рассекают воздух. — Лидия, я знаю, как вел и веду себя по отношению к тебе. Я от тебя ничего не жду. — Он машинально опускает взгляд на свои пустые ладони, будто в них все еще ощущается её тепло.— Я знаю, что пустой. — Его голос дрожит на последнем слове. — Пустой сосуд тоже можно наполнить. Если захотеть и приложить усилия. — Она замолкает на мгновение, сжав руки в кулаки, как будто не знает, что ещё сказать. — Ты просто робот. — Голос Лидии звучит глухо, почти надломленно. Его губы чуть дергаются в слабой улыбке, но глаза остаются пустыми, уставшими. — Очень может быть, — тихо соглашается, закрывая глаза, будто этот разговор забирает последние силы. Она уходит, а Стайлз почему-то вспоминает предрождественский ужин. Он тогда сказал Лидии, что хотел бы попросить её кое-что сделать. А после этого повез в больницу, чтобы она помогла отвлечь ему врачей. На самом же деле в тот вечер он хотел спросить, не хочет ли она пойти с ним на зимний бал. До него тогда было буквально пару вечеров и Стилински тогда подумал, что в целях безопасности это будет разумным. Он даже несколько раз пытался себе представить их диалог и придумал несколько колкостей по этому поводу. Ему совершенно не хотелось, чтобы она думала, что это что-то серьёзное. Хотя Стайлз уже и сам не знает, что серьёзное, а что — нет. Да и это всё не пригодилось, потому что никто из них так и не пошел на зимний бал. Потому что Лидия была занята поездкой в Лондон и настолько не хотела пересекаться со Стайлзом, что готова была пожертвовать даже зимним балом. Потому что не сомневалась, что он придет и испортит всё. А Стайлз был занят драмой с Корой. Да и вообще он всегда считал такие мероприятия подростковой глупостью. Но сейчас, после всего случившегося он уже думает о том, что стоило было таки пойти туда. Чтобы просто почувствовать себя подростком, выпускником. Чтобы хоть на вечер забыть об очень взрослых делах. Потому что он слишком рано повзрослел. Слишком рано стал важным игроком очень опасного мира. Но время уже не вернуть. Да и Лидия вряд ли бы согласилась. Он поэтому тогда даже купил этот дурацкий шар. Кора помогла ему тогда найти его через коллекционера. Она сверлила его взглядом и миллион раз спросила кому он берет такой дорогой подарок, но Стайлз отшутился. Он знает, что она ему не поверила, но не мог признаться. Стайлз чувствует вселенскую усталость. От всего. А может это просто побочный эффект его состояния. Хотя это тоже странно. Он мог бы долго ещё рассуждать, но не замечая сам, засыпает.

***

Проходит пару часов прежде, чем в его комнату опять кто-то заходит. Он надеется, что это не Лидия, так как разговор с ней забрал последние его силы. И этой действительно не Мартин. Это мистер Арджент с новостями, которые звучат так, что лучше бы уже Лидия вернулась. — Твой отец скоро приедет. — Не хотелось бы его видеть, — с раздражением кидает ему Стайлз и закрывается телефоном. Крису не особо хочется встревать ещё и в это драму, но он на самом деле знает много подробностей отношений старшего и младшего Стилински. И большую часть подробностей он узнал за последние месяцы. Арджент всегда считал Стайлза странным ребенком. С одной стороны он даже не был заядлым бунтарем, который портил имущество или делал что-то ребячески безрассудное. По крайней мере, Крис не знал о таком. Но то, что в таком юном возрасте Стайлз имел такую позицию среди Хейлов, говорило о многом. Они бы не стали относиться так только из-за жалости. Кто угодно мог бы подойти на эту роль, кроме этого ненормального семейства. Но внутри Крис чувствовал, что он должен что-то сказать. И его невероятно раздражает то, что в последнюю неделю его отцовские, дружеские и какие-либо другие чувства берут верх над целью и рациональностью. — Стайлз, я знаю, что это не моё дело, — Крис опирается локтем на спинку кресла и внимательно смотрит на него, — но ты уже достаточно взрослый, чтобы поговорить с ним и задать ему вопросы, которые тебя беспокоят. — Зачем спрашивать, если я знаю ответы? — фыркает Стайлз, отворачиваясь. Он хмуро смотрит в сторону, будто разговор уже успел надоесть ему. Крис вздыхает, на мгновение прикрывая глаза, как будто собирается с мыслями. — Знаешь, я тоже вырос со строгим, даже можно сказать деспотичным отцом. — Его голос становится мягче, почти задумчивым. — С ним всегда было ни к месту разговаривать, советоваться, делиться чем-то личным. Ему это было никогда неинтересно. Единственное, что его всегда интересовало, это то, как я перейму бизнес и что я буду делать. И какие ошибки я совершу. Стайлз качает головой и молча вертит в руках телефон, но его напряжённый взгляд говорит, что слова Криса задевают за живое. — Твой отец был во многом не прав, — продолжает Крис, он слегка склоняет голову, чтобы встретить взгляд Стайлза. — Но мне кажется, он давно это осознал и пытается сделать шаги тебе навстречу. Стайлз молчит. Его пальцы замирают, и он опускает телефон на колени. Губы плотно сжаты, а в глазах отражается только упрямство. Он резко мотает головой, будто отгоняя какие-то мысли, и чуть сжимает кулак. — Его заставили Хейлы, — произносит он с саркастической усмешкой, не скрывая своего недоверия. — Не думаю. — Арджент с трудом сдерживает смешок, но легкая улыбка выдает его сполна. — Если бы влияли только Хейлы, ты бы просто жил в лофте Дерека, и всем было бы плевать. — Он пожимает плечами, а затем спокойно разводит руками, словно подчеркивая очевидность своих слов. Стайлз хмурится, но молчит, взгляд снова устремляется вниз на телефон. — Поговори с отцом, а потом делай выводы, — добавляет Крис, закрывая за собой дверь.

***

— Привет. — Привет. — Как ты? Стайлз поднял взгляд на отца, который торопливо вошел в комнату. Рубашка, застегнутая на одну пуговицу неправильно, перекосилась, а значок шерифа на нагрудном кармане едва держался на месте. Лицо Ноа выглядело напряженным, да и он спешил настолько, что ему было абсолютно всё равно, как он выглядит. Он садится на тот стул, где недавно сидела Лидия и пытается усесться как-то так, чтобы было удобно. Но ему вообще неудобно. Или это нервы. — Дитон говорит, что паршивец Скотт дал мне что-то, что разжижает кровь. Из-за этого раны стали кровоточить. — Он говорил мне, — шериф поднял руку, будто подчеркивая, что в курсе происходящего. — Я разберусь. — Не стоит. — Стоит. — Голос Ноа звучит твердо, хотя усталость сквозит в каждом слове. — Как ты себя чувствуешь сейчас? — Чувствую слабость, но в целом, гораздо лучше. На несколько секунд повисает молчание. Шериф устало проводит рукой по лицу, чуть касается своего значка, словно проверяя, на месте ли он, и выдыхает, глядя на сына с тихим беспокойством. — Лидия довезла меня на машине, — Стилински говорит первое, что приходит ему в голову, пытаясь нарушить тишину. — Она была за рулем, — добавляет, словно пытаясь придать ситуации то ли серьезности, то ли комичности. — Она смелая девчонка, — с нескрываемым чувством гордости отвечает Ноа. Он чувствует стыд перед Лидией за всю эту ситуацию, но уже поздно извиняться. — Да, очень. Я таких не встречал. — Неожиданно для самого себя говорит Стайлз. Он крайне редко выражает какие-либо эмоции по поводу Лидии, особенно в разговоре с отцом, и эти слова сами собой вырываются. — Крис запрещал ей к тебе приходить ночью, — Ноа вспоминает это, и на его лице появляется непроизвольная улыбка. — А она пришла и что-то задела, что весь дом слышал? — Стилински взмахивает руками, словно пытаясь пародировать Лидию, и его голос звучит с долей иронии. — Тут камеры, — Ноа кивает в сторону углов комнаты, где видны камеры, словно пытаясь сделать акцент на этом. — Она их не заметила? — прыснув, спрашивает Стайлз, не скрывая усмешки. — Не удивительно. — Думаешь, ты справедлив к ней? — неожиданно прерывает Ноа, задавая вопрос, который сразу меняет атмосферу. — Не знаю, — Стайлз вздыхает, задумавшись. — Думаю, что нет. Но у меня никогда не было выбора. Молчание повисает в воздухе, словно тяжёлое и невыразимое. Каждый из них осознаёт, что разговор неожиданно меняет направление, и теперь слова как-то теряются в пространстве. Стайлз смотрит на отца, не зная, что сказать дальше, и то, что не произнесено, становится почти осязаемым грузом. Ноа, похоже, тоже ищет слова, но что-то внутри его мешает им выйти. Тишина заполняет комнату, и время будто замедляется. — Что такое? — Я даже не могу вспомнить, когда мы в последний раз так спокойно говорили с тобой. — Лет десять назад? — Думаю, больше. — Ноа слегка улыбается, но взгляд его серьезен. — Хочешь спросить у меня что-то? Опять повисает молчание. Стайлз ощущает, как тяжело и неловко ему продолжать разговор. Он осознает, что это всё важно, но не знает, как задать правильный вопрос. — За что? Пауза затягивается и Стайлз уже закипает до той точки, чтобы выгнать отца из комнаты. Очередное молчание растягивается, наливаясь неопределённостью. Ноа открывает рот, но снова замирает, не зная, как ответить. Слова словно комом застревают где-то внутри. — Стайлз, я никогда не смогу объяснить тебе. Не потому что не хочу, а потому что не знаю слов, которые могли бы это сделать. — Ноа опускает взгляд, будто в его глазах отражаются все невыговоренные слова, тяжелые и невысказанные. — Мне почему-то казалось, что так правильно и так лучше для тебя. — А выписки из больниц? — Стайлз не выдерживает, его голос звучит с каким-то уколом боли. Он не отводит глаз от отца, как будто каждый его вопрос — это последний шанс разобраться во всем. — Они же были официальные и там никогда не было реальных подробностей. — Ноа резко поворачивает голову в сторону, как будто его слова не смогли бы выдержать прямого взгляда сына. Его рука касается кармана, где он чувствует свой значок, словно пытаясь зацепиться за что-то, чтобы вернуть себя в реальность. — Ты же шериф. Почему ты никогда не приехал, не проверил? — Стайлз ждет ответа, но внутри ощущает растущее отчуждение. Он пытается понять, почему его отец не сделал того, что должен был. — Стайлз, я любил и люблю тебя больше всего на свете. Я не хотел верить и отказывался понимать. Я идиот, потому что не слышал тебя. Мне казалось, что игнорируя проблему она испаряется. — Ноа замолкает, глядя в пустое место перед собой. — Я никогда не смогу оправдаться. Но мне очень жаль, что я был таким. — Он смотрит на Стайлза с такой беспомощностью, что кажется, он готов на коленях просить прощения. Но его взгляд не встречается с взглядом сына Между ними сейчас не просто тишина — это испытание. И оба молчат, понимая, что извинения не вернут время, и тяжесть прошлого слишком велика. — Когда мне было десять, засыпая, я часто думал о том, как проснусь, а ты у нас дома. — Стайлз прерывает тишину. Он впервые за долгое время чувствует, что готов говорить с отцом. — Со своими парнями и всё такое… а когда просыпался, то тебя не было. Никогда не было, — он делает паузу, его взгляд теряется в воспоминаниях, а потом продолжает, не скрывая злости. — А потом завертелось с Хейлами. И я злился на тебя, что именно они помогли мне, а не ты. Я же так хотел, чтобы это был ты. Его голос становится всё громче и он делает ударение на слове «ты». Это бьет по Ноа словно самым сильным разрядом тока. Он чувствует вселенскую боль. Боль своего сына. И что самое страшное так это то, что он мог его уберечь от этой боли, но он этого не сделал. — Я боялся тебя забирать, потому что переживал, что ты сблизишься с ними. А в итоге… — Ноа делает паузу, и его голос звучит почти неразборчиво от бури эмоций внутри. Он чувствует себя потерянным. — Они помогли тебе, а я… лишился тебя совсем. Стайлз смотрит на него с непониманием, он знает, что отец говорит правду, но слова всё равно не могут стереть всего того, что осталось между ними. Они оба чувствуют это отчуждение, которое не исчезнет просто так. — Ты никогда не говорил со мной — Стайлз бросает эти слова, как камень в воду, его голос звучит обиженно, но тихо. — Стайлз, я пытался много раз. Но ты отталкивал меня, и это было справедливо, — Ноа тяжело вздыхает, когда он вспоминает, как часто пытался подойти к сыну, но наталкивался на закрытость. — А потом сбегал в лофт Дерека или к Коре. — Он опускает голову, словно осознавая, что времени уже не вернуть. — Я не могу исправить ошибок прошлого, но я очень хочу построить лучшее будущее. Но я не смогу это сделать один. — Я не уверен, что смогу, — он понимает, что эти слова могут ранить. Но это честно. — Я понимаю. — Но я постараюсь. Стайлз не знает, что будет дальше, но хочет верить, что в будущем будет легче. — Спасибо, сын. — Ноа говорит это с благодарностью. Он чувствует, что в их отношениях ещё не всё потерянно, но расстояние между ними остаётся огромным. Звонок прерывает их разговор, словно спасая их обоих от неловкости этого момента. Ноа хмурит брови, когда видит, кто звонит, и быстро принимает входящий вызов. Он убирает громкость на минимум, так что Стайлз не слышит ни слова. Отец практически не отвечает, лишь кивает головой, но с каждым новым кивком его лицо темнее тучи. Его взгляд становится напряжённым, и по его лбу бегают мелкие морщины, как если бы каждая секунда разговора приносила ему всё больше тяжести. — Иди. — Стайлз даже не хочет знать детали звонка. Он знает что уже кто-то или что-то переключили все внимание отца на себя. И так было всегда. Отец всегда переживал о других больше. И подачки вроде пяти попыток откровенного разговора это всегда была попытка Ноа доказать самому себе что он хороший отец. И теперь Стайлз кажется что и сегодняшний разговор он отнесет в этот список. — Это может подождать. — отвечает Ноа, но Стайлз уже смотрит в окно, словно ищет что-то за пределами комнаты. — Я в порядке, — Стайлз кивает, но его лицо всё равно напряжено. — Точно? — Ноа спрашивает, не доверяя его словам, но не настаивает. — Да, — Стайлз отвечает коротко. — Пап, — Стайлз неожиданно снова обрывает тишину. Он не уверен, почему он это говорит, но слово словно сорвалось с языка. — Она давно не звонила. Я бы попросил Дерека, но сам понимаешь. — Что? — Она давно не звонила. Я бы попросил Дерека, но… — Стайлз, я хотел… — Ноа начинает, но тут же прерывается, глядя на сына с беспомощным выражением лица. — Не бери в голову, я проверю. Звони, если что-то потребуется. Стайлза удивляет реакция отца и то, как быстро он сбегает. Но сейчас у Стайлза, как и после разговора с Лидией, нет никаких сил на это всё.

***

— Ты ему сказал? — Крис спрашивает тихо, но в его голосе звучит тревога. — Я не хочу тянуть, но в его состоянии… Разве можно? — Ноа сжимает телефон в руке, пытаясь скрыть растущее беспокойство. Он отводит взгляд в сторону, словно пытаясь избежать самого вопроса. — Он сейчас слишком уязвим. Не думаю, что это нужно ему знать прямо сейчас. — Но ты не можешь его держать в неведении. Он ведь уже взрослый, он должен знать правду.