Перевал

Родрик из Белого Гнезда давно не бывал в столице. Почти шесть лет назад лорд Сагомар, первый советник и хранитель большой королевской печати, позаботился о том, чтобы убрать из опасного места сына старого друга. Много позже Родрик понял: в столице назревал мятеж с неизбежной перекройкой власти, и чью сторону примет влиятельный северный лорд, предсказать было невозможно. Вот хитрый политик и убрал Родрика куда подальше, а именно домой, в Белое Гнездо, на самый северный рубеж. Потом началась война с Логоссом, и в пограничных крепостях остались скелеты былых гарнизонов. Разумеется, северные варвары обнаглели вконец, и работы Родрику прибавилось. Много пришлось драться и убивать, хоронить товарищей, глотать горький дым сожжённых деревень, устраивать в крепостях беженцев и выслушивать их истории, все разные, все об одном и том же. Тут не до визитов в столицу, не до балов и карнавалов, не до придворных интриг. Успеть бы убрать скудный северный урожай, пока не нагрянули варвары, да отстоять перевал, названный так же, как и крепость, притулившаяся над обрывом, будто гнездо хищной птицы. Потом война закончилась, и потянулись через перевал караваны с драгоценными шелками, тарелками из стекла, стальными клинками, бочонками вина и тюками зерна. А обратно — с пушистыми мехами, самоцветными камнями, брусками железа, бляхами свинца и олова. Крепость над перевалом собирала королевскую пошлину, да и в стенах твердыни, случалось, оседали самые редкие камни, самые яркие шелка, клинки булатной стали, певчие птицы с переливчатыми перьями и юные рабыни с золотыми волосами. Дело обычное, пограничное. Всякому понятно. А потом вдруг нежданно-негаданно пришёл королевский приказ явиться ко двору. Впервые за пять лет ступил Родрик на улицы древнего Карнага. И понял, что не соскучился по стольному граду ни капли. Остановился в городской усадьбе лорда Сагомара, разместил свиту, выпил со старым советником и его сыновьями дюжину крепкого фаренского, послушал байки о придворных интригах и рассказал свои, пограничные, о набегах варваров, об охоте на барсов и о собаках местной северной породы, знаменитых звериной хитростью и беспримерной свирепостью. А наутро младший сын советника Риан, которого Родрик помнил совсем мальчишкой, напросился сопровождать гостя в прогулке по городу. Родрик и рад был, уж больно неуютными, враждебно чужими выглядели шумные и людные улицы. Казалось ему, что город переменился полностью. Лишь островками былого всплывали в памяти приметы прошедших лет: ажурная решётка парка, триумфальная арка древнего императора Тедду, фонтан с позеленевшей пастью невиданного зверя. Люди привычно расступались перед рослым, по-северному угрюмым Родриком и перед Рианом, известным в столице. За спиной вельмож понуро шагали стражники с гербом Белого Гнезда на сюрко — на синем поле белый орёл над чёрными вершинами. Из-за этого герба воинов Родрика звали орлами, а за самим лордом Белого Гнезда закрепилось прозвище Северный Орёл, на его вкус — слишком красивое. Слишком красивых вещей лорд инстинктивно сторонился. Да и орлов в столицу взял не для охраны, для важности. А будь его воля, отправился бы в путь лишь с молочным братом, ленивым увальнем и наилучшим бойцом по имени Кейн. До глаз заросший чёрной бородой, с золотой серьгой с крупным рубином в ухе, с насмешливым взглядом тёмных, почти чёрных глаз, Кейн был прекрасным собеседником, ещё лучшим собутыльником и совсем уж замечательным товарищем для ночных вылазок, будь то логосская приграничная крепость или портовый кабак с плохой репутацией. Родрик и Кейн, неразлучные с рождения, даже внешне были похожи, как братья, разве что черты Родрика отличались большей утонченностью, всё же его мать была леди, а не румяная фермерская дочь. А вот отец у них вполне мог быть один и тот же. Старый лорд Рейнхард до самой смерти был тот ещё ходок, и по крепости вечно бегали оравы чернявых байстрюков с горбатыми носами и невозможными характерами… Кейн не любил больших городов и нечасто бывал в местах, где его не знали в лицо, но вместе с Родриком поехал в столицу, при этом пообещав вести себя прилично и ничем не посрамить лорда и брата. Родрик чувствовал его присутствие, как руку друга на плече. По широкой набережной прогуливалась нарядная публика: вельможи в шелках и бархате, престарелые родственницы с юными девами, скрывающими лица за воздушными вуалями. Родрик вполуха слушал оживленную болтовню Риана о том или ином кавалере, о даме в бархатной полумаске. Его внимание привлёк тучный вельможа, а вернее его удивительный спутник, который на первый взгляд показался Родрику неправдоподобно красивой женщиной. Лишь подойдя поближе, он понял свою ошибку. — Силы Света, Риан… Это же эал. — Разве вы не знали, лорд Родрик? Ведь мы говорили об этом вчера, кажется. В столице нынче модно владеть рабами-эалами. Об этом они точно не говорили. Родрик бы запомнил, как бы ни был он пьян вчера. Эалы всегда казались ему мифическими, таинственными существами. Прекрасные воины и мореходы, маги и скальды, искусные ремесленники, создающие удивительные по изяществу предметы роскоши, они сторонились контакта с людьми. Ни одному человеку никогда не было дано право ступить на землю эалов, и сами они редко посещали земли людей. Но каждый их визит был незабываем. Родрик ещё мальчишкой помнил могущественных магов, способных разогнать тучи, рослых воинов в сияющей броне, нездешне прекрасных, непостижимых, возбуждающе чужих. Риан между тем продолжал: — Четыре года назад против императора эалов был составлен заговор. Один из младших принцев, заручившись поддержкой нескольких влиятельных родов, поднял восстание. Потерпел поражение. Кара императора была поистине нечеловеческой. Представьте, они упразднили все дома, замешанные в заговоре. Продали в рабство всех мужчин от пяти до пятидесяти лет. По нашим меркам, ведь у них другая продолжительность жизни. — А что стало с женщинами, детьми, стариками? — спросил Родрик. Теперь он видел, что спутником тучного вельможи был мужчина, высокий и стройный взрослый эал. Одетый в пышное женское платье, по-женски причёсанный и причудливо накрашенный, он казался искусной, вычурной куклой. — Боюсь, мы этого никогда не узнаем, дорогой лорд, — усмехнулся Риан. — Эалы умеют хранить секреты. — Значит, император продаёт нам рабов? Своих же бывших подданных? — Не совсем так. Это своего рода изощренное наказание. Для эалов неволя хуже смерти. Гибель рода трагичнее собственной кончины. Если я правильно помню, шесть крупных родов, а также их вассалы поддержали мятежного принца. Его Величество отозвался на просьбу императора, послал ему в помощь войско… — Это я как раз знаю очень хорошо, — проговорил Родрик. — В пограничных крепостях осталась чуть ли не половина гарнизонов, разумеется, северяне обнаглели. Эта война обошлась нам недёшево, Риан, а могла обернуться и полным разгромом. — Вот-вот… — рассеянно поддержал разговор Риан, не слишком впечатлённый военными прогнозами. — Император эалов расплатился за помощь таким вот образом. Мужчинами мятежных родов, ныне не существующих. — Это отвратительно, — скривился Родрик. Будто пелена спала с его глаз. Вот проехала лёгкая колесница, которой правил златовласый ангел. Полы его лёгкого плаща серебряными крыльями взлетали за спиной. А вот на мраморной скамье у фонтана томная матрона беседовала с девушкой. У её ног на вышитой подушке сидело полуобнажённое юное существо с розовым венком на пшеничных кудряшках. Смутно знакомый вельможа в сопровождении свиты важно шагал вдоль мраморной балюстрады, скучая, глядел на сияющую морскую гладь. За его спиной тенью следовали двое воинов-эалов в нарядных доспехах. Риан проследил за взглядом лорда. Заметил, чуть смущаясь: — Эалы — прекрасные воины. Большинство, конечно, используют их совсем для иного, но и в качестве стражников они великолепны. Вам стоит поглядеть на бои! В день Иринды на Красной арене будет разыгрываться битва воинов Света с демонами Зимнего Предела! Эалы будут драться за обе стороны. Мы должны непременно пойти, обещайте, Родрик. У отца своя ложа, вам будет интересно. Представление устраивает сам мастер Уллиан, он всегда так точно следует канону… Родрик перестал слушать болтовню спутника. Вид небожителей, не просто сброшенных на землю, но втоптанных в грязь, задевал в его воображении болезненные струны. Как будто прекрасная мечта обернулась жестоким фарсом. Как будто непостижимое чудо оказалось проделкой ловкого фигляра. Родрику совсем не нравились рабы-эалы. И все же возможность видеть их так близко, не скрываясь, рассматривать их тонкие лица, изящные фигуры наполняла его смутным, чуть неприличным волнением. Риан рассказывал — он слушал. Риан предлагал — он не отказывался. И когда они вдруг оказались на большой площади перед павильоном зеленого шелка, Родрик почти не удивился. Несколько помостов прижимались к стене, за которой слышался шум прибоя. Растянутые над помостами тенты бросали тень на деревянные настилы. На одном ровной шеренгой стояли дети. Родрик решительно повернул прочь. Возле другого волновалась возбужденная публика, то и дело выкрикивая цены, оскорбления, насмешки, издавая бессвязные животные звуки. На помосте вооруженные короткими мечами дрались двое эалов, обнаженные тела блестели от пота. Родрик отказался смотреть на забаву. От неправильности, невозможности происходящего его мутило. На третьем помосте, устланном богатым ковром, плечом к плечу стояли трое: блондин, брюнет и медноволосый. Даже для эалов эти трое были удивительно красивы. Шёлковые плащи, ниспадающие мягкими складками на ковёр, скрывали их тела: синий на блондине, алый на брюнете, изумрудный на рыжеволосом. Родрик помимо воли остановился, вглядываясь в тонкие, странно отрешённые лица. Распорядитель, лысый и энергичный, расхваливал товар, обращаясь к рыхлому недорослю со скучающим выражением бледного лица. Распорядитель махнул рукой. Медноволосый эал шагнул вперёд. — Полная покорность гарантирована, лорд Эрделл, вам не о чем волноваться. Любое неподчинение совершенно исключено. Вот, смотрите! Лисёнок, разденься! Зелёный шелк упал на ковёр. Кожа эала казалась драгоценным мрамором, розово-золотистым. Кто-то рядом не сдержал восхищённого вздоха. Рыхлый юнец провёл ладонью по широкому плечу с тонкими мышцами, заметными под матовой кожей. — Лисёнок! — последовал новый приказ. — Покажи себя! Обнаженный эал повернулся спиной к зрителям. Родрик успел восхититься тонкой талией, узкими бедрами и стройностью длинных ног. С неторопливой грацией эал опустился на колени, наклонился вперёд, касаясь лбом ковра. Раздвинул круглые ягодицы, выставляя напоказ розовое колечко ануса. Родрик прикусил губу, сдерживая крик гнева. Происходило невозможное, отвратительное, мерзкое. — Вы можете попробовать прямо сейчас, лорд, — лебезил распорядитель. Юнец засопел, положил ладонь на золотистую ягодицу, пальцы искривлёнными когтями сжали крепкую плоть. Где-то за спиной раздался испуганный возглас Риана. Одним прыжком взлетел Родрик на помост, легко, как котёнка, отшвырнул потенциального покупателя. Коснулся прямого плеча, сказал негромко: — Встань. Оденься. Содрогнулось сильное тело, но эал остался неподвижным. Так же упирался в пол его лоб, так же беззастенчиво и развратно выставлялось напоказ самое сокровенное. — Лорд, он не может вас послушаться, — залепетал совсем рядом лысый толстяк. — Только хозяин может отдавать приказы. — Так отдай! — рявкнул оказавшийся рядом Кейн. Последовал поспешный приказ. Эал неторопливо поднялся на ноги, набросил на плечи плащ, закутался в тяжелые складки. Его лицо оставалось бесстрастным. Но глубоко, на самом дне зеленых глаз заметил Родрик бессильную муку, похожую на отчаянный огонь, бьющийся в стенах каменной темницы. — Лорд, вы можете купить его, — вкрадчиво проговорил распорядитель. — Я верю, вы будете ему прекрасным господином. Ведь он особенный, сильный, нежный. Я вижу, между вами протянулось что-то, похожее на силу… — Заткнись! — приказал Родрик. Но толстяк был прав. Сейчас, защитив рыжего эала, он уже не мог отступить. Как будто он дал ему обещание, связавшее их вернее любой силы. Родрик сорвал с пальца перстень с крупным изумрудом и протянул распорядителю. Тот проблеял: — Но, благородный лорд, эал стоит много больше… — Ты будешь со мной торговаться, смерд?! — вспыхнул Родрик. Усилием воли взял себя в руки и приказал почти спокойно. — Освободи его. Немедленно. — Какой печальный произвол, — вздохнул толстяк. И прижал подушечку большого пальца к небольшому медальону на шее эала. — Ну, что же вы, лорд! Теперь вы! Родрик послушался, приложил палец к бронзовому кружку. Ничего не изменилось. Эал все так же неподвижно стоял на помосте, так же смотрел прямо перед собой. Родрик взял раба за руку, сказал негромко: — Иди со мной. С покорностью и безразличием эал послушался приказа. На площади у помоста топтался бледный и взволнованный Риан, мечтающий оказаться очень далеко от опасного места и непредсказуемого спутника. — Лорд Родрик, вы, вероятно, не знаете… — Что даёт мне власть над ним? — перебил Родрик. — Вот этот ошейник? Он поддел пальцем тонкую цепочку на шее раба. Раздался едва слышный полувздох-полустон. — Да, но… Одно короткое движение — и тонкая цепочка разлетелась на части, упал на мостовую бронзовый медальон. — Ты свободен, воин, — проронил Родрик и не сдержал гордой улыбки. Рыжий эал тихо ахнул, закрыв лицо ладонями. Прошептал что-то неслышимое, перевёл дыхание. А в следующую секунду слетел на землю зелёный плащ, и быстрая тень метнулась по площади, невесомо взлетела на высокую стену и пропала из виду. Кто-то закричал, завизжала женщина. Расталкивая зевак, Родрик и Кейн бросились к стене. Кейн подставил брату сплетенные руки, подтолкнул вверх, тот схватился за край стены, подтянулся, вскарабкался на плоские камни. И увидел далеко внизу тонкое золотистое тело, колышущееся в волнах прибоя, и тёмное бурое пятно, растекающееся по бирюзовой глади.