At night
4 февраля 2018 г., 18:04
Ты спишь, спишь в безопасной постели, свернувшись калачиком и защищенная, защищенная от взоров под безопасной крышей в самом лоне дома, незнающая о ночных переменах.
Утро нового дня было таким непривычно лёгким. Несмотря на резкое пробуждение, Ричи не ощущал сковывающей тревоги и уязвимости. Все тело трепетало от противоречивых эмоций. Ну, конечно. Стыд и счастье. Неужели все это реально? Мальчик сел, упёршись спиной о мягкие подушки, и взглянул в окно. Летнее утро, нежное и трепетное. И он действительно счастлив. Потрепав себя по спутанным кудрям, Ричи не смог сдержать улыбки. Когда в голове калейдоскопом стали вращаться картинки вчерашних событий, он прикусил губу. Едва ли это поможет сдержать внутреннюю бурю, но хоть немного отрезвит. Этот туманный вечерний разговор, сейчас походивший лишь на игру его воображения, близкие внимательные глаза и крышесносные поцелуи. Да и с кем, подумать только. С Романом-мать-его-Фостером, объектом влажных фантазий и запретных желаний. — Я трогал его за член… — Ричи отрывисто озвучил то, что фоном витало в его мыслях. Положа руку на сердце — он смаковал каждым произнесенным словом, но стыдился признаться в этом даже себе. И снова яркая вспышка воспоминаний, мазнувшая по бледной коже щек розоватым румянцем. Это было почти невыносимо. Как и осознание того, что Ричи до зубовного скрежета скучал по этому здоровяку. Интересно, он чувствует сейчас то же самое? Где-то в области сердца все беспокойно сжималось, а низ живота сводило. Вот, оказывается, что такое это ваше «любить». Разговаривать с Романом обо всем на свете, есть какое-то мерзкое клубничное мороженое хотелось так же сильно, как и увидеть его голым и распластанным на любой горизонтальной поверхности. И без того ноющий член мальчика заявил о себе с новой силой, заставив того почти болезненно застонать и ткнуться в складки одеяла горящим лицом. Однако дела сердечные — не все, что беспокоило с утра. Ещё хотелось в туалет. Но Ричи не удалось выйти из комнаты. Перебирая босыми ногами по деревянным доскам пола, он с минуту недоумевал и тупо пялился на ручку, а потом стал колотить по хлипкой двери. — Мам? Мам! Что за приколы, блин, выпусти меня отсюда! Голос женщины по ту сторону двери оказался неожиданно близко. Коктейль из металлической жёсткости, усталости и болезненного беспокойства заставил мальчика поежиться и отойти от входа на пару шагов. Дело — дрянь. — Ричард, ты испытываешь мое терпение. Комендантский час наступил в 7 часов! И я даже не хочу знать, во сколько ты вчера вернулся и насколько подверг свою жизнь опасности! Ты под домашним арестом до понедельника. Ричи, до этого внимательно вслушивавшийся в отчитывающий голос, вскинул голову. В секунду на его лице пронеслись вихры эмоций. Недоумение, злость, гнев. — И не надо испепелять меня взглядом, Ричард. Ты и сам знаешь, что заслужил это. Мальчик готов был взвыть от досады. Как же так? Все наладилось, и теперь, когда он часы считал до следующей встречи с Романом, вот такая подстава? — Черт возьми, мам, ты не можешь видеть мое лицо сейчас! И я буду смотреть так, как хочу, хоть в этом я свободен? — Ты уж точно несправедлив, сын. Заставлять меня волноваться, а сейчас ещё и обвинять? В голосе матери к прежней неумелой строгости прибавилось такое вселенское огорчение, что Ричи невольно пожалел о сказанных словах. Сделав несколько нелепых кругов вокруг лежащего на полу рюкзака, он взметнул руками и вновь упёрся взглядом в дверь. — Ну, прости, мам, я не хотел. Выпусти меня хотя бы в туалет, я же не могу просидеть тут весь день… Женщина будто ждала этих слов, голос ее оттаял. Какая же она все-таки скорая на смену эмоций. Точно и сама как подросток. — Через полчаса, Ричард. Думаю, этого времени тебе хватит, чтобы прибрать бардак в комнате. И, да, лестницу я убрала, не вздумай сбежать, — последние слова звучали тише. — Черт! — Ричи несдержанно стукнул себя по бёдрам, охнув от боли. — И я же просил не называть меня Ричардом, — надломленно произнес он вслед удаляющимся шагам. Мама его уже не слышала. Что же теперь оставалось? Желание посетить уборную он не утолил, поэтому нужно было на что-то отвлечься. Конечно, уборка была не самой завидной перспективой, но и не самой худшей. Главное — начать, а там пойдет. Первым делом Ричи принялся за застилание кровати, но так и застыл с приподнятой простыней в руках. На стуле покоился любовно сложенный свитер. Свитер Романа на его стуле, среди вороха одежды, книг и прочей дребедени. Темно-бордовый с крапинками черных ниток, такой большой, теплый и немного пушистый. Ричи отбросил ткань, ещё хранившую тепло его тела, и кинулся через кровать к столь желанной вещи. Забрался с нею под одеяло, будто маленький ребенок с самой любимой игрушкой. Под пуховым наполнителем быстро стало душно, но Ричи не спешил вылезать, хоть и воздуха не хватало. Свитер пах Романом. И в тепле спального кокона запах становился таким близким, что сводило живот и сдавливало лёгкие. Ричи жадно вдыхал аромат его кожи и вспоминал, какая она мягкая на ощупь, хотя внешне казалась почти шершавой. Запах тела вперемешку с терпким букетом духов. Вероятно, очень дорогих, ведь это Роман. На задворках сознания отложилась памятка: выклянчить у него флакончик. Можно было бы брызгать им запястья и засыпать так. Ворсистая ткань забавно щекотала нос. А Ричи все обнимал драгоценный кусок ткани, вжимая его в свою футболку. Но воздуха стало катастрофически мало, поэтому уютный кокон одеяла пришлось разрушить и вернуться в суровую реальность, где ждала уборка, обиженная мать и всякая чертовщина, которая и сломала его порочные голубые планы. Бережно уложив свитер на самую верхнюю полку, он пообещал себе случайно забыть о том, что его нужно вернуть. Уверен, этот богач спокойно обойдется без одной шмотки. В запасе осталось чуть менее получаса, потому Ричи приступил к уборке, не торопясь. И вот уже постель была застелена, книги отправились на родные полки, погнувшиеся от тяжести. Грязные вещи — в корзину для белья, покоившуюся у входа. Мальчик обрадовался и находке в своей же комнате: голубенький кассетный бумбокс, доставшийся от нерадивой сестры, уехавшей на учебу в соседний штат. Миниатюрный магнитофон, погребённый под горой проводов, старых коробок и бумаг, был все так же хорош. Ни царапин, ни сколов. Надо поблагодарить сестру за то, что привела тогда парня в дом, и развлекалась с ним без стеснения прямо в гостиной. — Небольшая плата за молчание, да, Роуз? — довольно произнес Ричи, крутя бумбокс в руках. Проверив технику на работоспособность и убедившись, что батарейки не окислились, Ричи аккуратно поставил магнитофон на письменный стол и оглядел комнату. Определённо, своей работой он остался доволен. Как ни странно, уборка привела в порядок не только его убежище, но и мысли. Хотя от этого в туалет идти не перехотелось. Уже направившись к двери с намерением позвать маму, он услышал щелчок замка. Дверь с лёгким скрипом отворилась, впуская внутрь запах жареного бекона и усиливая естественные физиологические потребности. Ричи не стал долго церемониться: чмокнув в щеку мать, озадаченную долгожданным порядком в комнате сына, он поскакал через две ступеньки на первый этаж — прямиком в уборную. Когда водные и прочие процедуры были почти завершены, из-за двери раздался голос. — Ричи, поторопись к столу, все стынет! «Ричи…значит, уже не злится. Может, если постараться быть паинькой, наказание сократят до одного дня». — Спасибо, мам, уже иду! — мальчик скривился от собственного нарочито вежливого тона, но игра стоит свеч. Возможно, выбранная тактика сработает. Наскоро утерев лицо полотенцем, Ричи направился в кухню. На столе уже ждала тарелка с сочным беконом, румяные тосты и апельсиновый сок. Желудок отозвался на увиденную картину гулким урчанием. — Спасибо большое, мам, — прежде, чем наброситься на еду, Ричи выдавил из себя самую добродушную улыбку. Услышав слова благодарности от сына, сказанные не с набитым ртом, женщина повернулась, оставив мытьё посуды. Догадка пришла быстро. — Если ты думаешь, что своим заискиванием сможешь убедить меня выпустить тебя на улицу, то ты глубоко заблуждаешься, Ричард Томас Тозиер! Женщина взмахнула полотенцем, зажатым в ладони, несколько раз открыла и закрыла рот, желая сказать что-то ещё, но вновь вернулась к прерванному занятию. Не проронила она и слова, когда ушла обратно в комнату, закончив уборку. И даже не потрепала мальчика по голове привычным жестом. — И вымой за собой посуду, — донеслось из гостиной, когда Ричи, глубоко расстроенный, сложил тарелки в мойку. Дело и правда дрянь, мама настроена решительно. Понурив плечи, мальчик принялся за мытьё. Он думал обо всем сразу и ни о чем: как там Роман, интересно? Что ему снилось? И, черт возьми, как там его друзья? Они ведь собирались на обрыв! Как он мог забыть? Ричи снова не смог сдержать досадный стон. Хорошо, что включенный телевизор его заглушил, а то без комментариев от мамы не обошлось бы точно. Мельком взглянув на часы, он понял, что катастрофически опоздал. Было почти 11, они, должно быть, давно собрались… Закончив с посудой, мальчик сполоснул руки, ощущая внутри какой-то неприятный комок. Обида. Почему они не зашли за ним, если поняли, что в условленное время он не пришел? Уже в комнате Ричи предался не самым весёлым размышлениям. — Вот черт! — мальчик обхватил колени плотным кольцом рук, со злостью хлопнув по ним ладонями, и остался сидеть так, будто брошенный и обиженный на весь мир подросток. Хотя, почему будто? Его друзья не посчитали нужным узнать, все ли с ним в порядке. Небось, развлекаются сейчас с этой рыжей «недотрогой». — Да пошли вы! — Ричи вытянул руку, не глядя, схватил с полки сверху первую попавшуюся книгу, и пообещал себе углубиться в чтение. День будет долгим, и, хотя Ричи этого крайне не любил, время нужно было убивать. С книгой в этом будет хоть какой-то толк. «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна» — гласила обложка. Любимое произведение его детства. На убранной кровати и в чистой комнате читать было ещё приятнее. Мальчик не заметил, как нырнул в происходящее на страницах с головой, постепенно отталкивая прочь беспокойные мысли. И, как он ни старался направить обиду на друзей в полезное русло, злиться долго он не мог. Ведь это его клуб неудачников, они точно не бросят. Дышать стало легче. Строчки струились немного смазанными, но яркими картинками, заставляя улыбаться и сопереживать. Сколько он так просидел, открыв рот, будто читал эту книгу впервые, а не в третий или четвертый раз? Было почти обеденное время, когда неуверенный стук в дверь вывел Ричи из захватывающего мира Твена. Доносившиеся снизу голоса он не мог не узнать. Но выйти и поприветствовать друзей тоже не получилось. Оставалось лишь прижиматься к замочной скважине и напряжённо вслушиваться. — Зд-д-дравствуйте, мм-исс-ис-с Т-тозиер, — конечно, говорил Билл, как самый ответственный и бесстрашный. — О, Билл, детка, здравствуй, как твои дела, как мама с папой? — женщина стояла на пороге, оглядывая ребят, неуверенно переминавшихся за Денбро. Но приглашать в дом не спешила. — В-все в п-п-порядке, сп-п-пасибо! С-скаж-жите, с Р-ричи все хор-рошо? С-сегод-дня он н-не пришел… — Ричи тоже в полном порядке, просто он наказан за то, что не послушался меня. Разве не с вами он вчера бродил до полуночи? Неужели ваши родители допустили такое? Женщина невольно повысила голос, озвучивая, наконец, беспокоящие мысли. Но реакция детей была неожиданной. Они активно замотали головами, сказав, что сами разошлись по домам в положенное время. Только пухлого мальчишку, которого мать Ричи раньше не видела в их компании, странно передёрнуло. И теперь женщина забеспокоилась сильнее. — П-п-перед-дайте, п-п-ожалуйста это Р-ричи. Для д-доклада на пон-н-недельник, — друзья поторопились уйти, поняв, что запахло жареным. Билл спешно протянул женщине стопку газетных вырезок, еле слышно пробурчал извинения и удалился вслед за остальными. — Ричард! — послышалось сразу, как входная дверь закрылась. А следом за этим торопливые шаги по лестнице и ненавистный щелчок замка. Ричи успел лишь отскочить от двери и прыгнуть обратно на кровать, стараясь унять сердцебиение и придать лицу как можно более беспристрастное выражение. — Что случилось, мам? — Хочешь сказать, ты не слышал? — женщина села на край кровати, положив непонятные бумажки сыну на колени. — Слышал «что»? — Приходили твои друзья, Ричард! Это, кстати, они принесли. Позаботились о том, чтобы ты написал доклад на понедельник, о котором я вообще не слышала! — Ого! — Ричи с напускным безразличием стал рассматривать вырезки из газет и бумажки, исписанные неровным почерком Билла. Ему не терпелось поскорее остаться наедине, чтобы изучить странную посылку, — я думал, это почтальон приходил. — О, нет, совсем не почтальон. И где же, позволь узнать, ты проводил время вчера? Ребята сказали, что ушли домой, как полагается, а не то, что ты! «Вот жуки!» — Ричи нужно было срочно придумать отмазку. — Мам, вот всегда ты портишь сюрпризы! — Ричи с досадой помотал головой и тяжело вздохнул, — я готовил подарок к твоему дню рождения, он ведь совсем скоро! Женщина с сомнением оглядела сына, вероятно, в поисках явных доказательств обмана, но ничего не нашла. Он продолжал сидеть со скрещенными на груди руками, всем своим видом показывая, что в испорченном сюрпризе виноват только один человек. И это точно не он. Зная, что мама — крайне чувствительна и доверчива, он играл практически Va-банк. И это сработало. Женщина неловко подобрала полы домашнего платья и встала. Глаза ее потеплели. — Ни один сюрприз не стоит того, чтобы ты подвергал свою жизнь опасности, сынок. Займись докладом. Через час будем обедать. Когда дверь за матерью закрылась, Ричи облегчённо выдохнул и хохотнул от своей же мысли о кружке актерского мастерства в их школе. Надо все же записаться, а то такой талант пропадает. Но спустя минуту улыбка сошла с его лица. Разложив вырезки в одном ему известном порядке, он стал изучать их содержание. И унять мерзкий холодок, пробегающий то и дело по спине, не получалось. Небольшие заметки и развороты на целую страницу, яркие заголовки и ничем не примечательные строки. Множество аккуратно вырезанных статей, наклеенных на желтоватую бумагу, безмолвно кричали только об одном: опасность. Ричи, кажется, тонул в потоке пугающей информации, и стены родной комнаты уже не казались надёжной крепостью. Он бегло прошелся взглядом по заметке про «Чёрное пятно» и пожар, снова возвращаясь к сухим и не оставляющим никаких шансов цифрам. Слишком много жертв. Пропавших взрослых и детей. С последними все обстояло куда хуже. Тут была и копия Хартии об основании этого чертового городка Дерри. 91 человек подписали ее, а после все исчезли. Бесследно, будто и не было на земле этих людей. И никто никогда не узнает, что с ними стряслось. Ричи тошнило. Животный страх холодным комом рухнул вниз живота, и впервые за долгое время разболелась голова. Но мальчик продолжал изучение. Во всем этом прослеживалась особая нить, но конец ее он то и дело упускал. Это мучило. — «Поселение пропало без следа…зимой… кровавый след возле колодезного домика…», — Ричи прерывисто озвучивал кособокие строчки, крепко удерживая в руках бумагу. Перебрав ещё несколько сложенных друг на друга статей, он наткнулся на фотографии пропавших детей. Спустя почти 30 лет их так и не смогли найти. Только и остались, что пожелтевшие от времени бумажки и смазанные снимки. От всего прочитанного и увиденного мозг буквально кипел. Ричи спешно сложил бумаги в неаккуратную стопку и убрал их в полку под столешницей. Глухой стук закрывшейся дверцы отразился в его голове почти болезненно. Теперь в комнате все было по-прежнему — никаких странных газет и фотороботов. Только в его голове все перевернулось с ног на голову. Джорджи, Бетти…неужели, эти недавние события связаны с тем, что было почти четверть века назад? Теперь думать, что к этому причастна шайка Бауэрса, было попросту глупо. Да и Роман говорил, что эти отморозки на такое не способны. И на этом какие-либо логичные зацепки закончились. Вскоре мать позвала Ричи обедать. И, хотя кусок в горло не лез, мальчик заставил себя съесть чертов фасолевый суп. Зачем она постоянно готовит его, если не умеет? Хотелось бы спросить напрямую, но это точно закончилось бы руганью. Поэтому Ричи просто поблагодарил мать за обед и вернулся в комнату, услышав за собой щелчок. Было около 4, он мог продолжить съедать себя пугающими выводами или же почитать книгу. Выбор был очевиден. Твен с его тонким юмором и захватывающим слогом смогли отвлечь мальчика от безрадостных мыслей и невероятной скуки по одному единственному человеку. Когда он очнулся вновь, за окном смеркалось. Его отрезвило то, что буквы теперь сливались в одно темное пятно. А портить зрение сильнее не хотелось. Прежде, чем включить ночник, он открыл окно, впуская немного сладкого липового воздуха в душную комнату. Теперь, когда кровать заливал теплый жёлтый свет, читать стало проще. Но стрекот сверчков и голоса детей в отдалении сделали свое дело. Ричи задремал, убаюканный приключениями двух закадычных друзей и суетой маленького летнего городка. Сквозь беспокойный сон он услышал щелчок замка, который почти сразу же закрылся обратно. Мать решила не будить его к ужину, а вскоре и сама забылась крепким сном. Пробуждение было не самым приятным. Шея ужасно затекла. Стараясь вернуть мышцам привычную чувствительность, Ричи ослабевшей рукой стал разминать их. И услышал во дворе под окном странный шорох. Часы показывали почти 12 ночи, телевизор внизу был выключен. Дом спал, кроме самого Ричи и какого-то обнаглевшего гостя. Но секундная догадка подбросила мальчика к открытой створке, где он почти нос к носу столкнулся с… — Роман, твою мать, ты серьезно? — мальчик орал шепотом, параллельно помогая парню просунуть свои длиннющие ноги в узкое окно, — ты откуда лестницу достал? С собой притащил что ли? — О, Джульетта, выйди на балкон, — Роман расправил одежду, нагнулся, театрально коснувшись губами мальчишеской ладони, и, глянув Ричи за плечо, мягко улыбнулся. Все внутри затрепетало и всколыхнулось как от сильного ветра. — Я видел, откуда ты доставал ее вчера, это было несложно. Роман позволил себе без приглашения пройтись по периметру комнаты, особое внимание уделяя рамкам с фотографиями и книгам. Снимок, на котором Ричи был еще совсем крохой, его крайне заинтересовал. Парень так и застыл с заведенными за спину руками и согнутой спиной, всматриваясь в улыбающееся лицо малыша. И тут мальчик понял, как же он соскучился. Не став скрывать эмоций, он прижался к красивой спине сзади, тут же ощутив крепкие руки поверх своих. Запоздалый страх того, что мать могла заметить, как кто-то залезает в комнату ее сына, встрепенулся в голове и тут же отошёл на второй план. Роман тут, не фантомный, он пахнет как тогда. Немного сигаретами и этими нереальными духами. Ричи открыл глаза, ткнулся носом в район напряженных лопаток. И не смог унять дрожь в коленях. Роман был в черной футболке. Прямо как в его фантазиях. Как он сразу не придал этому значения? Низ живота сладко стянуло. — Так приятно, что ты тоже скучал, малыш. Непротив, если я останусь у тебя на ночь? — глянул он через плечо. Интересно, Роман правда думал, что Ричи воспротивится? Тот оторвался от крепкого горячего тела, чтобы ошалело кивнуть и залиться предательским румянцем. Хорошо, что он сегодня поменял постельное белье. Роман развернулся лицом и ласково потрепал Ричи по кудрявой макушке, провел пальцем по розоватому следу от подушки на щеке. — Я разбудил тебя? О, прости, котёнок. Мы вчера все же перестарались. И мои догадки оказались верны, потому я решил прийти сам. Мать сильно ругала? Ричи активно замотал головой, но не был уверен, что Роман ему поверит. Под внимательным взглядом становилось так неловко, хотелось отойти и заняться какой-то ерундой, лишь бы выйти из зоны его подавляющей энергии. Да хоть заняться докладом, который вообще не задавали! Одной половиной мозга Ричи ненавидел то, во что превращался, когда этот здоровяк был рядом. Другая половина сейчас отдавала команды ногам, пока Роман подвел его к кровати и уселся на нее так по-свойски, будто она принадлежала ему. Ричи встал напротив, поравнявшись с Романом в росте. На его маленькой постели, в небольшой комнатушке, Фостер смотрелся так же нелепо, как и мамашка Эдди на подиуме. И всё становилось таким странным вокруг, когда своими тёплыми глазами с легким прищуром он бегал по лицу мальчика, стараясь ухватить детали и навсегда сохранить их в памяти. Россыпь веснушек, пухлые обветренные губы, упрямая линия скул и неожиданно глубокий, серьезный взгляд. — Все в порядке, здоровяк, я просто наказан, но с этим никаких проблем, — Ричи насмешливо хмыкнул, вышло немного нервно, — хочешь чаю…о, точно не хочешь, дверь закрыта. Прости. Ричи поправил очки и хотел было отправиться на поиски сокровищ в своем шкафу, только, чтобы избавиться от этого вселенского смущения и неловкости. Но тут же был пойман в цепкие объятия и захвачен в плен самого крышесносного поцелуя. Губы Романа снова творили что-то нереальное. Послушно поддавшись их давлению, мальчик раскрыл рот и впустил в него чужой мягкий язык. Он даже не планировал брать инициативу в свои руки. А, когда длинные пальцы стали поглаживать поочередно позвонки под футболкой, мозг и вовсе благополучно капитулировал, не оставив и шанса на здравомыслие. Роман широко развел ноги — так, чтобы Ричи уютно уместился между ними, неуверенно обнимая шею и подставляя свою для обжигающих ласк языком. Он знал, что Роман ощущает его возбуждение сквозь ткань футболки и тонких шорт. И это заводило сильнее, хоть и смущало. — Не стоит смущаться, Ричи. Я очень скучал по тебе. И хочу сделать приятно нам обоим. Роман с неизменной мягкой улыбкой, рождающей очаровательные ямочки, несколько секунд созерцал, как глаза напротив загораются огоньками, а губы в свете ночника поблескивают слишком соблазнительно. Уже привычным движением он стянул с Ричи очки, отложив их в сторону, а следом снял и футболку. Оголённый живот под лаской длинных ловких пальцев покрылся мурашками, а грудь — розоватыми пятнами. Вставший член больно упирался в ткань белья. Но Ричи не смог сдержать смущения, когда опустил взгляд на ширинку Романа. Пока тот выцеловывал каждый сантиметр мягкой мальчишеской кожи, во рту Ричи собиралась слюна, а ладони нещадно потели. У Романа стоял крепко, и выглядело это болезненно. Соблазнительный и внушительный бугор под джинсами — у него стоял на Ричи. Да, черт возьми, он хотел этого худого нескладного мальчишку так, что, кажется, сдерживался из последних сил, не желая лишать себя возможности изучить все укромные уголки отзывчивого тела. Роман оставил цепочку поцелуев вдоль каймы приспущенных шорт. Услышав, наконец, сдавленный стон, он не сдержался и положил руку на свою ширинку, что вызвало ещё более бурную реакцию. Ричи осознал, что хотел бы понаблюдать, как Роман ласкает себя. Вероятно, это станет его новым фетишем. Но парень убрал руку с паха так же стремительно, как и положил ее туда, и, оставив на впалом животе звонкий поцелуй, поднял глаза на Ричи. — Знаешь, у меня на эту ночь грандиозные планы. Скажи, мой свитер все ещё у тебя? Ричи опешил. Серьезно? Он о шмотке собрался говорить, когда сам готов кончить от одного касания? Выражение лица мальчика было слишком красноречивым, и Роман тихо рассмеялся. — О, нет, малыш, он мне не нужен. То есть, нужен…но на тебе. Прямо сейчас, — парень оперся руками о края кровати и слегка откинулся. Будто к представлению готовился. Только глаза выдавали, какие усилия он прилагал, чтобы придать голосу спокойствие и унять дрожь в пальцах. Он пожирал мальчика взглядом. И от этого жар внутри того разгорался с тройной силой. — Надень его сейчас, для меня, — завороженный Ричи проследовал к шкафу, куда ещё утром спрятал свитер. Роман поймал его за руку, — на голое тело, малыш. Хорошо? Ричи ответил так, будто находился в каком-то трансе. Большие глаза его, теперь уже, любовника пугали. Но ослушаться он не мог. И через минуту предстал перед Романом в свитере, под которым не было ничего. Когда он услышал громкий прерывистый выдох, понял, что съедающий его стыд сейчас того стоит. Роман аккуратно перехватил мальчика за запястье и подвёл ближе. Сквозь небольшую сетку ткани проглядывали участки кожи. Маленький розовый сосок, родинка в районе солнечного сплетения и небольшой шрам прямо на сгибе бедра. Под изучающим взглядом оставалось лишь затравленно закусывать губы почти до крови, жмуриться и отворачивать голову. Но Ричи это нравилось. Так, что ноги не держали. Когда Роман опустил взгляд вниз, его тело стало ватным. Сквозь отверстие наружу проглядывал сочащийся смазкой член. — Черт, не могу больше, — прошептал Роман, уже стоя на коленях перед мальчиком. Кончиком языка он слизнул с маленькой головки жемчужную каплю. И получил в ответ хриплый стон на грани срыва. Узкие ладони, перехватившие его за плечи, заставляли проделывать начатое дальше. Он не стал пока высвобождать плоть из плена ткани. Лишь дразнил ее мазками и легко дул на кончик. Стоны переросли в сладкие всхлипы. Вероятно, Ричи сам не осознавал, как вперемешку с ними он умолял Романа не останавливаться. — Не останавливайся, прошу, так хорошо, — мальчик запрокинул голову назад, то и дело, облизывая покрасневшие от укусов губы. Роман как можно аккуратнее поднял свитер и, придерживая мальчика за худые бедра, стал покрывать кожу возле паха бабочками поцелуев. Ричи наконец сделал то, чего хотели они оба — накрыл пятерней аккуратно приглаженную макушку Романа и, не без удовольствия, растрепал ее. Когда пухлые губы обхватили небольшой член, Ричи неосознанно усилил хватку. Но Роман мог это стерпеть. Он вобрал в себя полностью, лаская тонкие венки языком, вылизывая его старательно до самого основания. Ричи подозревал, что минет — это приятно. Но сейчас кажется, что он просто не переживет этих сладостных минут, пропитанных обжигающим удовольствием. Наблюдать сверху, как его плоть погружается в горячий рот, как размеренно двигается макушка, как остаются следы от пальцев на бедрах — все это было почти невыносимо. Роман на секунду отстранился, чтоб поиграть на контрасте и обдать влажную кожу прохладным воздухом. Но, услышав сверху разочарованное хныканье, вернулся к прерванному занятию. Если бы только Ричи знал, как он сейчас прекрасен. Будто в бреду шепчет всякие глупости и нежности, просит не останавливаться. Роман постепенно стал ускорять ритм, то заводя член за щеку и выпуская с пошлым звуком, то насаживаясь на него до конца. Освободившейся рукой он ласкал нежную кожу мошонки, оглаживал тазовые косточки и внутреннюю сторону бедер. Ричи стонал, не переставая, без стеснения подмахивая бедрами, скользя членом по широкому языку. Роману теперь даже не было нужды двигаться. Он наблюдал за тем, как напрягается и замирает мальчишеское тело, как его сгибает под сладостью судорог. В горло бьёт горьковатая струя, которую парень тут же с жадностью сглатывает. Наслаждаясь музыкой тихих стонов, он сдавливает собственную ширинку и толкается в ладонь, стараясь усилить нажим и ощущения. Напоследок лизнув подрагивающий член мальчика, он выпускает его изо рта и тут же попадает в благодарные теплые объятия. — Мне было так хорошо, Роман, — шепчет Ричи в растрёпанную макушку. Сейчас он хочет поделиться своим удовольствием и абсолютным блаженством с тем, кто ему их подарил, — я не знал, что это так приятно. И ещё через секунду добавил: — Хочу, чтобы тебе тоже было хорошо… Эта мальчишеская неуверенность вперемешку с соблазнительным шепотом заставила Романа шумно выдохнуть. — Ты…ты можешь… — Говори, малыш, я слушаю тебя, — парень не узнал своего севшего голоса и попытался прочистить горло. Он отодвинул Ричи от себя, чтобы поймать смущённый взгляд. А тот, потихоньку отходя от оргазма, понял, что ощущает себя крайне неловко, стоя вот так, абсолютно обнаженным перед одетым Романом. — Минутку, — Ричи ловко высвободился из объятий и метнулся к шкафу, где оставил свое белье и шорты. Теперь было комфортно. Роман добродушно улыбнулся, сразу поняв желания мальчика. Но то, что тот сядет перед ним на колени и заглянет в глаза, как преданный щенок, было неожиданно. — Я хотел…хотел бы тоже…сделать это для тебя, — Ричи выдержал зрительный контакт, а после прикрыл глаза ладонями, — черт, я не умею. Просто хочу, чтоб и тебе было приятно. — Ты не должен, ладно? — Нет, постой, — Ричи остановил Романа жестом, заставляя того сесть на кровати глубже и опереться о подушки. Парень с интересом ожидал, что будет дальше. — Когда ты, мне…ну-у…когда делал мне приятно, я подумал…подумал… — Что? — Роман снова широко развел ноги и будто невзначай провел ладонью по ширинке, что не ускользнуло от внимания Ричи. Тот сглотнул и упёрся ладонями о матрас. — Можешь потрогать себя? — быстро произнес он на выдохе, закусив губу. Роман шумно выдохнул и лишь кивнул. Несдержанным движением он расстегнул ширинку. Бог мой, на нем не было белья. И вставший член с крупными венками упирался головкой в дорожку волос, тянущуюся от пупка. Парень небрежно приподнял футболку, а джинсы спустил до бедер. Ричи сглотнул, оценивая размеры. А Роман, не отрывая взгляда от мальчика, обхватил ствол широкой ладонью и сделал пару отрывистых движений вверх. Протяжное «чёрт» заставило все внутренности сжаться. Оторвать взгляд не было сил. Роман откинул голову и закусил губу, уняв нервный смешок. Кажется, он тоже был смущен, но не переставал ласкать себя. Спустя минуту вслед за рукой наверх стали двигаться и бедра. Несдержанно и резко. Другой ладонью он поджал мошонку, дразня чувствительную кожу кончиками пальцев. Под внимательным взглядом мальчика ощущения усиливались многократно, становились слишком острыми. — Иди ко мне, — произнес он на выдохе, и сам притянул Ричи к себе, вовлекая в будоражащий поцелуй. Мальчик глотал стоны, навсегда запечатывая их в сознании. Когда Роман, почти рыча, кончал, он накрыл ладонью его член. Специально, чтобы потом под ошалелым взглядом вылизать кожу дочиста и насладиться противоречивым вкусом чужой спермы. Они наскоро обтерли руки салфетками и улеглись на узкую кровать. Роман, такой большой и гибкий, снова казался на ее фоне великаном. Ричи стало даже немного стыдно. Очевидно, что в его доме кровать раза в три больше. Но все отошло на десятый план, когда сзади его обняли крепкие руки. — Это было волшебно, Ричи. Ни о чем не беспокойся, ладно? — шепот разгонял мурашки от затылка по шее вниз. И мальчик больше не беспокоился. Лишь наслаждался горячим дыханием, обдающим его макушку. Теперь вместо кокона одеяла его окружал Роман. Он был повсюду, великолепно пах и прижимал к себе так, будто боялся, что мальчик может исчезнуть. Ричи так и отключился, убаюканный объятиями. Уже в полудрёме он услышал тихое пение Романа, который, казалось, и сам находился на грани сна и яви: — Ты спишь, спишь в безопасной постели…свернувшись калачиком…и защищённый… *** Где он сейчас? Ричи старался ухватиться за обрывки образов вокруг, но они расплывались и исчезали с приближением. Было темно, потому он шел на единственный источник света в конце длинного странного коридора. Края предметов — картин, искусно выделанных колонн и странных статуй — дрожали как молочная пенка, все было зыбким, но Ричи уверенно шел вперёд, пока не наткнулся на тот самый источник света. Тонкая полоска из-за приоткрытой двери, откуда доносились звуки фортепиано. Немного печальные в своих переливах, трогательные и чарующие. Выждав какое-то время, мальчик приоткрыл дверь шире и вошёл. Вот он, источник звуков: за инструментом восседал юноша. Горделивая спина чуть прогибалась в особенно эмоциональные проигрыши. Движения длинных пальцев, рождающих мелодию, были еле уловимы. Но Ричи узнал бы их из тысячи. Это был Роман. Казалось, в этот момент юноша вздрогнул и как-то неловко дёрнул головой, но играть не перестал. Сердце мальчика защемило от целой гаммы эмоций. Чтобы не отвлекать любимого от занятия, он стал шаг за шагом обходить его с правой стороны. Но все никак не мог поймать взгляд. Образ снова смазывался, утаивая в себе лицо юноши. В блюре был и его старомодный костюм с белыми перчатками. На задворках сознания звенела мысль о том, что Роман не говорил, что умеет играть на фортепиано. А потом музыка резко оборвалась. Ричи невольно вздрогнул и не смог сдержать крика, когда на него воззрились два жутких жёлтых глаза. Это был не Роман, нет. Это был и не человек вовсе. Со странным визгливым смехом он подскочил на стул. Ричи хотел бежать прочь, но не мог. Тело не слушалось. Он затрясся с удвоенной силой, когда с этого странного существа стали лоскутами слетать вещи, открывая взгляду нелепый костюм. Это был чертов клоун. И все, что Ричи помнил перед удушающим пробуждением, была жуткая огромная пасть с бесчисленным количеством зубов. Проснулся он резко, точно вынырнул из-под толщи воды. А комнате было темно. Вероятно, Роман выключил ночник перед тем, как вырубиться полностью. В углу между шкафом и окном, там, откуда все время приходил Фостер в его фантазиях, горели два жёлтых огня. Ричи зажал рот руками, чтобы не закричать, и резко потянулся к полке за очками. Странные огоньки исчезли, когда он посмотрел в то место сквозь линзы. Мерзкий липкий страх не отпускал, а сердце колотилось как бешеное. Рядом завозился Роман и прижал мальчика к себе сильнее. Кажется, это сработало. Ричи был не один и все будет хорошо. Но уснуть сразу он так и не смог. Все смотрел слипающимися глазами в тот злополучный угол. Каждый раз, когда веки склеивались, он видел прыгающего на него клоуна с горящими жёлтыми глазами. И эти чёртовы огоньки. Через сколько он забылся беспокойным сном, было неизвестно. Истощенное сознание старательно отбрасывало от себя нехорошие параллели, а усталость, наконец, взяла свое.
