На лезвии

— Больно, чёрт! Ах, как же больно… — стонет ЧонГук, осматривая в кровь разбитые ладони. — Ащ-щ-щ, ах, — он поднимается и раздражённо пинает скейт ногой, страдальчески выгибая брови. ТэХён смотрит на эти муки, а внизу тянет от возбуждающих фантазий, что вызваны столь громкими стонами. Хочется слушать это вечно. Но парень отрывается от кусания губ и интересуется, помочь ли младшему чем-то. — Если бы у тебя в кармане завалялся йод, я был бы признателен, — смеётся Чон, но Тэ ловит себя на мысли, что не хочет видеть улыбку на этом лице. Только страдания, боль и просьбы о пощаде. Ким живо представляет, как Гука ломает от боли, его лицо искривляется, рот приоткрывается в будоражещем стоне, а тело извивается. ТэХён буквально ощущает на себе его крупную дрожь и видит, как длинные пальцы сжимают то, что под ним. От такой живой картинки перетряхивает и возвращает в реальность, где ЧонГук, невнятно рыча, поднимает скейтборд, морщась от щипания и пульсации в ладонях. — Давай я провожу тебя до дома, — только лишь выдыхает Ким и забирает скейт из чужих рук. Парни идут: Гук оживленно о чём-то говорит, а Тэ в этот момент находится в себе и напряженно молчит. Уже темнеет, полная луна восходит и освещает мрачные улицы… Прямо как в страшных фильмах. — Ух, аж мурашки бегут, — подмечает ЧонГук и показательно вздрагивает. — Жутко как-то сегодня, холодно, заметил? — А? Не особо, — мычит ТэХён. — Как руки? — и без спроса берёт одну, сжимая пальцы на свежей ране, вдавливая посильнее. — Ай! — парнишка дергается, и его мордашка трансформируется. — Не дави так сильно! — Прости, — качает Тэ головой, отпуская чужую ладонь. Подъезд так манит своей чернотой. Перегоревшая лампочка будто даёт ТэХёну знак воспользоваться шансом. Ветер свистит сильней, и Гук ёжится, стараясь быстрей зайти внутрь, поэтому Ким спешит за ним. — Хочу сделать тебе больно, — шепчет Тэ парню в спину, но тот не слышит, а продолжает медленно переступать со ступеньки на ступеньку, сосредоточенно пытаясь не споткнуться. — Хочу, чтобы ты плакал и кричал. Чтобы ты умолял. — Зайдёшь погреться? — беспечно любопытствует ЧонГук в темноте. — Нет, спасибо, — тут же переключается парень и останавливается. — Я сразу домой, а то что-то задумался. — Оу, ну… Пока тогда, напиши как… Ай! — с ударом обо что-то синхронно раздаётся и аханье, от которого ТэХёна переклинивает. — Что случилось? — цедит он. — Запнулся, — охает Гук, и становится слышно шуршание одежды, когда парень начинает подниматься. Тэ глубоко вдыхает и, подходя, резко поднимает ЧонГука за края джинсовки. Но, не давая времени даже сообразить, что к чему, тащит и толкает его с лестницы. Слышится короткий вскрик, затем грохот и стон вперемешку со скулежом. Ким быстро спускается к распластавшемуся парню и не без труда вновь поднимает его ослабевшее тело на ноги. — Что это было? — шепчет изумлённо Гук и кривится от боли в затылке, поднося руки к лицу и растирая кровь под носом. — Ты… Специально, Тэ? Глаза уже привыкли к темноте, так что оба могут видеть друг друга более-менее чётко и то, что видит Чон в чужих глазах, заставляет сглотнуть и задышать чаще. Блестящий то ли от азарта, то ли от безумия взгляд впивается в ошалевшее, немного испуганное лицо, давая понять, что кубарем с лестницы паренёк покатился не случайно. Гук всё понимает и пытается дёрнуться, но эта попытка пресекается резким ударом по лицу. Его отводит в сторону, а ТэХён, хватая за щёки длинными пальцами, возвращает его обратно и смотрит на страдальческое непонимающее выражение. — ТэХён, пожалуйста, объясни, — Чон даже не понимает, злиться ему, драться или плакать. — ТэХён… — Давай, говори ещё, — шепчет Ким ему на ухо, до боли впиваясь ногтями в шею. — Тэ, — Гук всхлипывает и хватает его руки снизу, окольцовывая. — Что произошло? Что я тебе сделал? — и пытается убрать захват, но чужие пальцы впиваются до вмятин и неприятной рези. — Ничего, — отрезает ТэХён, потом замечает, что младший пытается освободиться, и с садистским наслаждением перемещает руки на чужие волосы. Он цепко впивается в них, хватает покрепче и со всей силы опускает голову ЧонГука на своё колено, а затем вновь поднимает на себя, любуясь проделанной работой. — Ну давай, скажи, как тебе больно, — щурясь, улыбается Тэ. — Прекрати, — рвано выдыхает Чон и медленно моргает, стараясь не потерять сознание. — Перестань меня держать, Тэ… Хён, пожалуйста, перестань… — Да-да, вот так, — раскайфовано шепчет Ким, едва не кончая от удовольствия. Дальше он слышит только тихое поскуливание через шумные выдохи, и ему это не нравится. Кажется, что пора доставать небольшой перочинный нож. — ТэХён! — взвизгивает ЧонГук, когда видит у себя перед лицом острое лезвие небольшого раскладного ножика. — Тэ, пожалуйста, прости, если я что-то не так сделал, пожалуйста, не надо… Старший на эти слова только пихает Гука к стенке так, что слышится глухой удар влажным затылком, а потом встаёт до невозможности близко. Он берёт одну обессиленную руку, подносит её на уровень чужой головы и вонзает лезвие до упора, пригвождая к стене. Перепонки разрезает крик, который Тэ затыкает поцелуем, наслаждаясь вибрацией стонов и всхлипов, а затем кусает нижнюю губу со всем желанием и дурью. Чужая грудь часто вздымается и соприкасается с тэхёновой, и парень немного прокручивает лезвие, вызывая новую волну болезненного стона. Прёт безумно. Так, что возбуждение уже совсем не даёт покоя и требует внимания. — Давай, подрочи мне немного, — скалится Ким, бесстыже глядя на полубессознательное лицо. ЧонГук пытается сообразить, чего от него хотят, но пелена боли застилает разум. Его трясёт, всё плывёт и идёт тёмными пятнами перед глазами, а ноющая боль по телу продолжает растекаться с каждым вдохом. — Поскули мне на ушко, — мурлычет ТэХён, беря чужую вторую руку и опуская её на свой стояк, а другой ещё слегка вдавливая лезвие. Гук слабо ахает от приступа острой боли и импульсивно сжимает руку на члене, который выпирает даже в штанах. Ким тоже ахает и утыкается в шею младшего, сжимая зубами белую кожу. Во время этого трюка рука на стояке вновь коротко сжимается, а затем разжимается, чем только поддразнивает старшего. — Смелее, Гукки, — парень расстёгивает ширинку и кладёт гукову дрожащую ладонь на сочащееся возбуждение, а парнишка уже совсем ничего не соображает и механически начинает водить рукой туда-сюда. Тэ закрывает глаза и растворяется в наслаждении: подрагивающая слабоватая рука стонущего от боли ЧонГука на его члене — это просто верх кайфа. Кажется, нужно больше боли. Лезвие медленно выскальзывает из мяса, перемещается на горло и не очень плавно, но до конца входит, разрывая кожу. Клокочущий звук слышится где-то изнутри и срывается вместе с кровью с истерзанных губ ЧонГука. Капли, мелкие тёплые брызги окрашивают одежду и лицо ТэХёна, а парень с судорожным выдохом кончает. Его прошибает током, и Ким открывает глаза в темноте. Жутко настолько, что суставы скручивает, но это всего лишь сон. И всё бы ничего, только сердце сильно бьётся. Тэ вдыхает, стирает ладонью пот с лица, однако кровь в жилах стынет, превращаясь в лёд, потому что его глаза улавливают силуэт в дверном проёме. — ЧонГук? Ты там? — хрипит ТэХён, часто моргая, чтобы поскорее привыкнуть к мраку комнаты. — А кто ещё? — хмыкает парень и проходит к постели. — Ты так быстро заснул, и я решил не мешать. Ким поднимает корпус и садится на кровати, свешивая ноги. Он стирает остатки холодного пота отчего-то пораненными ладонями, массирует закрытые глаза и приводит дыхание в норму. — Страшный сон приснился? Я говорил, что жутко как-то сегодня, — Гук присаживается рядом и хлопает друга по коленке. — Пойдём в приставку поиграем, раз проснулся. — Да, — Тэ рассеяно кивает, разминая шею. — Давай. Но собравшихся было встать парней заставляет остановиться поворот ключа во входной двери. Оба испуганно замирают и не могут пошевелиться, ожидая входящего. Дверь распахивается. На пороге скрюченная фигура, освещаемая лестничной лампочкой, тащит под руку ещё кого-то. Силуэт тяжело дышит и еле переставляет ноги, почти взваливая чужое тело на себя. Проходит в коридор, а затем смотрит в спальню, где стоят ТэХён и ЧонГук. Парень перехватывает тело поудобней и волочит его туда, где стоит смятая Кимом постель, совсем не замечая обоих обескураженных друзей. И едва только незнакомец вступает в полоску мутного света от окна, у ТэХёна словно останавливается сердце. Это ЧонГук в местами испачканной кровью одежде, и он тащит безжизненное, окровавленное тело ТэХёна на себе. — Ч-что… — Ким округляет глаза, не веря тому, что видит. Парень моментально разворачивается к Гуку, чтобы получить хоть какие-то ответы, но едва не умирает вновь. Младший бесшумно смеётся, скалясь на Тэ так, как сам ТэХён скалился на паренька во сне. — Ты в зазеркальном мире, отсюда нет выхода, — Чон пожимает плечами, а глаза его наливаются ярко-красным. — С Хэллоуином, — говорит он, выбрасывая вперёд кисть со сжатым раскладным ножом, на котором виднеются бардовые разводы. Они красиво поблёскивают на лезвии в тусклом свете. И они совсем свежие.