Ottoman Princess

Обхватив свой живот руками, совсем ещё юная женщина шла по неровной дороге, направляясь вглубь Дворцового сада. Махпейкер Кёсем Султан наклонилась к распустившейся розе, которая издавала тончайший аромат. На тёмно-бордовых лепестках розы ещё не высохли капли дождя, который шел много дней. Женщина выпрямилась и, услышав громкие детские крики, обратила туда взгляд нежно-голубых глаз, цвет которых можно было сравнить только с лазурным небом. Поправив выбившиеся из замысловатой прически огненно-рыжие кудри, Кёсем неторопливо пошла к детям. Густо разросшиеся кусты шиповника и скрывали от посторонних глаз лужайку, покрытую изумрудной травой. Посередине журчал мраморный фонтан. Маленький мальчик являлся Шехзаде, а это означало, что он был сыном самого Султана. Он держал за руку одну из служанок, которая была в его подчинении и имела обязанность охранять и следить за ним. Трёхлетний Шехзаде смеялся так звонко, как могут это делать только дети. Неподалёку находилась ещё одна представительница Династии. Нежная и хрупкая малышка — Султанша – нетвердо стояла на ногах и любопытно смотрела на окружающий её мир. — Добрый день, Зейнеп Султан и Шехзаде Осман, — поклонилась Кёсем и легко улыбнулась, смотря на весёлых детей. — Добрый, — улыбнулся Осман. Вдруг стало нестерпимо больно и лицо Кёсем Султан скривилось от этого жуткого чувства. Женщина закричала и еле произнесла: — О, Аллах, я рожаю!

***

У дверей, у которых слышались пронзительные крики, стояло множество людей. Они постоянно шептались и горячо обсуждали, кого может родить Кёсем Султан. У самих дверей нервно ходил Султан Ахмед, переживая за судьбу своей любимой жены. Прошлая беременность протекала сложно, и Госпожа еле выжила, но подарила на свет близнецов — Шехзаде Мехмета и Айше Султан. Лекарша предупреждала, что возможность смерти Махпейкер велика. И Повелитель понимал, что сейчас решается её жизнь. В нетерпении была и мать Султана — Валиде Хандан Султан. Тяжело вздыхая, она спрашивала снующих туда-сюда лекарей, но и они, ничего толком не говорили. Отмахиваясь ничего не значащими фразами, служанки снова бежали к повитухе выполнять её поручения. Спокойной на вид была только одна женщина, первая жена Султана. Махфируз Султан, поджав губы, внимательно вслушивалась в каждый звук, изредка вздыхала и вскоре ушла, чтобы проведать своего ребёнка — Шехзаде Османа. Нервничала и Фатьма хатун, наложница Султана и мать Зейнеп Султан. Её чёрно-угольные глаза беспокойно осматривали каждый угол Дворца. Чтобы хоть как-то успокоиться от страшного волнения, переполняющего душу женщины, Фатьма убеждала себя различными мыслями о рождении Султанши. Прозвучал последний пронзительный крик Кесем, и тишина, которую прервало рыдание младенца. Вышла радостная повитуха, при виде которой Махфируз напряглась от ожидания, а Фатьма задрожала. — Ну, что? Кто родился? Шехзаде? — воскликнула Хандан Султан. — Повелитель, Валиде, Султанша, — повитуха поклонилась и сверкая глазами, громко сказала. — На этот свет в этот благословенный день Махпейкер Кёсем Султан родила Султаншу! В этот момент одновременно облегчённо выдохнули Султанша и хатун. Хандан радостно улыбнулась известию о рождении девочки, ведь ей было всё равно, кто родился. Сам же Султан вошел в покои. — Кёсем! Моя любимая… — прошептал Ахмед, прижимая к себе женщину. — Ты меня разлюбишь. Я ведь родила не Шехзаде… — всхлипнула Махпейкер, злясь на саму себя. — Как я могу? У меня родилась ещё одна прекрасная девочка, — улыбнулся Султан и подошёл к повитухе, держащей малышку. Бережно хатун передала Ахмеду ребенка. Он посмотрел на неплотно прикрытую дверь, где виднелся силуэт Фатьмы. Имя девочки тут же пришло в голову. — А как мы её назовем? — поинтересовалась Кёсем, у которой было одно имя на примете. — Это ты узнаешь завтра на имянаречении…

***

День рождения Фатьмы Султан жители Османской Империи окрестили проклятым. Никак иначе, родилось само исчадие ада. А всё потому, что произошло затмение солнца именно тогда, когда начались роды. И закончилось, когда она родилась.

***

— Твоё имя Фатьма, твоё имя Фатьма, твоё имя Фатьма… — прошептал Ахмед, и поцеловал её в лоб. Когда Кёсем услышала, что её дочь назвали в честь ненавистной соперницы, она впала в ступор. Как её маленькую красавицу можно было назвать столь противным именем? Фатьма хатун, лишь удивлённо посмотрела на Султана, и увидев замешательство Махпейкер, ехидно улыбнулась. Мало того, что девочку родила эта непутевая, так ещё и именем её назвали. Всё не так уж и плохо. Махфируз было абсолютно наплевать. На церемонию Султанша пришла из вежливости. Имя она пропустила мимо ушей. В тот момент Кёсем Султан подумала, что уж лучше бы она не рождалась. И сама испугалась таким страшным мыслям…

***

Ведьма, шайтан, иблис — это было лишь половина всех издевательских прозвищ, что были даны суеверной и глупой чернью Фатьме Султан. Благодаря девочке, её мать Кёсем Султан называли никак иначе, как колдуньей, что околдовала Султана и родила настоящее воплощение чудовища. Шехзаде Мехмета и Айше Султан обходили стороной, но и у них они пытались найти потусторонние и сверхъестественные силы. К своему неудовольствию Махпейкер замечала, как хорошела её дочь, и как внешне она становилась похожа на Фатьму хатун. Часто женщина специально сравнивала внешность, тембр голоса, повадки и манеры, убеждаясь в их похожести. Кёсем медленно, но верно отделяла от себя дочь, которая искренне не понимала причину холодности со стороны матери. Султанша чувствовала, что ей всё сложнее каждый день находиться с Фатьмой. Материнским сердцем гречанка понимала, что испытывает неправильные чувства и поддаётся глупым и необоснованным доводам народа, но ничего не могла с собой поделать. Фатьма росла замкнутой и неуверенной в себе. Часто она слышала за своей спиной шёпоты о её выдуманных грехах. В эти моменты ей хотелось вырвать языки бесстыжих, что так откровенно врали о представителе Династии. Часто юной Фатьме Султан хотелось умереть. Закутавшись в тёплое манто, Фатьма без сопровождения немых служанок ступала по темным коридорам Топкапы. Там, где уже много лет не ступала нога человека. Об этой запутанной сети лабиринтов знали не многие. На душе было тоскливо и плохо. Её отвергла собственная мать, та, которой она безгранично верила и внимала каждому сказанному слову. Фатьма не могла с ней разговаривать, делиться секретами и просто общаться. Ведь в таких случаях, Кёсем не давая раскрыть ей даже рта, звала служанок с просьбой отвести её в покои или ссылалась на нескончаемую головную боль. Ей было абсолютно всё равно на неё. Абсолютно. Она никому не нужна… эта навязчивая мысль самоубийцы, перед смертью. Возможно есть люди, которым Фатьма не безразлична и они питают какие-либо чувства, но таких к сожалению она ещё не встретила. Сестры и братья тепло общались с ней. Но это было не то. Отец был вечно занят государственными делами. Хотя она понимала, что это был просто предлог, чтобы не видеться с ней. Рыдать, рыдать до изнеможения в шёлковую подушку, стиснув зубы, рыдать до опухших, красных глаз, рыдать до комка в горле. Рыдать… В последнее время, Фатьма часто плакала, что было странно для маленькой, семилетней девочки, которая была умна не по годам. Как сказать миру, что она никому не нужна? Снова потекли слезы. Она жалела и ненавидела себя одновременно. Ей было жалко саму себя за испорченную судьбу из-за злых языков. И всепоглощающая ненависть к себе просыпалась в ней. Упав на холодный пол, Фатьма закрыла лицо руками. Пронеслась глупая мысль, что слуги собьются с ног, разыскивая её по Дворцу. Её будут искать только потому, что она Султанша. Она никому не нужна.

***

— Сегодня такая прекрасная погода! — широко улыбнулась Кёсем — Фидан, накрой нам сегодня на террасе. Я хочу позавтракать с детьми. — Будет исполнено, Госпожа, — поклонилась хатун и ушла. — Я сегодня Фатьму не видела, — задумчиво произнесла Айше и вскрикнула от боли. — Ай! Мама! — Извини, дочь, — Кёсем аккуратнее начала заплетать волосы. — М, так что ты сказала про Фатьму? — Я её не видела. Мехмет тоже. — Найдётся. Куда она денется? — несколько раздражённо ответила Махпейкер и завязала волосы ленточкой. — Всё, ты готова. Иди зови Мехмета, Османа, Зейнеп и Кёсем. — Хорошо, матушка, — Айше кивнула головой и убежала. Махпейкер вздохнула своим думам. Опять Фатьма неизвестно где пропадает, как будто специально. У неё и без того натянутые отношения с дочерью, так Фатьма ещё более их усложняет. Через несколько минут прибежали раскрасневшиеся от бега дети. Кёсем специально позвала Османа, ведь он считался престолонаследником, а к нему нужно особенно уважительно относится, как и к его чванливой матери Махфируз. Гречанка лицемерила, но это была вынужденная мера. Если Осман сядет на трон, то не тронет её детей. Она считала так. Её тезка Кёсем была дочерью Фатьмы. Как и Зейнеп. Также у Фатьмы Султан был Шехзаде Хасан, и где-то через полгода она снова должна была родить. — Здравствуйте, Кёсем Султан, — поприветствовали Султаншу дети. — Добрый день, Осман, Зейнеп и Кёсем, — приторно улыбнулась женщина, обняв каждого. — Можете идти на террасу, там скоро накроют. Когда члены Династии ушли, Махпейкер подозвала к себе старшую дочь и тихо спросила: — Где Фатьма, так и неизвестно? — Известно. — Хм. И где же? — В своих покоях. Я пригласила её, но она отказалась. -Хорошо, Айше. Можешь присоединяться к братьям и сёстрам.

***

Великолепию и роскоши каждых покоев Дворца Топкапы мог позавидовать любой королевский Дворец во Франции или Англии. Каждая деталь была кропотливо сделана искусной рукой мастера на восточный лад. Причудливые узоры на стенах, изображавшие замысловатые фигуры украшали покои Фатьмы. Огромная резная кровать стояла в центре. Балдахин, сделанный из тонкой, полупрозрачной материи, шелковые подушки и одеяло возлежали на кровати. Напротив находился камин, а рядом тумбочка с мелкими принадлежностями. Среди всего этого великолепия сидела у окна Фатьма, изредка вытирая кружевным платочком набежавшие слёзы. Погода стояла теплая – такая редкая для конца августа. А она закрылась от всего мира, давая поводы для очередных слухов. "Пусть думают, что хотят, " – думала Фатьма, ведь им лишь бы оскорбить Султаншу. В двери тихо постучали. Фатьма повернула голову в сторону дверей, дабы увидеть посетителя. Быстро оглянувшись, держась за подол парчового платья, вошла Айше Султан. Фатьма сразу поняла кто это, по золотисто-медным кудрям, которые достались ей от матери. Хитро улыбнувшись, Айше подошла к сестре и сказала: — Может хоть в сад выйдешь? А то ты так скоро и зачахнешь, подобно розе. — Знаешь, а пожалуй, я выйду — кивнула Фатьма и, встав, пошла с сестрой в Дворцовый сад.

***

За один год умерли четыре представителя Династии. Кёсем Султан и Зейнеп Султан погибли от оспы, которая подобралась и к Дворцу и заразила маленьких детей. Эту заразу заметили не сразу, только когда проявились первые симптомы. Их срочно поместили в отдельные покои, где начали лечить. Через месяц измождённые девочки, не справившись с жестокой болезнью, умерли в муках. День, когда маленькие гробы несли через гарем запомнился в Топкапы надолго. Обезумевшая от горя мать не хотела верить в это. Фатьма кричала и просила в последний раз посмотреть на детей. Через два месяца умер шехзаде Хасан. Он отравился едой и на почве волнения Фатьма родила недоношенного младенца. Вскоре скончался Хасан. Весь Дворец опасался, что Фатьма сойдет с ума. Но этого не произошло. Её богатый гардероб сократился до одного чёрного платья, не отличающегося богатством. Женщина жутко исхудала и ходила она словно во сне. Страшно это было. — Принеси мне шаль, — потребовала Фатьма, смотря на своё отражение в зеркале. Фатьма видела словно не своё отражение. Ранее это была жизнерадостная девушка, а теперь уставшая от всего женщина. Сколько длился её транс, в течении которого она не жила, а существовала? Судя по всему, очень долго. А очнулась она только тогда, когда её верная служанка Мелек сказала, что можно больше и не носить траур. Во Дворце его давным-давно отменили, а её лишили титула Султанши и всех надлежащих почестей. Было всё равно. Что значили эти глупые и не имеющие смысла приказы, когда её единственные лучики света погибли, а с ними смысл жизни? Смешно. Фатьма на самом деле никогда не была рабыней, которую силой обратили в ислам и заставили подчиняться суровым приказам гарема. Она не была маленьким подростком, что по ночам рыдала в подушку от страха и безысходности. У неё была иная жизнь, полная радостей и свободы. Но она сама подписала себе приговор жить в золотой клетке. Фатьма была дочерью Великого визиря, Куюджи — Мурада Паши. Это был уважаемый человек, к которому прислушивался сам Султан. Фатьма слышала о роскоши Дворца и любопытному подростку захотелось во чтобы то ни стало попасть в гарем и увидеть, говорят ли правду люди. Девушка долго упрашивала отца провести её во Дворец. Куюджи Паша не был уверен, в правильности этой затеи и боялся, что его дочь могут принять за одну из рабынь. Но видя, как умоляла Фатьма, Мурад сдался и тайно провёл её во Дворец. Когда девушка осмотрела и увидела великолепие Дворца, она поверила в правдивость слухов. И смогла, увидев Султана, влюбиться. Фатьма видела его мельком и толком не смогла рассмотреть, но почувствовала, что её сердце навсегда отдано ему. Вернувшись домой, Фатьма еле сдерживала порыв снова вернуться во Дворец и встретить е г о, только вдоволь насмотреться на него. С каждым днем, всё тяжелее было дышать и есть, даже жить, ведь сердце нестерпимо болело и ныло. И тогда Фатьма приняла роковое решение. Она верила в настоящую, сильную любовь и привязанность с её стороны к Султану. Как же она ошибалась. Глупая. Каждый день, Фатьма обсуждала её возможное прибытие во Дворец и слышала отказ. Он понимал, что его любимая и единственная девочка искренне влюбилась. Но Куюджи не мог отпустить её в жестокую реальность гарема. Такую маленькую, наивную и нежную. Отпустил. Отпустил в гарем, хоть на душе было и плохо и одолевали сомнения, правильно ли он поступил, отпустив её в суровую жизнь? Фатьма очень смутно помнила день приезда в Топкапы. Но навсегда запомнила судьбоносные слова главной калфы: « Скорее всего, её детей казнят по закону Фатиха, если, конечно, она не сойдёт с ума среди всех этих красавиц ». Фатьма вскоре разлюбила Султана и стала тосковать по родному дому. Ей было очень плохо. Ахмед не любил свою наложницу, предпочитая рыжеволосую Кёсем, что славилась не красотой, а своим умом и хитростью. Наивной Фатьме сложно было соперничать с такой женщиной, поэтому она держалась в тени и относилась к ней уважительно. Но этот Дворец не принёс ей ничего, кроме страданий и расплаты за горький поступок. Если бы можно было повернуть время вспять. Встряхнув иссиня — чёрными, шелковистыми волосами, Фатьма при помощи Мелек одела тёплую шаль и в последний раз посмотрела на себя. Но увидев всё того же человека, девушка развернулась и ушла. Холодный ветер продувал хрупкую фигуру Фатьмы, заставляя содрогаться. Но она будто не чувствуя холода, упрямо шла вперёд, не рассматривая Сад. Еле поспевающая сзади за своей Госпожой, Мелек не смело сказала: — Госпожа, может пойдём во Дворец? Сегодня прохладно и Вы можете заболеть. — Если хочешь, можешь идти, Мелек, — кивнула головой Фатьма. Не заставляя себя долго ждать, хатун поспешно ушла. А Фатьма продолжила свой путь. -… конечно не любит. Я ведь для всех ведьма, — сердито сказал детский голос. Услышав голос, Фатьма прошла туда и раздвинув кустарник с завядшим шиповником, увидела сидящую на земле девочку. Присмотревшись, девушка узнала в ней вторую дочь Кёсем. Её звали вроде Фатьмой. Султанша подняла заплаканные и покрасневшие глаза на неё. Смахнув с лица пару слезинок, Фатьма медленно поднялась. — Султанша… — монотонно произнесла Фатьма и сделала привычный реверанс. — Фатьма хатун? Что Вы здесь делаете? — недовольно спросила девочка, убирая платье от комков грязи. — Гуляла. У меня к Вам такой же вопрос. — Ты не имеешь права у меня подобное спрашивать, — нервно хихикнула темноволосая. — Ах, да, простите меня. — Я прощаю тебя, — серьёзно сказала Фатьма, вглядываясь в лицо наложницы, — Простите, просто… мне искренне жаль Вас. Наверное тяжело такое пережить. — Не важно. Может вернёмся с Вашего позволения во Дворец? — желая переключить тему, спросила Фатима. — Да. Вначале тёзки энергично шли, изредка переглядываясь. Никто из них не осмеливался нарушить тишину. Но вспомнив, что до её прихода, Султанша с кем — то разговаривала, решила задать вопрос. — Могу, я Вам, задать вопрос? Фатьма кивнула. — Вы с кем-то… с кем разговаривали? Алая краска залила лицо Султанши. На губах промелькнула улыбка. — С чего Вы взяли? Я разговаривала сама с собой, — увидев удивление на лице собеседника, девочка поспешно добавила, — Я часто там уединяюсь. На мой взгляд ничего странного. — Конечно, Султанша. Чем больше Фатьма Хатун присматривалась к девочке, тем больше видела в ней свои черты. Это насторожило её и изрядно удивило. Дети Кёсем скорее были похожи на Султана Ахмеда, чем на неё, что не радовало Фатьму. Словно на подбор, у них были светлые волосы, мутные глаза непонятного цвета и конечно же черты лица. В Фатьме Султан девушка видела какую-то схожесть. У Кёсем все дети были светлые и рыжие. Только Фатьма, которую так ненавидели в народе, отличалась черными волосами, тёмными глазами и резким, грубоватым характером. Как у неё… Нет. Глупости. Или да? Как ни вглядывалась Фатьма к своей тёзке, но именно схожих признаков у Фатьмы Султан было больше. Эта странная мысль никак не покидала голову девушки. — Доброго вечера Вам, Фатьма хатун, — почтительно произнесла Султанша. — Благодарю Вас, Госпожа. Желаю Вам тоже. Незаметно для себя девушка дошла до ташлыка, где и рассталась с маленькой девочкой. Но далеко Фатьма уйти не смогла, поскольку услышала плохо скрываемую злость в голосе: — Фатьма хатун! Хатун обернулась и быстро присела. Подняв глаза, девушка увидела Кёсем Султан, свободную и законную жену Падишаха. Желая доказать свою любовь, как говорили многие, Султан устроил никях. Но Фатьма верила в иные рассказы, будто Махпейкер сама нашептала это Султану, желая достигнуть пика мощи и величия. Как бы это сложно не было признать, но ей это удалось. С этой женщиной было опасно спорить и дерзить, ведь на следующий день тебя могли найти повешенной или убитой. Любимым способом Кёсем Султан было убийство через яд, который сначала медленно убивал изнутри, а потом заставлял мучиться от боли в предсмертных судорогах. Но это было крайним случаем для заклятых врагов, чьи языки могли разболтать всю настоящую сущность рыжеволосой. Махпейкер Кёсем Султан с помощью целой цепи интриг, подкупов и лжи, смогла обвинить Махфируз Султан в смерти нескольких беременных наложниц. Кёсем мило нашептывала Ахмеду об этой коварной женщине, что способна и не на такое. Как она заставила подчиняться ей самого Повелителя, для всех было до сих пор загадкой. Не долго думая, Ахмед сослал Махфируз в Старый Дворец и на роль управляющей гарема назначил Кёсем. С того момента рабыни, евнухи и обычные калфы начали верить в то, что она была ведьмой. В Европе рыжеволосых и зеленоглазых сжигали заживо на кострах. Данные сведения пришли от пленённых наложниц, что до этого жили в Европе. Тёмно-фиолетовое платье подчёркивало упругую грудь. Пышные нижние юбки скрывали пышные бёдра и талию, которой не было. Многочисленные роды истощили женщину и изуродовали её раннее прекрасную фигуру. На внешности это тоже отразилось, но Кёсем Султан умело их скрывала при помощи мазей и кремов, приготовленных по древним рецептам из трав. В огненно-рыжих волосах были вплетены живые цветки, которые не бросались в глаза. На Махпейкер не было массивных украшений, кроме перстня с рубином. Весь её образ был яркий, но это было за счёт ярких глаз и оттенка волос. — Госпожа? — вопросительно посмотрела Фатьма. — Здравствуй, Фатьма, — жеманно улыбнулась Кёсем, пытаясь придать своей улыбке естественность и чувство дружелюбия. — Как у тебя дела? Оправилась от смерти детей? — Всё в порядке, можете не беспокоиться, — сухо ответила Фатьма. — Я должна беспокоиться. Ты сейчас рабыня гарема. Я управляющая гаремом и должна заботиться о своих рабах, — унизила Кёсем. — М. Надеюсь, что у Вас всё в порядке, — с ненавистью процедила Фатьма, желая уничтожить эту ведьму своими руками. — У меня всё прекрасно. Так вот, Фатьма, о чём, я хотела с тобой поговорить? О моей дочери Фатьме, твоей тёзке, — голос приобрёл холодные нотки и улыбка приобрела больше цинизма. — А что такое? Ей нездоровится? — обеспокоенно спросила хатун. — Не глупи, Фатьма. Я видела, как ты гуляла с моей дочерью по Саду и разговаривала с ней. Какие у тебя могут быть разговоры с самой Султаншей? — намеренно подчеркнув последнее слово, произнесла Махпейкер Султан. — Я спросила самочувствие Госпожи и всё, — холодно сказала Фатьма. Этот разговор ей начал надоедать. — Я искренне на это надеюсь, Фатьма хатун. Иначе тебя найдут повешенной в прачечной, — угрожающе произнесла Кёсем Султан. — Вы угрожаете мне, Госпожа? — не веря своим ушам, переспросила Фатьма. — Считай это как угодно, — передёрнув плечом, сказала Султанша и, развернувшись, ушла, шурша платьем. В душе Фатьмы остался неприятный осадок от сказанных слов Кёсем Султан. Напрасно она никогда не угрожала. Эта женщина была способна на многое.

***

Пригубив щербет, Фатьма Султан отложила фарфоровую чашку и сложила руки на коленях. В комнате слышалось потрескивание дров в камине, от которого исходило тепло. За окном бушевал ветер. Невольно вспомнилась эта женщина — Фатьма хатун. Она показалась девочке довольно хорошей. Султанша видела сходство между ней и собой. Фатьму всегда напрягал тот факт, что она не была похожа ни на сестёр, ни на братьев. Она была будто особенная.