Чистой воды издевательство (Сборник)

Машина притормаживает достаточно далеко от дома, тихо урча двигателем, замирает. Водитель ловко выпрыгивает из салона и широкими шагами преодолевает лужи. В теплый октябрьский день, в лесу довольно сыро, вчерашний дождь все еще напоминает о себе пеленой тумана. Опавшие листья липнут к подошве, и мужчина морщится, но продолжает идти к дому, проклиная чужую лень и не гостеприимство. — Не веди себя так, словно тебе это не доставляет удовольствие. — Мужчина опережает хозяина дома с приветствием, и показательно проводит по краю ступени подошвой, оставляя слой грязи и листьев. — Просто не вижу других причин жить в такой глуши. — Питер… Дерек прислонившись к косяку, не дает дяде пробиться в дом, а сложенные руки на груди создают защиту от чужого влияния. Питер тот еще манипулятор, но сейчас он бессилен. Дар убеждения не поможет, а аргументы давно себя истощили. — Мы же не чужие, племянник, ты конечно не рад неожиданным гостям, особенно незваным, — Питер улыбается дежурной улыбкой, но не делает ни шага.- Как радоваться, когда к тебе в очередной полдень третьего четверга каждого месяца заявляется любимый дядюшка. Питер достает пачку сигарет из кармана, но закуривать не спешит. Друид не любит запах табака, а волчата чихают и хныкают, почесывая чувствительные носы. Но это не мешает пропадать стае в барах и клубах города. Хейл усмехается на такую избирательность, но соглашается и не курит в логове. Поэтому сейчас он раздумывает о возможных последствиях и игнорирует уничтожающий взгляд собеседника. — Ты пережил полнолуние, — Питер переводит взгляд с сигарет на племянника, который лишь хмыкает в ответ, — смотрю, и охотники еще не добрались. Ты же знаешь, что со стаей проще… — Мое решение не изменилось! — Дерек просто делает резкий шаг вперед, а глаза горят синим. — Проваливай! Ты не мой АЛЬФА! — Дерек, — Мужчина качает головой. Любому надоедает повторять одни и те же фразы. Каждый однажды устанет от глупой агрессии, вызванной лишь отчаянием раненого зверя. — Хоть ты уже давно и пережил пубертатный период, ну физически вырос, но твой психологический возраст едва ли опередил дошкольника… Договорить Питеру Дерек не позволяет и, перекинувшись в волка, кидается на родственника. Мужчина резко соскакивает с крыльца на кучу листвы, уходя от клыков, а зверь, не раздумывая, прыгает следом. Удары когтей не остаются без ответа. Клыки не успевают достигнуть мягкой плоти и волчью пасть жестко удерживают. Омега рычит, сверкая синими глазами, а Питер, пытаясь вразумить щенка силой, когтями рвет плоть и выламывает пасть. В какой-то момент Дерек просто сдается и его отпускают. Он не обращаясь, медленно переступая на четырех лапах, бредет в дом, где сможет зализать свои раны. Волк исчезает в темноте дома, оставляя кровавый след. Питер, восстанавливая дыхание, внимательно осматривает порванную одежду. Если костюм можно пошить и новый, то рубашка была подарком. Поэтому альфа устало садится на ступени, все равно одежда испорчена, поднимает выроненную пачку сигарет, которая к счастью не промокла, вытащив сигарету, вертит ее между пальцем. — Я опять из-за тебя костюм испортил. — Пижон. Голос у Дерека уставший, перекидывание в зверя его выматывают, да и присутствие Питера надоедает быстрее, чем убивает аконит. Омега громко хлопает дверью. Встревоженные птицы срываются с веток, и хлопанье крыльев заполняет тишину. С улицы тянет не только сыростью, но и дорогим табаком, только выходить из своего логова дважды он не намерен.

***

Дерек уверен, что давно должен был умереть, но только та самая с косой лишь смеется над ним и отбирает любимых. После смерти Пейдж он три года выживал, пока не позволил себе забыться в страстных объятиях Кейт Арджент, которая одним поцелуем выключила у него не только мозги. Она была красива и помогала забыть обо всем: боли, отчаянии, заполняла пустоту в сердце и душе, но Дерек сам позволил забыть себе о безопасности и выдал, о стае все, что знал. В тот же вечер поместье Хейлов полыхало как рождественское полено, он стоял за барьером рябины, а крики семьи заглушал смех Кейт. Тогда ему не хватило сил убить ее, а она не проявила жалости, чтобы добить оборотня — омегу. Дерек не знает, как выжил Питер, и каким чудом он защитил малышку Кору, но принять дядю как Альфу он не смог. Так же как они не смогли его понять и простить. Хотя о прощение он не просил, а ведь должен был умолять. Этот тяжкий груз вины с него никто не сможет снять. Дерек твердит, что так лучше. Лучше без семьи, стаи, дорогих людей. Безопаснее одному в лесу. Запертым в собственноручно возведенной тюрьме. Он сможет жить и один. Он любит покой и тишину. Но почему он скулит, смотря на старый семейный снимок? Почему волнуется и нервничает, когда Питер опаздывает? Почему воет на луну в надежде на отклик? Дерек настаивает, что ему лучше быть одному, но надеется, что его продолжат убеждать в обратном.

***

Полная луна зовет его и человек отдает власть зверю. Черный мех пробивается за загривке, глаза горят лазурью, когти оставляют глубокие борозды в старом деревянном полу. Клыки зудят от желания ощутить, как ломаются чужие кости, а слюна капает на пол с вывалившегося языка, который давно не слизывал горячую кровь с морды. Зверь желает охотиться. Человек внутри почти исчез в бескрайней темной жестокости зверя. Волк сегодня не воет, а бесшумно передвигается по протоптанным кем-то тропинкам вглубь леса. Для хорошей охоты необходима стая, но возможно сегодня ему повезет и попадется легкая добыча. Полная луна не достаточно хорошо освещает тропинки сквозь густые кроны деревьев. Только зверь и так все прекрасно видит, чувствует, слышит и чует. Ему интересно, кто позволил себе перейти границу его территории. Как можно быть настолько глупым и гулять в полнолуние в одиночку. Зверь почти не крадется. Он позволяет почувствовать себя, сегодня ему необходимо загнать жертву. Только на поляне сидит парень. Сидит на пне, который остался от старого, кем-то срубленного дерева, спокойно смотрит на волка и возвращается к своему занятию. Волку непонятно, что делает человек, но тот яростно выводит что-то на дереве, кружась вокруг собственной оси. Затем он выбрасывает то, что сжимал в руке в траву, нет, не бросает, а позволяет мягко скатиться по ладони. Внезапно вытащенное лезвие мелькает между пальцев, и волк грозно рычит, прижавшись к земле готовый к прыжку. Но парень лишь распарывает ладонь, и сжимаю руку в кулак, крутится и очерчивает круг из собственной крови. Волк трясет головой и прижимает уши, но ярости уже в нем нет, только непонимание и удивление. Рисунки, нанесенные парнем, вспыхивают и исчезают. Тот улыбается, смотря на проделанную работу, а потом переводит взгляд на хищника, который выглядит скорее потерянным, чем опасным. Волк делит свое сознание с человеком, просто Дерек приходит в себя от растерянности своего зверя. В один момент их обоих одолевает нежелание убивать, а стремление понять, что тут творится. — Иди сюда. — Парень протягивает ладонь и продолжает улыбаться. Волк лишь чихает и ложится на траву. Он не комнатная собачка и не выполняет команды. — Давай по-хорошему. Ветер приносит сладкий запах крови, волк видит, как та капает в траву и ему кажется это огромной тратой. Поднявшись, он медленно подходит к пню, с трудом сдерживаясь, что бы не преодолеть расстояние прыжком. — Хороший мальчик. Волчий язык проходится по теплой коже. На языке остается не только вкус крови, но и угля, это должно раздражать, но зверь с большим удовольствием очищает каждый миллиметр, порыкивая. Только вот рана заживает под действием слюны, и кровь исчезает, он движется выше по доступным участкам кожи. Дойдя до закатанных рукавов, он поднимает морду и утыкается в шею. Парень пахнет знакомо, но что-то еще не дает вспомнить кем или чем. Убивать больше не хочется. Дерек остро ощущает смену настроения зверя. Это непривычно и слишком страшно. Зверь поднимает морду и будь он человеком, то задохнулся от смущения. Парень смотрит, не отрываясь. Зрачки расширены, словно тот под дозой, участившееся дыхание и бешеное сердцебиение выдают его полностью. Они хотят одного, но человеческая часть натягивает цепь и заставляет зверя отступить. Только хищник уже слишком возбужден чужой кровью, чужим желание. Волк тычет мордой между ног и слушает стоны, переходящие в жалобный скулеж, когда язык проходится по джинсам. — Я не лягу под волка… Зверь рычит, ему не хочется уходить, но человек уговаривает. Договаривается. Обещает не запирать его, а позволит присутствовать. Важнее, их общее желание. Не без труда он перекидывается в человеческое тело, но разум остается во власти волка. — О мой бог… Шепот почти не разборчив, а одежда парня слетает с тела быстрее, чем когти рвут ее. Дерек уже не знает, чего в нем больше человека или волка. Ему сейчас просто хорошо. Просто правильно.

***

Питер оставляет машину максимально близко к Неметону и дальше идет пешком. Подойдя к пню ближе, он чертыхается от увиденной картины. — Стайлз, — парень отрывается от натягивания рубашки через голову и улыбается альфе, — я не уверен, что в ритуале есть пункт о сексе. — Ну, я не удержался. — Друид задумчиво переводит взгляд на спящего обнаженного мужчину, а потом снова на альфу. — Ты меня долго держал на сухом пайке. — Ты сам заперся в библиотеке. — Тебе это когда-то мешало? — Рябина… — Питер качает головой. — Я вернул тебе племянника, мог бы и спасибо сказать. Друид показательно дуется, альфа, не выдерживая, подходит и прижимает к себе человека. Тот пахнет странно и дело не в запахе другого волка, а в чем-то другом. Стайлз смеется, уловив удивление и недоверчивость в чужом взгляде. — Просто зелье, оно смывается. Питер кивает, а парень прижимается крепче, пытаясь согреться. — Как ты ночью не замерз? — Магия… Стайлз не договорив, громко чихает и будит Дерека. Тот не до конца проснувшись и не понимая, что происходит, начинает рычать на альфу, даже шерсть пробивается на загривке, но заметив парня в объятиях дяди, замирает. — О, проснулся, — лениво тянет Питер, словно ему помешали. — Как спалось? Дерек чертыхается и, собирая осколки вчерашних воспоминаний, следит за дядей, который сейчас его будет убивать и возможно впервые в жизни доведет дело до конца. — Поехали домой. Стайлз трется носом о шею Питера, а затем, обернувшись, но, не покинув объятий, тянется к Дереку. Тот позволяет прикоснуться к себе и получает почти невесомый поцелуй в щеку. — Если ты продолжишь, — Питер властно кладет руку на шею друида, — то нам придется задержаться. Оборотни дышат чужим желанием и возбуждением, но у парня уши красные не от стыда, поэтому они оба отступают. — Одежда в багажнике. — Питер кивает Дереку на машину, а сам идет прогревать двигатель. — Теперь ты наш. — Стайлз мурлычет эти слова уже бывшему омеге и резво соскочив с пня, спешит к альфе в теплый салон машины.