Будь моей... соседкой.

Александрия Вудс приехала в Академию, опоздав ровно на пятнадцать минут. Пятнадцать минут ей понадобилось на то, чтобы осознать в какое дерьмо она вляпалась, связавшись с этой чертовой Гриффин, которая упорно не желала выметаться из головы Вудс. Как бы Лекса не старалась загрузить себя дополнительной работой в баре и практикой в Академии, голубые глаза все так же смотрели на неё перед тем, как она проваливалась в беспокойный и рваный сон, в котором постоянно фигурировала Кларк. Лекса ненавидела себя за чувства к девушке, пусть и не самого лучшего, но все-таки друга. Лекса боялась своих чувств, потому что знала, что эти чувства приведут её к нещадной боли, которая словно виски будет обжигать изнутри, убивая клетки мозга. Лекса не знала, что ей делать дальше. Лекса влюбилась. И влюбилась безответно.

***

— Какого гребанного черта ты опаздываешь?! — прозвучал за спиной шатенки голос её куратора, а по совместительству еще и полковника полицейского департамента, Индры Портер, — Не помню, чтобы я отменяла правило, насчет опозданий, Вудс. Или может быть у тебя что-то случилось с головой? Может амнезия? — Нет, мэм, — четко отрапортовала Лекса, поднимая голову и встречаясь зелеными глазами с серым стальным взглядом куратора, — У меня появилось непредвиденное дело… Мэм. — Дело… говоришь? — изумленно подняв брови, переспросила Портер, закладывая руки за спину. Лекса осознавала всеми своими скрученными в узел внутренностями, что ей придется не сладко из-за этого опоздания. Но придумать лучшее оправдание она не могла. Да и вообще оправдания были ни к чему, Вудс не могла себе позволить лгать. И касалось это не только её наставника и куратора. Это касалось всех. Для Александрии Вудс не существовало лжи во благо, для неё не существовало лжи вообще. — Напомни мне, кем ты собираешься стать, Вудс? — ледяным тоном Индры Портер можно было замораживать продукты для более длительного хранения. — Следователем полицейского департамента Нью-Йорка, — четко и, на удивление, без единой запинки произнесла шатенка, гордо вскидывая подбородок и давая понять, что она гордится своим выбором. — Прекрасно. Надеюсь, у тебя все получится. Если только… Если только у тебя ВДРУГ НЕ ПОЯВИТСЯ НЕПРЕДВИДЕННОЕ ДЕЛО, ЧЕРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ! — казалось, полковника слышали все жители Нью-Йорка. — В спортзал, быстро! — скомандовала женщина, — Я выбью из тебя всю ту дурь, которая ограничивает твой потенциал, Вудс! Лекса опустила голову и поплелась за куратором в сторону отдельного корпуса, прекрасно понимая, что если она сейчас сможет выжить, то это действительно будет чудо.

***

Кларк стоило огромного труда заставить себя досидеть до конца на скучном дополнительном занятии, которое больше напоминало сходку людей, которые под руководством скучного старикашки, сидели в аудитории и знакомились друг с другом. Клуб анонимных художников, блять. — А теперь перейдем на последний ряд, — сиплый голос профессора Баума, резанул слух Кларк, которая только спустя пару секунд осознала, что теперь ей и еще паре девушек, сидевших рядом, придется отвечать на вопросы о себе. — Почему такие красивые девушки сидят так далеко? — как-то глупо улыбаясь, поинтересовался старикашка, которому блондинка уже успела мысленно присвоить звание дотошного долбо… В общем, не слишком привлекательное и ласкающее слух звание. — Может потому, что ты плюешься? — пробубнила себе под нос Гриффин, не отрывая взгляд от тетради, в которой она делала набросок портрета. Рядом послышался смешок и Кларк повернула голову, чтобы увидеть кого рассмешила её шутка. Приятно все-таки осознавать, что среди этих, возомнивших о себе невесть что, художников-студентов есть адекватный человек с чувством юмора. Голубые глаза наткнулись на сидевшую рядом брюнетку, которая, ощутив на себе пронизывающий и оценивающий взгляд, повернулась в сторону Кларк и подмигнула ей. — Что вы сказали, мисс… — Гриффин. Кларк Гриффин, — повернувшись к уже окончательно надоевшему мистеру Бауму, ответила блондинка. — Прям, как агент 007, — послышалось справа, как раз с того места, где сидела брюнетка. Ответить девушке Кларк не смогла, потому что профессор продолжил свой допрос, засыпав Гриффин абсолютно бессмысленными вопросами, начиная от клички домашнего животного и заканчивая цветом стен в её квартире. Когда Баум сообщил, что занятие окончено и в следующий раз они встретятся через неделю, 1 сентября, Кларк облегченно выдохнула и пробормотала что-то, отдаленно напоминающее, «аллилуя». Это снова вызвало смех брюнетки, которую, как оказалось в ходе знакомства, которое устроил профессор, звали Рейвен Рейес. — Тебе действительно нравятся мои шутки или это просто способ подкатить ко мне? — напрямую спросила Кларк, пытаясь выиграть бой с заевшей молнией на сумке. — Для подкатов я выбираю способ лучше, — пожав плечами, заметила Рейвен, — и спешу тебя огорчить, Принцесса, ты о нем никогда не узнаешь. Довольная улыбка тронула губы брюнетки и в этот самый момент замок поддался напору Гриффин и её рука с легкостью соскочила, ровно впечатываясь в нос Рейес. — Твою за ногу, — хватаясь за нос, из которого начала струиться кровь, выдохнула брюнетка. — Я понимаю, что неприятно, но ты действительно не в моем вкусе. Не обязательно ломать носы всем, кто тебя не хочет. Из-за боли и крови, затекающей в рот, фразы Рейвен звучали скомкано и гнусаво. Но Кларк все равно смогла разобрать её слова и слегка улыбнулась. Напряжение и чувство вины перед новой знакомой немного отступили. — Ты как? Давай я отвезу тебя в больницу, — предложила Гриффин, сразу же понимая, что её машина, к которой она привыкла до невозможности, осталась в Бостоне, а в Нью-Йорке она передвигалась исключительно на общественном транспорте, в крайнем случае, на такси. В еще более крайнем, на машине Лексы. Снова все внутри скрутилось в тугой ком страха и стыда перед шатенкой, но Кларк отогнала от себя эти мысли, понимая, что сейчас она должна помочь человеку, который пострадал от её рук и который все еще гнусаво нудил о том, что убийство — не выход.

***

Лекса лежала на холодном мате, глядя в потолок и чувствуя, как её собственная кровь заливает глаза, попадает в нос и рот, вызывая приступ тошноты. Ей надо было встать, но тело будто наполнили жидким свинцом, который сковывал все движения и при помощи гравитации прижимал к земле. Вернее, к холодному мату на полу спортзала Полицейской Академии. — Отдохнула? — насмешливый, но все-таки с улавливаемыми нотками беспокойства и заботы, голос заполнил гудящую голову Вудс. — Встанешь сама или тебе помочь? — Сама, — промычала Лекса, переворачиваясь на живот и, поднявшись на руках, встает в полный рост перед куратором. Больше Индра не говорит ни слова, замахиваясь для нового удара. Лекса отходит назад, прекрасно понимая, что защитить себя в таком состоянии она не сможет. Женщина все-таки приближается к Вудс и наносит сокрушительный удар в живот, который заставляет шатенку задохнуться в боли и почувствовать, как воздух вместе с последними силами покидает её тело. Она не совсем мягко приземляется на колени, чувствуя пронизывающую боль в коленных чашечках и готова уже поцеловать опухшими и окровавленными губами пол, как внутренний голос учтиво напоминает её, что она все еще может отомстить, сделав подсечку и повалив наставника на землю. Несмотря на боль, Лекса пользуется голосом из своей головы, чувствуя себя при этом шизофреником, и вытянув ногу вперед, жестко бьет по ногам полковника Портер, заставляя её приземлиться на мат. После этого она тяжело оседает на пол, периодически утирая рукой кровь. — Хорошая работа, Вудс! — в голосе куратора звучит гордость, смешанная с растерянностью. — А теперь тебя стоит показать врачу.

***

Пока Рейес осматривал травматолог, Кларк блуждала по тошнотворно белому коридору, в наглую рассматривая пациентов. Так как, мама Гриффин работает врачом, она часто брала с собой дочь в больницу, в надежде, что та пойдет по её стопам. И чтобы совсем не грустить в застенках болезней и травм, девочка придумывала себе развлечение в виде разглядывания людей в коридорах. Сейчас Кларк видела маленького мальчика, который крепко схватился за руку отца, ожидая своей очереди к зубному врачу. Предсказуемо и банально. Недалеко от них сидела компания друзей, которые фотографировались с рукой товарища, вывернутой под каким-то странным углом, пока тот стекал по стенке от боли. Потом она видела Лексу, которую практически тащили на себе какая-то женщина и девушка. Еще была старушка, которая… Стоп, что?! Сердце застыло где-то внутри, а потом рухнуло в пятки, заставив руки Гриффин слегка подрагивать. Она осмотрела шатенку, которая в полусознательном состоянии висела на шеях незнакомок. И в горле застрял предательский ком. Идеальные черты лица были залиты кровью, губы припухшие и с запекшейся темно-красной кровью на них, рассеченная бровь и явно сломанный нос, из которого все еще текла кровь. Кларк шумно выдохнула, грозясь убить того, кто сделал это с Лексой, и быстро пересекла расстояние между ней и пострадавшей. — Что… что случилось? — вблизи все оказалось гораздо ужасней, чем блондинке виделось изначально. — Гриффин? Какого черта ты здесь забыла? — мутный взгляд Лексы и сердце Кларк снова застывает. — Девушка, вы кто? — голос женщины, которая поддерживала Вудс, слегка напугал Гриффин и поэтому она дернулась в сторону. — Я её соседка. — Вы можете помочь Октавии? — Женщина кивнула в сторону брюнетки, державшей Лексу под руку с другой стороны, — мне необходимо найти врача. — Да, конечно. Кларк бережно ухватилась за плечо Лексы. Ей в мгновение стало тяжело дышать, слезы подступали к глазам. Она боялась. Боялась, как никогда раньше. А что, если у Вудс серьезные повреждения? Что если откроется внутреннее кровотечение? Кто вообще смог так жестоко избить такую хрупкую и красивую девушку с удивительными зелеными гла… Так, блять. Кларк готова была влепить себе пощечину, но не могла отпустить Лексу. Мысли сталкивались одна с другой, образуя небольшие взрывы внутри черепной коробки Гриффин и тараканы, проживавшие там же были этому несказанно рады. А вот Кларк… Она не могла. У неё же Финн и она любит его. Никаких Вудс! Только Коллинзы! И то один. Ведь Лексе и дело нет до Кларк. Ей просто нравится злить блондинку вот и все. Просто месть за то, что та занимает квадратные метры в её квартире и её старый диван. Вот и всё, больше ничего. В этот момент, Лекса облокотилась на стену и, вырвав свои руки из захвата Кларк и Октавии, осела на пол, закрывая глаза и, еле слышно прошептав: «Кларк… останься», потеряла сознание. Благо в коридоре появилась та женщина, что привезла Вудс, которая, вместе с врачом, уже спешила к пострадавшей. Шатенку забрали и Кларк, дождавшись травмированную Рейес, направилась домой, не подозревая о просьбе Лексы.