Будь моей... соседкой.

Ничего не настраивало Кларк на празднование Рождества. Праздник, который она так любила на протяжении 19 лет своей жизни, сейчас казался чем-то мерзким и противным. Все, что окружало девушку — гирлянды, которые развесили по всему городу, словно надеясь, что на них кто-нибудь да повесится; омела, являющаяся отличным предлогом для любого маньяка засунуть свой язык в глотку жертве; Санта Клаусы, стоящие на каждом углу и звонящие в свой колокольчик (ну это, по мнению Кларк, был уже абсолютный бред, потому что Санта должен быть один, а не куча клонированных копий по всему городу и всем торговым центрам) — вызывало только чувство отвращения. — То есть, я правильно понимаю? — Рэйвен впихнула в себя остатки имбирного печенья, которое к празднику приготовили их с Кларк однокурсники. — Девочка, которая раньше верила в чудо и Санту… Как её там в «Гринче» звали? Ну… Ту, которую играла эта… Которая теперь в рок-группе поет? — Это была Синди Лу, и играла её Тейлор Момсен, — недовольно ответила Кларк, разглядывая печенье в виде человечка, которое ей досталось. — Вот, да, спасибо. То есть, раньше ты была вся такая Синди Лу? Песенки там, чудо всякое, Рождество, вера в то, что зеленый асоциальный чувак станет душой компании, а теперь этого нет? — Рейс жадно покосилась на печеньку в руках у блондинки. — Ну кое-что осталось… — задумчиво произнесла Гриффин, — я все еще надеюсь, что одна асоциальная особа, пусть и не зеленого цвета, но все-таки, вспомнит, что мы собирались отмечать Рождество вместе! — Аааааа, — брюнетка протянула это так, будто она давно собирался зевнуть и сейчас настал абсолютно подходящий момент, — вот в чем дело-то… Рождество ничем не провинилось, провинилась Лекса, которая снова игнорирует тебя. — Спасибо, что все так подробно описала, Рэй. Ешь лучше печенье, — Кларк сунула в руки подруге имбирного человечка и, закинув на плечо сумку, направилась подальше от университета, который тоже заблевали праздничными украшениями все эльфы Санты.

***

Лекса уже тысячу раз пожалела о том, что согласилась подвести Октавию до дома. Дело было в том, что дом Блейк находился в паре кварталов от Академии, но, несмотря на это, они добирались до него уже полтора часа. А всё потому, что Октавия внезапно вспомнила, что не купила заготовку для пряничного домика, а та заготовка, которая ей нужна, продавалась в другой стороне города. Пока Блейк с кем-то (Лекса была на все сто процентов уверена, что подруга разговаривает с Рейвен) болтала по телефону, то хмурясь, то кидая беглые взгляды на шатенку, Вудс рассматривала город за окном. Он напоминал маленький городок, заточенный в снежный шар. Башенки домов цеплялись за тучи своими шпилями и из разорванных туч белыми и пушистыми хлопьями падал снег, превращая серый бетонный город в жалкое подобие сказки. — Александрия Вудс, — грозное восклицание с правой стороны, заставило Вудс невольно сжать руль. — Ты, мать твою, издеваешься или как? Что за игры? Что за спектакли? Что с тобой вообще, блять, не так? — Октавия кричала на весь салон и все больше и больше приобретала сходство с ведьмой банши. — Что уже случилось? Что я сделала? — изогнув одну бровь и доставая сигарету из пачки, уточнила Лекса. — Разве не ты предложила Кларк отметить Рождество вместе? — ядовито процедила Блейк, прожигая шатенку яростным взглядом. — А, так вот в чем дело. О, я сейчас все объясню. — Мне не нужны твои объяснения! Я — твоя подруга, но и также, я видела, как сходила с ума Кларк, когда ты бросила её, ничего не сказав. Свалила в свое Куантико, решив за неё, что так будет правильно. Мы с Рейвен и Беллами по частям её собирали, потому что она могла неделями из дома не выходить. Потому что-то, чего она так боялась, сбылось, Вудс. Человек, в которого она боялась влюбиться и все-таки влюбилась, повел себя, как мудак и сбежал, бросив её одну на растерзание проблем! Отсутствие квартиры, мудак парень, который… Ты знала, что он её бил?! — Да. — А, значит, вообще круто. Ты еще и знала, что её парень — больной неадекват, но все равно умчалась, сломя голову. Мол, ебись со своими проблемами, дорогая Кларк, сама?! Ты поступила, как настоящая эгоистка. И как бы я тебя не любила, как бы не ценила нашу дружбу, но если ты еще раз так поступишь с Кларк, то я тебя отмудохаю хуже, чем Индра Портер. — Я поторопилась, предложив ей отметить вместе Рождество, — выдыхая облачко табачного дыма, еле слышно произнесла Лекса, — потому что после праздников я снова уеду, Октавия. И если мы проведем праздники вместе, то это опять будет выглядеть так, будто я её бросила, понимаешь? — Не понимаю. Не понимаю, потому что у тебя есть шанс наладить отношения с девушкой, в которую ты влюблена, но упрямо не хочешь этого признавать, потому что ты решила для себя, что проявление любых чувств — это слабость, которую великая Вудс не может себе позволить испытать. Но, Лекса, любовь — это не книжное понятие, это не голливудская мелодрама. Да, любовь — это настоящее чувство, которое приходит вместе и с болью разлуки, и с обжигающей ревностью, и иногда с едкой обидой… Но при этом, любовь — это также тепло, нежность и уют. Любовь — это когда тебя ждут дома, когда ты ждешь дома, когда с тобой в час ночи готовы поехать на распродажу рождественских елок, хотя завтра рано вставать. Отказываясь от любви к Кларк, ты лишаешь себя светлого и теплого, а ты ведь, как никто другой, заслуживаешь именно этого. Позвони ей вечером. А лучше встреться. И объясни ситуацию, чтобы вы вдвоем могли её решить, потому что, когда решаешь только ты, получается какая-то херня.

***

Когда Кларк пришло сообщение от Лексы, она подавила в себе улыбку, но бешено колотящиеся сердце успокоить не смогла. Сообщение было коротким и не несло в себе никакого скрытого подтекста, но все равно казалось Кларк очень теплым. У неё даже возникло ощущение, что Лекса очень нервничала, когда набирала: «Кларк, привет. Прости, что я снова веду себя странно. Ты не против встретиться сегодня вечером?». Но, возможно, блондинка все себе придумала, потому что сама переживала, когда набрала в ответ: «Привет. Нет, не против. Где и во сколько?». Кафе, которое выбрала Лекса выглядело так, будто здесь о Рождестве ничего и не слышали. Никакой даже жалкой омелы или гирлянды, всё было обыденно и серо. Кларк вошла внутрь и оповестила всех присутствующих звоном маленького колокольчика над дверью. Лекса сидела в самом дальнем углу, возле окна и, нахмурив брови, смотрела за стекло, за которым город погружался в вечерний сумрак. — Привет, — сказала Кларк, сняв с себя куртку и разматывая шарф, — Давно ждешь? — Привет, — Вудс резко поднялась и со стола слетели все салфетки, которые чем-то отдаленно напомнили Кларк сегодняшний снегопад. — Да нет, я на самом деле, только недавно пришла. Сама думала, что опоздаю. Кларк улыбнулась и подозвала официантку. — Мне кажется или ты нервничаешь? — спросила блондинка, после того, как ей принесли её любимый чай — с яблоком и корицей. — Кларк, нам нужно поговорить, — голос Лексы был твердым и уверенным. Любой, кто знал какая внутри шатенки бушует буря позавидовал бы её самообладанию. — Я тебя слушаю. — Я очень хочу провести праздники с тобой, но я не знаю будет ли это правильно для нас. — Так, во-первых, никаких «нас» нет, — перебила шатенку Кларк. — Да, прости… Я просто имела ввиду не «нас», как пару, а «нас» в смысле двоих. — Эм… Хорошо, я поняла. И в чем проблема? У тебя какие-то планы? Или вернувшись из Куантико, ты разочаровалась во мне? Почему отметить вместе Рождество — это будет плохо? — Потому что… Потому что после праздников, я снова уезжаю в Куантико.