Не дворец

— Сейчас нет ничего настоящего. Ни водки, ни курева. Ничего нет, — жалуется пенсионер такой же пенсионерке рядом с ним в очереди к зубному. Мысленно Казахстан с ним соглашается, когда тот начинает упоминать Россию. Она сама по себе ненастоящая. Настолько фальшивая, что в дрожь бросает. Иногда он думает: как кто-то может быть такой ненастоящей? Казахстан хочет потрясти её за плечи, заставить вновь быть прежней, но Россия окончательно ушла под лёд. — Даже жалко, — тает на языке Англии, а все знают простую истину: ему не жаль. — Помощь утопающим — дело рук самих утопающих, — говорит ему однажды Ольга, когда тот пытается достучаться и до неё. Но что делать, если утопающая уже утонула? Бросаться в омут с головой? Звать на помощь даже если знает, что никто не придет И Казахстану должно быть — Её не жаль. Политика не больница — кто слаб того — выносят ногами вперёд. Но ему её жалко. По-человечески жалко. Если бы любовь и ненависть слились в одно слово он бы сказал: — Я ненавижу тебя, ясно? У неё сердце создано из морозов, льда и снега. Анна не чувствует. Анна не должна чувствовать. Физически и психологически. Она должна стоять на питерских крышах и танцевать, танцевать, танцевать. Без страха упасть, потому что ничего не чувствует, а значит не боится. Каждый из них играет за свою команду. Казахстан тянется помочь и проигрывает всем славянским женщинам на свете. Но он даже не против. Наверное впервые. — Россия в обёртке, — заявил мужчина. А он только хмыкнул в ответ. У всех так. И у него. И Англии. И у Франции. И даже у Америки с его единственно верной Американской мечтой. Тут нет места ненужным сравнениям с конфетами. Но в с е ж е Россия до революции — приторно сладкая, после — кислая, — сейчас— безвкусная. Будто резину жуешь. — Ладно хоть мы пожили при коммунизме, — Года после 40 пролетели так быстро. Сродни неделям. — А жить дальше то, как? Сквозь тишину коридора проносится шепот. Кожа в мурашках. Страшно. Страшно. Страшно. Казахстан ждёт Анечку, а из белого кабинета врача выходит Анна. И, наверное, даже ей не страшно проваливаться под толщи льда.