Кофейня Чайны

Горлышко стеклянной бутылки приподнялось и, примкнув к губам, громко булькнуло тёмной жидкостью напоминающее чем-то вино, вот только запах от этого своеобразного напитка был не самым приятным, скорее, тошнотворным и резким. Обладатель этого пойла, сделал пару больших глотков и отлип от стекла, довольно улыбаясь и подтирая небрежно рукавом грязной старой куртки, чёрную густую капельку, оставшуюся на уголке его рта. Люди стоящие рядом с ним, прикрывали рты и отворачивались, не желая смотреть на наглеца. Они с радостью ушли бы от него на несколько километров и пожелали бы забыть этого человека, но в еле кряхтящем и трясущемся троллейбусе далеко не уйдёшь, особенно, если вечером наступает давка и приходится тесниться. Его было сложно выкинуть из головы ещё и по нескольким другим причинам. Одной, из которых, являлась его необычная внешность с седеющими лохматыми рыжими волосами, болотного блеска хитро сощуренными глазками, словно у китайца, и небритой щетиной. Другими же являлись: большой рюкзак, который походил скорее на мешок, набитый не пойми чем и торчащей из него удочкой, которая за эти несколько минут успела кого только не задеть в этом небольшом пространстве. А как от него пахло! Словно старик – хоть он и был, по его личному мнению, скорее мужчиной в возрасте, он сам всех постоянно поправлял – прожил сто лет на рыбацкой лодке, где питался только морскими дарами и пил литрами рыбий жир. - Мужчина, вы можете выйти, пожалуйста, на следующей остановке? - Не выдержала какая-то дамочка в дорогом пальто, которая стояла вплотную к нему и пыталась не прикасаться с ним плечом. - В таком случае придётся выйти вам, - усмехнулся мужчина, явно обрадованный, что на него, наконец, обратили внимание. – Я и так опаздываю, мне срочно нужно оказаться на другом конце города. - Как будто мир рухнет от того, что вы опоздаете, - в неверии фыркнула эта особа. - Я очень надеюсь, что нет… *** Приятный морозец окутал рыбака, когда он всё-таки покинул душный транспорт, ступая поношенными ботинками в хрустящий снег. Он огляделся, пытаясь вспомнить улицу, щуря глаза так, что они превратились в две маленькие чёрточки на старом морщинистом лице. В наступающих сумерках ему всегда было сложно ориентироваться. Не его это было время. Ночью он любил ходить по крышам невысоких домов, насвистывать под нос древние песни, которые когда-то были заклинаниями сна, но вышли из обихода. Или, например, ловить удачно упавшие звёзды, а потом пристроится, на каком-нибудь фонарном столбе и разговаривать с ней обо всём и слушать тихий серебристый, медленно угасающий, тоненький голосок, пока та не исчезнет, попрощавшись. Звёзды такие недолговечные, но такие интересные. Их истории всегда его завораживали и впечатляли. Ночью случались чудеса, это был факт, но рыбачить ночью мужчина не любил. Лучше это делать утром, пускай улов и был так себе. - О! – его брови удивлённо приподнялись, когда он чуть не прошёл мимо один из тёмных и мало заметных проёмов между домами. Принюхавшись, рыбак довольно расплылся в улыбке и, поправив рюкзак, шагнул в темноту, где начал аккуратно ступать, пытаясь не споткнуться. Он не понимал, сколько уже пробыл в этой мгле, время тут шло, как ему самому хотелось, наплевав на все законы. Вскоре ноги начала приятно щекотать росистая трава, а нежный тёплый ветер, окутал его лицо, заставляя старика довольно заулыбаться, вдыхая медовый запах. Человек облегчённо выдохнул, поднимая голову и видя раскинувшееся звёздное небо, отливающее фиолетово-синим оттенком. Он находился на краю обрыва. Внизу плескался океан, шумно ударяясь своими гладкими и гибкими волнами о небольшие скалы. Над водой рос большой дуб, на толстой ветке которого были привязаны качели. Конструкция выглядела завораживающей, но не безопасной. Впрочем, рыбака это не остановило. Он не спеша подошёл к дереву, наслаждаясь этим прекрасным вечером. Встав под качелями, старик сложил губы в трубочку и тихонечко засвистел, подзывая кого-то. То ли ветер стал сильнее, то ли действительно в этом свисте была какая-то магия, но качели начали не спеша раскачиваться и тянуться вниз, прямо к рыбаку, заставляя его глаза победно заблестеть, а уголки губ, едва подняться. Когда качели опустились, он коснулся шершавой старой дощечки сморщенной от старости рукой и прошёлся по ней, нежно оглаживая, иногда несильно постукивая пальцами по поверхности. Качелям это ужасно нравилось. Они качались и льнули к рыбаку, заставляя его посмеиваться, пока он не спеша снимал большой рюкзак со спины и куртку. - Сейчас моя хороша, подожди, - всё приговаривал он, доставая им излюбленную удочку и бутылку, а так же снасти и небольшую корзинку, в которую бережно всё и сложил. Устроившись поудобней на качелях, он поинтересовался: - Ты ведь не уронишь старого дурака? Качели начали несильно мотаться в стороны, видимо, это означало «нет». - Ну, тогда поднимай меня. Только не резко, не в том я возрасте уже. Они послушались и плавно начали возвращаться наверх. Старик отпил ещё глоток из бутылки и потянулся, хрустя затёкшими суставами. Прохладный ветерок качнул старика, отдавая морским бризом и сладким пареным молоком, путаясь в его волосах и поддевая края растянутого старого свитера. Старый рыбак расслабился. На душе стало так тепло и уютно, резко захотелось закурить трубку и выпить чашечку ароматного чая с молоком: - Надо будет зайти к Чайне, - сказал сам себе рыбак, чтобы не забыть. Он давно уже понял, что все мысли высказанные вслух, никогда не забываются. Видимо, они просто выскальзывают и прячутся за ухом, до тех самых пор, пока не нужно будет о них вспомнить. Перед ним раскинулось огромное водяное полотно, которое отражало тёмный ночной купол и серебрилось звёздами, а так же лунным ковром, маня пройтись по нему. Ночью всё забывалось, уносилось, стиралось, исправлялось. Ночь – время, когда многие из нас менялись. Поутру просто они не осознавали этого, но это уже совсем другие люди. Многие из них не помнили, что чувствовали и испытывали, говорили и пели, делали и теряли, а всё это накапливалось и превращалось в огромный океан, в котором только что утонуло целое солнце, решив, переночевать в нём. В водах которого теперь плавали киты – скопления чистых намерений и чувств. Теперь, если их не вылавливать, то киты растворялись в тёмном океане навсегда. Благо не так часто они тут появлялись. Раздался глубокий громкий звук, обволакивающий всё живое и задевающий какие-то струны глубоко в душе рыбака. Тот оскалился, привязывая к леске блестящий медовый камушек. - Сейчас, подожди ещё чуть-чуть, - бормотал он себе под нос. Взмах и блестящая драгоценность рассекла воздух, исчезая где-то в неугомонных волнах. Теперь осталось только выжидать. Мужчина всегда любил это в своей работе. Медленно неторопливое время, которое тянулось и смешивало мысли в голове, наталкивая на всякие грандиозные и, порой, сумасшедшие идеи. Так было смешно наблюдать за ними, тихо напевая под нос какие-то всплывающие в памяти мимолётные строчки, давно минувшего прошлого. Они навевали воспоминания о детстве – тех днях, когда он сам был китом и его взял под крыло такой же старый рыбак, решив обучать маленького китёнка своему ремеслу. Вдруг удочка дёрнула, и мужчина напрягся, готовясь тянуть, но тут волны забурлили и поднялись водопадом, обволакивая огромное тело рыбы. Рыбак перестал дышать, чувствуя, как душа уходит в пятки при виде такого зрелища. Огромных размеров кит вынырнул из воды, громко завывая и сжимая в своих губах медовый камешек, от которого шла леска. Мужчина встрепенулся, осознавая, что сейчас упустит шанс, и резко потянул удочку на себя, шепча попутно, какое-то заклинание. Качели в панике попятились, но старик резко хлопнул рукой по дощечке, приказывая им успокоиться. Нельзя было упускать такой шанс. Кит не успел достигнуть воды, как рассыпался на кучу светящихся в темноте мотыльков, которые тут же устремились вверх – подальше от воды, а на конце леечки всё ещё кто-то сияя, уж значительно меньше кита, крепко держал камушек, боясь отпустить. Рыбак дёрнул за удочку и поймал в объятье маленькую девочку, лет шести, с золотистыми волосами и огромными голубыми блюдцами. От толчка они начали раскачиваться на качелях. Видимо они тоже не на шутку перепугались. Девочка вцепилась мёртвой хваткой в спасителя и, не отпуская ни на мгновение камушек, который поблескивал в её маленьких бледных пальчиках, начала дрожать, всхлипывая от испуга. - Всё хорошо, - успокаивающе шептал рыбак, гладя новорождённую по голове. – Теперь всё будет хорошо. - Г-где я? – тихо прошептала малютка, оглядываясь. - Пока ещё нигде, - усмехнулся мужчина, качели начали не спеша спускаться вниз. – Там где мы окажемся, будет холодно, так что надень мою куртку. - Угум, - кивнула девочка, не до конца всего понимая, но решая слушаться её нового знакомого. – А… Кто я?.. - Можешь задавать любые вопросы, всё в порядке, - нежно улыбнулся ей он, наконец, оказываясь на земле и помогая ей спуститься. – Пока ты ни кто, просто кит ставший девочкой, но можешь стать кем-то. Она приняла куртку из рук её нового опекуна, неуверенно облачаясь в слишком большую для неё накидку, но довольно тёплую и следуя за рыбаком. Когда они минули большую часть поля усеянного травой, маленький китёнок осознал, что они неожиданно попали во тьму, а потом запахи резко поменялись и трава пропала. - А кто, тогда ты? – спросила девочка и замерла, переставая дышать. Останавливаясь рядом с ней, старый рыбак любяще усмехнулся, прекрасно понимая её чувства. Сейчас, маленький китёнок впервые увидел огромный мир. Настоящий мир. В котором есть всё, что только пожелаешь: грусть, радость, печаль, разочарования, воспоминания, улыбки, смех, крики, слёзы, мольбы, смерть и жизнь, а так же вера в будущее и разочарование прошлого. Просыпаясь утром, люди забывают многое, создавая китов, которые плавают в звёздном океане и мечтают вновь оказаться здесь – в мире, где есть всё. Как же до смешного глупо. Люди боятся тех, кого когда-то забыли. - Пошли, принцесса, - подтолкнул старый рыбак свою добычу, заметив недалеко появившуюся дверь в давно полюбившуюся ему кофейню. Когда-то его самого впервые туда привела поймавшая его рыбачка. Он до сих пор, словно это было вчера, её немного грубоватый для девушки голос, местами седеющие тёмные волосы и нежную улыбку, от которой образовывалась едва заметная ямочка на правой щеке. Открыв дверь он пропустил девочку вперёд, впуская в тёплое помещение, пропахшее поздней осенью и ягодным компотом, перемешанным с запахом кофейных зёрен и парного молока. За стойкой стояла молодая хозяйка, о чём-то весело болтая с её новым завсегдатаем. Эта была немного постарше, но всё ещё девушка, с растрёпанными волосами и длинном тёплом плаще, который скрывал её фигуру. Особенностью этой незнакомки было то, что вокруг неё всегда было много кошек. Даже Осенний Листик – привередливый и ленивый рыжий кот этого заведения, сейчас подрёмывал у неё на коленях, довольно мурлыча. Сразу становилось ясно, это была ни кто иная, как таинственная заклинательница кошек. Но её таинственность сразу пропадала, как только та переступала порог этого заведения. Чайна оказывала на всех просто неимоверное влияние. Рядом с ней люди раскрывались и начинали улыбаться, стараясь быть искренними, вот и сейчас тоже самое. Могущественна, ничего не скажешь. - Вы обслужите старого рыбака и его маленькую добычу? - привлёк он внимание двух девушек. - Кит, - засияла Чайна, выбегая из-за стойки. – Ты давно меня не навещал. Старик нежно ей улыбнулся. Это имя дала ему сама Чайна, да и, наверное, называла так его только она. Потому что, по её словам, человек, особенно киты, не должны ходить без имени. - А это кто у нас? – она присела на корточки, разглядывая маленького китёнка, который тут же спрятался за Кита, прижавшись к нему все телом. - Это новорождённый кит, - подсказал ей старик. - Ничего себе, - удивилась наигранно Чайна. – Так значит ты такая же, как и Кит? У тебя есть имя? Девочка замотала головой, всё ещё сжимая в руке небольшой камушек, видимо это и привлекло внимание любительницы придумывать имена. - Покажешь что у тебя там? Китёнок не долго сомневалась, и вскоре разжала небольшую ручку, показывая драгоценность. - Ого, какой красивый. Я, кажется, придумала! Что думаешь на счёт Янтарь? М? Девочка закивала, соглашаясь с хозяйкой, видимо, всё ещё надеясь, что та от неё отстанет. Чайна, впрочем, поняла это и опять встала, решив больше не доставать Янтарь своим присутствием, возвращаясь к Киту, который тут же поведал ей о своих желаниях. Вскоре старый рыбак уже сидел на одном из клетчатых диванов, докуривая не спеша трубку и чувствуя тепло уснувшей на коленях девочки. Вот ведь. От него же так несёт, а она тут преспокойно уснула. - Она же кит, - улыбнувшись, видимо, прочитав его мысли, подсказала Чайна, забирая допитый чайник и чашку. – Ты пахнешь морем. Ты сейчас ближе ей всего на свете. Самый родной человек в этом мире. А ведь и правда… Старик невольно вспомнил, как сам ходил хвостиком за той, кто пахла морем и родным домом. Все её сторонились, оглядывались и не понимали, а он льнул, прижимался и не хотел отпускать. Единственная, кто был роднее ему всего на свете. Чтож, теперь он нацепил эту шкуру. Старик ещё раз взглянул на девочку. Он понял, он вырастет из неё прекрасного человека, а захочет ли она принять его ремесло или вернуться в море, это уже её выбор. По помещению растекались тихие звуки фортепиано, где-то на фоне мяукали кошки и раздавался негромкий смех этих двоих. Глаза слипались, а запах свежезаваренной мяты успокаивал. Кит не заметил, как сам погрузился в сон.