Второй шанс

      Летнее утро безумно прекрасно, вы когда-нибудь наблюдали за восходом солнца? Когда лучи только начинают пробиваться из-под покрова ночи, даруя морю прекрасный розоватый оттенок. Волны успокаивающе качали массивный корабль. Казалось это самый прекрасный день за все время, но почему же так тихо? Не слышно пения прекрасных птиц, нет веселого смеха детей, которые обычно в такую рань играли на палубе в догонялки. Все замерло, и было такое ощущение, что жизни покинула корабль.       В комнате мисс Перегрин стоял мрак, темно так, что нельзя было различить предметы. Казалось, будто сама комната отражает внутреннее состояние Алмы. Плотная штора не пропускала ни одного лучика теплого летнего солнышка, а намертво закрытое окошко не давало ни одному звуку пробиться. Мертвая тишина и зловещая темнота почти не позволяли разглядеть худенькое обнажённое тельце, женщина спала с застывшими на щеках слезами, без сил даже надеть ночную сорочку. Всё время её преследовали кошмары, не давая надолго погрузиться в спасительную пустоту. Вот и снова Имбрине снится что-то нехорошее, она начинает плотнее сворачиваться и напоминает маленького птенца, которому страшно и холодно в таком большом и страшном мире.       В комнате Портмана все совсем наоборот. Здесь солнце давно освещает просторы комнаты, но стоит ли на них смотреть? Джейк уже давно проснулся, и весь ужас совершенного поступка обрушился на него. Вчера с они хорошо отдыхали, все было хорошо, но изумрудные глаза, так сильно зацепившие парня, преследовали его все время, которое он был с ребятами. Когда он шел в свою каюту, какое-то странное желание потянуло его совсем в другом направлении. Портман потерял контроль, да он мечтал о том, что когда-нибудь их с Перегрин дружба перейдет в более близкое общение, но совершенное насилие перечеркивало все…       Джейк в приступе ярости и ненависти к самому себе разгромил всё, что можно. От комнаты осталось одно название, только представьте, россыпь осколков от зеркала, которые были покрыты засохшей кровью. Хаос, творившийся на полу, не описать словами, страшно смотреть было не только на помещение, но и на хозяина этого беспорядка. Парень сидел на кровати, поставив локти на колени и закрыв лицо ладонями, он винил себя во всех смертных грехах на земле. На него жалко смотреть, но стоит ли жалеть насильника? И пусть Портман не отвечал за свои действия, но что-то же все-таки подтолкнуло на мысль идти к ней в ту ночь. Джейк мог просто уйти к себе спать, но выбрал её своей жертвой. Пусть корит себя за это, но ей-то лучше не станет.       Парень понимал, что просто разрушил все своим поступком. Ему было так сложно налаживать отношения с женщиной, они были друзьями, но Портман желал большего, хотел начать ухаживать за ней. Перегрин стала теплеть и у них в отношениях начали прозревать крупицы надежды, что они будут когда-нибудь вместе, а теперь он просто взял и растоптал их. Джейк знал, что разрушил не только эти отношения, но и саму Алму. Парень не понимал, как он мог с ней это сделать, как мог причинить вред той, к которой испытывал даже больше, чем просто симпатию, как мог разрушить невинную и чистую душу.       Собравшись с мыслями, парень встает с кровати и направляется в душ, Джейк должен исправить свою ошибку. Неважно как, но он вымолит прощение у самой прекрасной женщины, которую Портман когда-либо встречал. Главное, чтобы не было поздно….       Солнце уже высоко поднялось над морем, которое разыгралось и покачивало корабль не так успокаивающе, как раньше, волны стали они больше и резче, предвещая на вечер небольшой шторм. На особо сильном толчке тяжёлая штора не выдержала и сорвалась, издавая громкий пугающий звук. Солнце тут же осветило всю комнату, включая и женщину, которая от резкого звука подорвалась на кровати и с широко раскрытыми глазами от ужаса стала осматриваться по сторонам.       Метнув взгляд на окошко, Алма залюбовалась прекрасным летним днём, как же красиво себя преподносит природа. За минувшую ночь мисс Перегрин поразмыслила и решила, что больше не позволит никому приближаться к ней слишком близко к себе, станет холодной и отчужденной, попросит всех держать дистанцию, сохраняя её личное пространство. С другой стороны сказать все в закрытой комнате одно, а решиться сделать и выйти другое. Посидев на кровати пару долгих минут, она кивнула сама себе и, собравшись с мыслями, пошла приводить себя в порядок.       Приняв теплый душ, женщина надела свой любимый темно-синий костюм, который максимально смог скрыть все оставленные парнем засосы на ее теле. Обведя комнату взглядом, она наткнулась на порванную одежду, которая небрежно валялась возле кровати.       «Боже… — подумала Алма. — За что ты так со мной, Джейк, что я тебе сделала…»       Слезы навернулись на глаза, но Имбрина сердито их вытерла, она не позволит эмоциям выйти из-под контроля. Резко подлетев к кровати и схватив остатки одежды, женщина запихнула их в ближайший ящик, намереваясь потом избавиться от этого мусора.       «Я справлюсь, — подумала Алма. — Я обязана…» ***       Эмма и Оливия накрывали на стол, отправив Еноха, чтобы тот привел детей к столу. Первым к столу пришел Джейк, стараясь не подавать виду, что его что-то беспокоит, он принялся помогать девочкам. Когда дети были в сборе, все ожидали только появление своей директрисы. Портман начал беспокоиться, ведь никто не знал о том, что произошло ночью, поэтому не переживал из-за задержки женщины.       «Черт, я дурак, нужно было зайти к ней сначала, — подумал Джейк. — Вдруг она не в состоянии даже с кровати встать…»       Не успев закончить свою мысль, Портман повернул голову на вход в помещение как раз в тот момент, когда в него вошла Перегрин. Женщина улыбнулась, но никто кроме парня не заметил, что глаза ее были красные, а руки, напряженно сцепленные в замок, предательски подрагивали.       — Доброе утро! — одновременно произнесли все, кто находился в помещении.       — Доброе… — тихо произнесла Алма, садясь на свое место.       Завтрак проходил, на удивление, шумно, все разговаривали и обсуждали возможный переезд в новый дом. За столом молчали и избегали беседы только два человека, парень и женщина, старались вообще отстраниться от всего происходящего.       Все как будто не видели или не хотели видеть напряжение между Портманом и Перегрин, как она вздрагивала от каждого мелкого шума или неожиданного действия, как шугалась от резко поднятой руки кого-нибудь из детей, как он со страхом и виной смотрел на директрису, молча на протяжении всей трапезы.       Первой не выдержала Алма и, поблагодарив за вкусный завтрак, быстрым шагом вышла из столовой, направляясь в помещение из которого управляют кораблем. Джейк решил, что пора начать исправлять свои ошибки, и отправился за ней.       Догнать удалось ее только в капитанской каюте, закрыв за собой дверь, Портман посмотрел на напряженную Перегрин, которая стояла к нему спиной, опираясь руками о стол. Парень подошел к ней и взял за руку, пытаясь привлечь внимание женщины. От неожиданного действия, Алма чуть не закричала в голос от ужаса, который ощутила из-за прикосновения Джейка. Скольких сил ушло мисс Перегрин, чтобы сохранить остатки самообладания и не сбежать подальше от Портмана.       — Мисс… — только и успел сказать Джейк.       — Не называй меня так! — громко сказала директриса, ей было крайне неприятно находиться рядом со своим насильником и терпеть его прикосновения. — Не приближайся ко мне.… Пожалуйста.       — Директриса Перегрин, прошу, дайте мне второй шанс, дайте возможность все исправить, объяснить….       — Я слушаю тебя Портман, только отпусти, пожалуйста, — голос предательски дрожал.       Только сейчас парень заметил, что все ещё держит женщину за руку, посмотрев на её лицо, он увидел последствия ночного кошмара. Сейчас, когда волосы были отодвину с лица можно было заметить небольшой синяк на скуле, на красивой шейке — засосы, а в больших глазах — неописуемый дикий страх. Хоть Алма и пыталась казаться отстраненной, её выдавали испуганные изумрудные глаза.       — Алма, я совершил большую ошибку, и безумно раскаиваюсь, я просто ….       — Что просто, ммм? Джейк, ты сделал мне очень больно, я не знаю, как теперь смотреть в глаза всем…       Женщина рассержено посмотрела в глаза парню, Алма хотела, чтобы ему было так же больно и неприятно, как и ей. Перегрин только сейчас поняла, что они здесь одни, дверь закрыта, а она начала довольно-таки резко разговаривать с Портманом. Помня прошлый опыт ночного диалога, женщина решила замолчать и испуганно опустила глаза на пол, моля, чтобы парень просто ушел.       — Вы мне нравитесь, — он встал на колени, — это правда. Мой поступок отвратителен, я сам себя ненавижу. Но прошу вас, скажите, что мне сделать, чтобы заслужить прощение? Я буду просить прощение пока, вы не простите.       — Я не знаю, — начала она. — Прости, но, правда, не знаю, я не могу находиться с тобой в одном помещении, мне противно. Не приближайся ко мне, это все, что мне от тебя нужно…       Портман встал с колен: «Она никогда меня не простит».       — Хорошо, — обреченно произнес Джейк. — Сейчас, для начала, нам нужно позаботиться о новом приюте, поэтому я прошу, идите к себе. Доверия у вас ко мне нет, но я все равно заверяю, что знаю, где есть хорошее место, которое станет для всех домом. ***       Долгая дорога отняла много сил у парня, но он намеренно не давал ребятам себя сменить, стараясь максимально загрузиться работой, чтобы не думать о сложившейся ситуации. Дом, к которому всех привел Портман, был просто непозволительно огромным. Здание представляло собой величественный особняк в четыре этажа и, как подозревали дети, еще и с подвалом, а также с внушительным чердаком.       Взятые с корабля драгоценности и деньги, позволили расплатиться с особняком бес особых проблем. Хотя, уже бывшие хозяева, смотрели с неподдельным интересом на необычных покупателей. Дети радостно бегали по новому приюту, выбирая себе комнаты, по иронии судьбы, получилось так, что комнаты Алмы и Джейкоба были на одном этаже и находились друг от друга совсем не далеко.       Перегрин передернуло от такого соседства, но она тактично промолчала. Портман, наоборот, обрадовался, ведь хоть и женщина сказала, что не знает, как его простить, но не сказала, что в принципе не сможет простить. Это давало надежду…