Я ждал тебя "Online"

Сейчас.       Скрип постели символизирует собой надёжную опору, помогая достигнуть желанной цели, находившейся почти под потолком. Немного усилий, и щеколда окна поддаётся давлению тонких пальцев, пропуская сквозь ржавые решётки порывы ветра, заполняя пустующую комнату морозным, ноябрьским воздухом. С удовольствием подставляю лицо навстречу, наслаждаясь приятным покалыванием кожи, не обращая внимания на листья, что проникли во внутрь комнаты, ложась пятнами на серые покрывала соседних кроватей, разбавляя унылую атмосферу ярким контрастом. — Холодно, очень холодно.       Тихий всхлип чужого голоса отлетает от белоснежных стен, подталкивая посмотреть в сторону, откуда исходил посторонний шум. Но стул в углу белых стен пустует. Безразличным взглядом скольжу по покрывшейся трещинами поверхности дерева, осознавая, что не могу отследить источник скрипучего голоса, который продолжил завывать, сливаясь с очередным порывом ветра. Листья клёна в комнате мелко подрагивают от потока прохладного воздуха, норовя слететь на холодный пол. Я находился один в этой палате, как, собственно, и во всём здании больницы.       Наверное, это странно слышать голоса несуществующих людей, бродя по блеклым коридорам. Ощущать на себе взгляды теней, но замечать только ветки деревьев, что так любезно их отбрасывают, препятствуя солнечному свету заполнить помещение. Чувствовать чужие руки, сжимающие плечи, и шёпот, на ухо говорящий о каком-то бреде, но, повернув голову, встретить пустоту, заполняющую бесчисленное число комнат и моё нутро. И так каждый день на протяжении года я брожу по тому или иному лабиринту больницы, наполненной призраками, с упоением наслаждаясь подаренным покоем стен психиатрической клиники Мён-Пэ. Которая так и не помогла обрести такое нужное одиночество. Заставляя вновь и вновь ощущать рядом чужое присутствие, не имеющее оболочки, только голоса, произносящие обрывки фраз.       Грохот открывающейся двери заставляет противный голос замолчать, позволяя затаить дыхание и ожидать мой единственный страх в этой больнице — невидимого надзирателя. Ватными ногами спускаюсь с кровати, не пытаясь даже скрыть дрожь во всем теле, вызванную очередным появлением бесплотного существа, приходившего за мной каждый день. Страх сковывает движения, ожидая толчок невидимой руки в плечо, умело создавающей иллюзию самоличного выбора. Принудительно соглашаюсь покинуть маленький мир, сосредоточенный в центре четырех стен вокруг меня, прежде чем, не удержав равновесия, упасть на колени у выхода в коридор.       Секунда — и ладони соприкасаются с липким полом, приклеивая кожу к гладкой поверхности линолиума, оттягивая момент похода в кабинет, служащий камерой пыток для израненной души. Брезгливо морща нос, пытаясь не думать о происхождении, проникающем сквозь пальцы вязкой субстанции, заостряя внимание на скрипучем смехе, раздавшимся над головой. Мысленно отсчитываю до десяти, пытаясь самостоятельно подняться на ноги, но каждая попытка заканчивается неудачей, усиливая хохот, заглушающий шёпот в стороне. — Немощь, — насмешка в голосе бесплотного существа отдаётся болью в районе рёбер, олицетворяя грубые движения, поднимающие моё тело на ноги.       Покачнувшись, упираюсь рукой о металлическую тележку, поверхность которой заполнена стаканчиками с разноцветными таблетками и бутылочками, одна из которых перевёрнута, наверное, из-за моего падения, предоставляя возможность рыжей жидкости пачкать пол. От всей этой картины невольно приходит на ум сравнение себя с тряпичной куклой, попросту не способной твёрдо стоять на ногах без помощи ловких движений кукловода. Интересно, а к моим рукам также привязаны тоненькие ниточки? Смогу ли я их оборвать одним удачным движением? Пытаясь самому себе доказать отсутствие ваги, размашисто вытираю руки о грубую ткань рубашки, оставляя влажные пятна на цветочном рисунке.       К сожалению, понимание, что существо за моей спиной продолжает находиться, приходит слишком поздно, добавляя новые болезненные толчки в спину. Скорее всего, моему невидимому спутнику жутко сопровождать меня каждый день по безлюдным помещениям больницы, ощущая на себе неуловимые взоры теней, издающих фразы, походившие больше на стоны. Не знаю почему, но так спокойней осознавать, что страх перед призраками, затаившимися в палатах, заполняет не только меня.       Тусклое мерцание лампочек заменяет дневной свет, отсчитывая каждый метр, разделяющий меня от белоснежной, как и весь интерьер, двери. Остановившись у её порога, покорно ожидаю, когда, отворившись, деревянная преграда впустит меня в мир, где хозяином является человек из костей и плоти. Секунда — и скрип давно не смазанных петель открывает моему взору ослепительную белизну, в центре которой восседает мой доктор, на бейджике которого выведено аккуратным почерком имя Ким Сокджин.       Я делаю шаг в кабинет, с удовольствием захлопывая дверь, оставляя позади мир грёз, наполненный страхами и незамолкающими голосами. Пожилой мужчина кивком головы указывает на стоящее у окна кресло, предлагая занять привычное место, пока он листает папку с моим именем «Чон Чонгук» и прикреплёнными к бумагам фотографиями. Храня молчание, направляюсь в кресло, облегчённо выдыхая, радуясь недолгой возможности провести время с реальным человеком, видевшим очертания моих иллюзий, но не акцентируясь на этом. — Добрый день, Чонгук, — доктор Ким откладывает бумаги в сторону, широко улыбаясь. — Как твоё самочувствие?       Вопрос, каждый день начинающий нашу беседу. Я, как и всегда, готов к нему, рассказывая о нечастых головных болях и ужасном вкусе лекарств, ожидающих меня на прикроватной тумбочке четыре раза в сутки. Господин Сокджин привычно кивает, оставляя пометки в неприметном блокноте, не забывая задать ещё пару дежурных вопросов. После чего наступает тишина. Доктор возвращается к изучению скреплённых в уголке бумаг, пока я окунаюсь с головой в созерцание вида из окна.       Единственное окно, дающее возможность заглянуть в мир снаружи, находится в кабинете господина Кима. Наверное, это ещё одна причина моего удовольствия от посещения данной комнаты, ведь в окно под потолком палаты невозможно заглянуть, а в коридорах мешают тени, кричащие от душевной боли. Как ни странно, но именно здесь я могу увидеть в отражении стекла слияние оболочки и внутреннего мира, так чётко выражавшегося в пустующих аллеях запущенного парка, служащего фоном нечётким линиям лишённого волос парня. Усмешка трогает уголки моих губ, мысленно сравнивая Чонгука, переступившего порог больницы, и пациента, смотрящего с отражения на меня. Никакой схожести, кроме пары родинок на лице. — Господин Сокджин, — не отрывая взгляда от оконной рамы, привлекаю внимание врача сиплым голосом, пугающим самого себя. — Как вы думаете, они отрастут?       Поднеся руку к короткому ёжику на голове, провожу по колючим волосинкам дрожащими пальцами, ожидая устрашающего вердикта. Господин Ким задумчиво трёт затылок, не решаясь сразу ответить. Мы не первый раз затрагиваем данную тему, оба понимая, что выпавшие от стресса волосы, скорее всего, не вырастут более трёх миллиметров. Хотя от этого желание услышать утешительный прогноз не утихает. — Возможность всегда есть, — кивает пожилой мужчина, с сочувствием окидывая моё лицо. — На всё нужно время и твоё усердие в лечении. — Наверное, — обречённо бросив, прикрываю глаза, больше не в силах видеть осунувшееся лицо в отражении. — Чонгук, я бы хотел сегодня с тобой обсудить кое-какие моменты твоего прошлого, — переведя тему, доктор встаёт со своего места, придерживая распахнутый халат правой рукой, усердно перебирая корешки книг и пытаясь найти нужную. — Вы ищите мой дневник? — получив в ответ утвердительный кивок, напрягаюсь всем телом, сжимая побледневшими пальцами все ещё влажную ткань рубашки.       Мой дневник. Для многих обычная записная книжка являлась бесполезным блокнотом, содержащим банальные пометки подростка, но, если заглянуть внутрь, мнение может кардинально поменяться. Как изменилось и мнение моего врача, впервые взявшего его в руки. Он долго молчал, листая потёртые страницы, сводя брови у переносицы, не забывая бросать обеспокоенные взгляды в мою сторону. Да, этот неприметный на первый взгляд блокнот хранил в себе мою боль и переживания, перенесённые размашистым почерком между выведенных заранее строк. Он был молчаливым свидетелем моего падения, потери моего рассудка. — Я не уверен, что хочу или, точнее, смогу разбирать на кусочки истории, о которых хочется забыть, — подперев щеку сложенными в кулак пальцами, я поправил себя, наблюдая, как качает головой мужчина, явно не соглашаясь с моим мнением касательно моих же изложенных в тетради мыслей. — Чем дальше мы будем откладывать этот сеанс на потом, тем сложнее тебе будет вернуться в привычный мир, — с заботой произнёс господин Ким, расставляя ударением акценты на последних словах, которые, как он считал, были моей поблекшей целью.       Сегодняшний бой доктор Ким выиграл без боя. Я не видел смысла в который раз спорить о важности рассуждения и анализа роковых моментов моей жизни, от которых я пытался спрятаться в стенах данной больницы. Попытки заверить меня в том, что для решения проблемы нужно окунуться в глубь источника боли, только смешили. Ведь как может то, что разрушило твоё хрупкое душевное состояние, являться лекарством? Пусть даже доктор Ким прав и в записях дневника я найду исцеление, но меня никто же не спрашивал, а хочу ли я его, это исцеление? Нужно ли мне возвращаться в мир, не устававший доказывать мне, что я лишний в нём? — Чонгук, — постучав карандашом по столу, господин Сокджин привлёк к себе моё внимание, вырывая из последнего убежища — противоречить его словам, хоть и мысленно. — Я попрошу тебя вслушаться в запись, сделанную тобой же.       Закинув голову назад, я прикрыл глаза, следуя указаниям моего врача, насильно пытающегося воспроизвести воспоминания, цитируя первую запись, послужившую толчком к моей погибели.       «Какие мысли вас посещают, когда вы слышите ставшие обыденными слова "социальная сеть"? Что это неприметные ссылки, содержащие различную информацию, сайты, готовые поделиться последними новостями и трендами мира? Быть может, это возможность одним кликом скачать понравившийся трек, который уже через несколько дней будет заучен до неприметного аккорда, после чего безжалостно исключён из плейлиста? Соц. сети готовы поделиться не только информацией и развлечениями досуга, бережно загруженных на сервер, но и дать шанс на новую жизнь, кардинально отличающуюся от той, которая носит пафосное прозвище »Реал«. Подарить пропитанную дурно пахнущей лживостью, смешанной с липкой слизью бесчеловечности, иллюзию, приправленную одними и теми же проблемами, суетой, поражающими нашу душу, а затем и организм неизлечимым вирусом боли и страданий.» — Что ты имел в виду, писав это? — не убирая палец со строки, на которой закончил, доктор Ким поднял на меня испытывающий взгляд. — Я, кажется, всё конкретно описал, — пожав плечами, подношу два пальца к виску, массируя отдающее пульсирующей болью место. — Разве эти, как ты выражаешься, две жизни схожи между собой? — не унимается пожилой мужчина, медленно пробивая брешь мастерски завуалированной проблемы.       Сразу ответить не даёт возрастающая боль в правом виске, спутывая вроде бы очевидный ответ в набор бессмысленных фраз, не давая возможности расставить слова в нужной цепочке. Господин Ким терпеливо ждёт, не торопя меня с ответом, словно зная, как сложно даётся самокопание в грязном бельё собственного сознания. За что ему я благодарен. Мне понадобилось минут десять, прежде чем простые манипуляции пальцев дают результаты, устраняя дискомфорт и давая возможность мыслить ясно. — Что же я этим хотел сказать, — усмехаясь, провожу чуть онемевшими от массажа пальцами по нижней губе, наивно веря, что потрескавшаяся плоть поможет сосредоточиться. — Всё просто. Где бы мы ни были, в реальности или же в вирте, какими бы масками не пытались скрыть истинное лицо, мы останемся всё теми же людьми, отражение которых видим в зеркалах. — Значит, ты применял маски в социальных сетях? — бегло оставив новые пометки в своём блокноте, господин Сокджин поднимает на меня взгляд, ожидая следующего пояснения.       Почему-то вопрос доктора вызывает смех, который мне с трудом удаётся подавить. Неужели настолько очевидные вещи стоит пояснять? Ведь каждый из людей примиряет на себя маску не только на просторах интернета, но и использует её с удовольствием в повседневной жизни, сливаясь воедино с мастерски продуманным образом. Порой стирая грань между выдумкой и реальностью до неузнаваемости.       Прокашлявшись, чтобы унять вырывающийся из груди смех, я приготовился наблюдать за выражением лица пожилого мужчины на мою реплику, но скрип ржавых петель разносится по кабинету, не позволяя словам сорваться с кончика языка. Отвлекаясь на посторонний шум, перевожу взгляд в сторону дверей, готовясь вновь увидеть пустоту у порога, позволяющего проникать в моё убежище наполненным страданиями голосам. Но вместо привычной бесплотной сущности я встречаюсь взглядом с молодым парнем, одетым в сливающийся с белыми стенами халат. — Как?..Ты? — запинаясь и не веря своим глазам, привстаю с кресла, отчаянно надеясь, что образ молодого доктора ещё одна игра моего разума, не обладающая кровью и плотью.       Господин Сокджин повторяет мои действия, привставая со своего места и уже с удивлением смотря на меня. Осознание, что мираж реален, выбивает почву из-под моих ног, заставляя беспомощно упасть в кресло, расширенными от потрясения глазами наблюдая за каждым уверенным шагом парня, пересекающим кабинет. Как такое возможно? Почему только спустя год моих страданий я получил возможность видеть лицо, не принадлежавшее доктору Киму? — Ты реален? — мой голос звучит сипло, раздражая короткой фразой горло до предательского хрипа, приковывая две пары глаз ко мне. — Ты меня видишь? — голос парня сразу же закрадывается в моё сознание, заполняя собой, притягивая мой взгляд словно магнитом к своему хозяину. Заставляя открыто рассматривать его нетипичную внешность. — Я безумен, но не слепой, — словно находясь под гипнозом, наблюдаю за каждым движением парня, пытаясь понять, почему он задаёт этот вопрос, если даже не знает, кто я?       Появление парня вызвало беспорядок как в моей душе, так и в кабинете. Ким Сокджин без устали что-то бормотал, наспех записывая что-то. А я только и мог наслаждаться присутствием чего-то нового в пустующих прежде стенах больницы. Если бы не запах его духов и свежести одежды, не пропитанный затхлым запахом лекарств, я бы посчитал это очередной иллюзией, но он был реален, как и тепло ладони, сжимающей мою в приветственном жесте. — Чон Чонгук, позволь представить тебе моего помощника, Ким Тэхена. — спохватившись, доктор Ким бросил быстрое представление, трясясь от нетерпения вновь занести пометки в свой блокнот. — Я очень рад знакомству, — лукавая улыбка разбавила аккуратные черты лица помощника господина Кима, заставляя меня, шумно сглотнув, уставиться на свою ладонь, все ещё хранившую тепло чужой руки. — Господин Тэхен сможет присутствовать на наших сеансах, — пожилой доктор жестом пригласил помощника присесть на маленький диванчик у стены, одобрительно кивая самому себе, передавая моё личное дело ему. — Продолжим?  — Прошу принять мои запоздавшие извинения за прерванную терапию, — произнёс Тэхен, искоса посмотрев на меня, заставляя отвернуться вновь к окну, в котором я мог незаметно рассматривать черты его лица, так контрастирующие с моими. — Я боюсь, что данный вопрос можно отложить, ведь сейчас у нас совершенно непонятная ситуация произошла…       Я по привычке прикрыл глаза, мысленно приготовясь слушать размышления моего врача, медленно погружаясь в пустоту, но этого не произошло. Вместо привычного состояния я отчётливо почувствовал, как вновь возобновилась неприятная пульсация в висках, вызывая головную боль, от которой я согнулся, роняя в ладони искажённое болью лицо. Все чувства накалились до предела, чувствуя, как на судорожно сжимающееся горло опустились холодные пальцы прошлого, пропитывая ворот больничной рубашки мерзкой слизью, заставляя впустить в лёгкие вместо воздуха давно позабытые картинки прошлого, бережно спрятанные моим сознанием. Тогда. — Вон он! Не упустите его, ребята! — визг и крики одноклассников напоминали лай голодных собак, устроивших погоню за лёгкой добычей.       Каждый шаг отдавался болью в груди, поверх которой виднелся отчётливый след ботинка, оставивший тёмный след на белоснежной рубашке школьной формы. Хотелось плакать и кричать, но до спасительной лестницы оставалось пара метров, подталкивая меня бежать быстрее. Пара ступенек, и судорожный кашель сдавливает горло, заставляя согнуться пополам в жалких попытках глотнуть спасительного воздуха. Это была моя ошибка. — Чонгук, ну что же ты заставил нас бегать за тобой, м? — рослый парень, настигнув меня, запускает пальцы в копну иссиня-чёрных волос, рывком заставляя выпрямиться, шипя от боли.       За три года пребывания в старшей школе я сделал для себя вывод на всю жизнь: никогда не заступайся ни за кого, если боишься занять его место. Это была моя самая большая ошибка за всю жизнь, попытка вырвать из кольца одноклассников девчонку по имени Ким Сора. Задержавшись после уроков, я возвращался домой через школьный сквер, когда увидел пятерых парней, пинающих беспомощную ученицу, просившую о пощаде. Стоило пройти мимо и забыть данный инцидент, но я побежал с кулаками на главаря. В тот вечер мне впервые сломали нос, превращая впоследствии дорогу домой в марафон на выживание. — Кажется, ботинки Хосока ещё грязные, — голос Юнги возвращает меня в реальность, дополняя прямым ударом в живот.       Воздуха вновь не хватает, но удерживающая мою голову рука не даёт возможности согнуться пополам, усиливая таким образом эффект пытки. Смех моих мучителей давит на ушные перепонки, доводя до состояния немой истерики. Хочется потерять сознание, упасть в спасательную темноту, покидая покрытое синяками тело. Но желанию не суждено сбыться, и я терплю шлепок по щеке размашистым ударом. — Хэй, Чон? — Хосок отпускает мои волосы, с усмешкой наблюдая, как я падаю на пыльную лестницу. — Вылижи их.       Возле моего лица появляется покрытый грязью на подошве ботинок, упираясь носком в подбородок, словно помогая мне открыть рот. Впервые боль играет мне на руку, заставляя сильнее сжать зубы, не позволяя впустить вовнутрь чужую обувь. Насильнику такая ситуация приходит не по вкусу, отчего я получаю новый удар по лицу, только уже ногой, скатываясь прямиком вниз по мостовой. — Что вы там творите? — крик моей соседки доносится до меня сквозь спасительный туман, окутывающий сознание, позволяя разобрать шаги моих одноклассников и беспокойное лепетание женщины, в объятиях которой я потерял сознание.