Я ждал тебя "Online"

Сейчас       Стены палаты сужаются вокруг меня, дымкой растворяя спасительное чувство изоляции. Тонкие руки призрачного прошлого срывают прогнившими когтями проржавевшие замки, удерживающие в тёмных уголках сознания болезненные воспоминания. Вмиг найдя выход, давно позабытые призраки разносят по венам коррозию, за доли секунды отравляя кровь. Принуждая меня стоять в оставшемся маленьком пространстве, воздух которого пропитан духами, принадлежавшими молодому помощнику доктора Кима.       Встреча один на один с тенью парня лишала меня остатков здравого рассудка, щекоча стенки гортани истерическим смехом, грозящим утопить в мутных водах его взгляда. Без права на спасение погрязать всё глубже во тьме глубин, на дне которых разбросаны осколки образа существа, пришедшего из прошлого в мир иллюзий. Одеть на безликую фигуру маску, повторяющую в точности черты лица Тэхена.       Издав гортанный крик, переходивший в хриплое шипение, я срываюсь с места, выбегая в коридор, в котором ранее хотел находиться меньше всего. Отчаянно нуждаясь в блуждающих лабиринтами больничных коридоров голосах, изредка проникающих в мою палату. — Друг мой, выйди ко мне сквозь тьму. Приласкай меня грубыми речами. Я подарю тебе душу свою, только побалуй своими словами.       Оперевшись о покрытый облупившейся краской подоконник, глубоко дышу, восстанавливая сбивчивое дыхание под ритм мрачной песни, раздающейся в стороне. Строки поэмы не облегчают душевные страдания, убеждая о безумии идеи искать спасение среди бесплотных теней. Каждая нота, звучавшая тонким голосом, режет слух, натягивая и без того напряжённые до предела нервы, вызывая головную боль.       Голос не прекращает, плавно переходя ко второй части куплета, строки которого посвящены предательству желанного друга. В оконном отражении тут же всплывает картинки белокурого подростка, чья улыбка служила мнимым спасением, перед тем как острый нож перерезал сонную артерию. Сжимаю челюсть, ощущая на языке крошку поразившего кариесом зуба, готовый сжимать воздух дрожащими руками, надеясь обхватить тонкую шею того, кто издаёт противную песню. — Закрой рот! — кричу, замирая посреди коридора от раздавшегося за спиной плача.       Несмотря на пустоту, окружающую меня, я почти уверен, что плачет ребёнок. Тоненький голосок жалуется невидимой маме о злодее, заставившем замолчать красивую белую птичку, поющую песню. Но женщина продолжает хранить молчание. А по моей спине пробегает неприятный холод, перенося из коридора больницы в сцену фильма ужасов, застывшую на кульминационном моменте. Сердце выдаёт новый кульбит, подпитываясь энергией от разыгравшейся фантазии, ожидая появления главного злодея. И он приходит. — И что ты здесь устроил? — рычание моего бесплотного надзирателя раздаётся перед лицом, отравляя воздух неприятным запахом нечищенных зубов. — Ни-ничего, — запнувшись, морщу брезгливо нос, вдыхая новую порцию чужого дыхания, понимая, чем грозит скручивающийся узел в животе. Но запах исчезает, не давая содержимому желудка испачкать пол. — Тебе повезло, что доктор Ким ждёт тебя, иначе мы бы прогулялись в манипуляционный кабинет. — Рычит надзиратель, подталкивая меня идти по коридору невидимой, но грубой рукой.       Обхватываю себя за плечи, успокаиваясь от угрозы существа, не имеющего тела. Только прибывши в больницу, я не однократно мог слышать, как голоса перешёптывались между собой, стоило грохоту маленьких колесников пустой каталки прозвучать по проходу между стен, рассуждая о манипуляционном кабинете. Если вдаться в подробности пересудов, то за дверями злосчастной комнаты находились обезображенные существа, безликие мучители с иглами вместо пальцев. — Вот как боишься вновь попасть туда. Вмиг стал смирным, — насмешка и веселье в голосе надзирателя, раздавшегося у уха, служат ещё одним напоминанием посещения скрытых комнат.       Такие рассказы только смешили меня, поражая, с каким страхом пересказывались истории, пока сам не прочувствовал на себе успокаивающее лечение тела и души. Упомянутый ранее кабинет являлся лишь частью ужасающего пазла, собравшего в своих комнатах различные приспособления, малую часть которых мы могли видеть на чёрно-белых фото в Интернете. Жутко видеть, как эти изобретения применяют на тебе чудовища, но куда страшнее слышать их смех, позволяя прозрачным рукам привязывать твоё тело к креслу, прежде чем начать сеанс. — Думаю, мы воздержимся от данных процедур на какое-то время, — голос Тэхена раздаётся в дверном проёме, вырывая меня из пугающих воспоминаний, оповещая о достижении заветного кабинета.       Голос безтельного существа рассыпается в извинениях, освобождая меня от давящего чувства превосходства надзирателя, прихоть которого могла вмиг провести по кругам ада, скрытых в стенах манипуляционных комнат. Молодой врач отходит в сторону, освобождая проход в кабинет, заполненный запахом его духов, усиливая ставшую привычной головную боль. Облегчённо выдыхаю, направляясь на своё привычное место, кивком приветствуя неизменно читающего документы пожилого мужчину. — Санитар Чхве стал слишком агрессивен, — весело оповещает помощник, вызывая у наставника смешок, а у меня недоумение. — А должен ведь ходить немым.       Я непонимающе уставился на, казалось бы, непохожих внешне врачей, искренне не понимая профессионального юмора. Что смешного в агрессивности надзирателей, блуждающих за тобой по пятам? Ведь белые халаты, окутывающие фигуры мужчин, предвещают спасение и освобождение, но никак не мучения, испытываемые мной каждый день. Хотя реакция существа на реплику господина Тэхена более чем говорила о превосходстве врачей над призраками, служащими нашими мучителями. Значит ли это, что истинные монстры совсем не призраки? — Какая ирония, — произношу в пустоту, забывая, что в кабинете я не один, вызывая открытый и звонкий смех лечащего врача. Ким Сокджин, вероятно, истолковал по-своему мои мысли. — Согласен с тобой. Как твоё самочувствие, Чонгук? — Покинув своё кресло, господин Сокджин прошёл вдоль кабинета, добавляя несколько папок в общую стопку на полке со стикером «блок С». — Да, есть ли изменения в твоём самочувствии после недавнего сеанса? — щёлкнув ручкой, молодой помощник достал из кармана халата блокнот.       Смотреть на пейзаж парка за окном стало уже привычным. Жизненный цикл деревьев, зависящий от погоды и смены сезонов, помогает сосредоточиться, разложить мысли на свои места, так же ловко, как доктор Ким сортирует стопки папок и бумаг. Набивая знакомый только мне ритм пальцами по обивке кресла, пытаюсь сравнить внутренние ощущения. Не будучи врачом, я понимаю, что моё здоровье двигается в обратную сторону, добавив пару морщин в некогда гладкое лицо. — Головные боли усилились и голоса, — делаю паузу, наблюдая, как новый собеседник ловко записывает мои слова. Внезапная мысль всплывает из неоткуда, заставляя задуматься над истинной причиной присутствия молодого парня на сеансах. Призван ли он помогать пожилому доктору или же, наоборот, он часть эксперимента? — Они стали больше раздражать, даже пугать. И я не могу долго находиться в своей палате. — Чонгук, опиши свои эмоции, когда ты находишься один в комнате, — не отвлекаясь от своего занятия, доктор Ким включается в разговор, обыденно направляя мои мысли в нужное ему русло.       Я вновь окунаюсь в водоворот мыслей, отчаянно пытаясь зацепиться за нужную деталь, с помощью которой ответ будет конкретен. Всё же как можно описать кошмары наяву? Когда ты пытаешься закричать в надежде поскорее проснуться и вытереть колючим одеялом покрытое потом лицо. С облегчением выдохнуть, прежде чем, подняв взгляд, осознать, что вместо привычной белоснежной стены ты продолжаешь видеть образы? Такое невозможно объяснить словами, чтобы это понять, нужно пережить. — Но тебе же это удалось. — Я понимаю, что размышлял вслух, а парень не упустил момент сделать на этом акцент. — Я думаю добавить пару таблеток в твою карточку: они помогут избавиться от кошмаров. — Усмешка играет на лице Тэхена, бросающего многозначительный взгляд на кивающего наставника из-под вуали каштановых волос, завивающихся на концах. — Конечно, займись этим, — доктор Ким, одобрительно махнув рукой, переключает всё внимание на мою напряжённую фигуру. — Чонгук, несмотря на твоё самочувствие, нам придётся провести очередной сеанс с помощью записей в твоём дневнике. — У меня нет выбора, — обречённо пожимаю плечами. Зачем пытаться спорить с человеком, возбуждение в глазах которого говорит красноречивее, чем слова?  — Выбор всегда есть, — замечает доктор Ким, опираясь о спинку дивана, где расположился его помощник. — Я только хочу понять источник причины твоего состояния. — Шум листающих страниц режет слух, замедляя дыхание в ожидании новой вероломной записи. — Ты часто упоминаешь имена неких Чимина и Ви. Можешь рассказать, кто это? — зацепившись взглядом за неопределённую строку, пожилой мужчина поднимает на меня вопросительный взгляд.       Мир вокруг внезапно меркнет, окрашиваясь в серые тона, заменяя металлические тиски, сжимающие мои виски, на взгляд испуганных карих глаз помощника Кима. Он непременно знает, о чём сейчас пойдёт речь, но выжидает, маскируя волнение под банальной заинтересованностью. А я только закусываю внутреннюю сторону щеки, заполняя рот противным металлическим вкусом крови, напоминающем мне о моменте нашей встречи с Пак Чимином и о том, к чему меня это знакомство привело. — С Чимом я познакомился на выездной школьной экскурсии, он вытащил меня из круга ада, устроенного моими же одноклассниками. — Мой голос дрожит, не позволяя вмиг пересохшим губам разомкнуться ровно настолько, чтобы взору врачей открылись окровавленные губы. — Мы провели вместе пару дней, после чего каждый уехал в свой город. Но общаться не прекратили, созванивались каждый день. — А «Ви» — это его прозвище, — заключил господин Сокджин, не обращая внимания на треснувшую ручку в руках своего помощника. — Нет, — покачав головой, я опустил взгляд на дрожащие руки, отбивающие биты на так же дрожащих коленях. — Это ник моего виртуального любовника. Тогда.       Пустующая лестница, ведущая прямо к моему дому, освещалась только несколькими уличными фонарями, создавая мрачную атмосферу, дополняющуюся забавными днём и устрашающими ночью граффити на заборах соседей. Каждый шаг отдавался болью в ступнях, заставляя, скрипя зубами, не обращать внимания на усыпающие каждую ступеньку мелкие камни, прокалывающие тонкую подошву прохудавших кед. Хочется остановиться, перевести дыхание от боли в ногах, вызванной погоней, закончившейся пару кварталов назад, найти в рюкзаке последний пластырь, чтобы залепить рану в уголке губ.       Хочется признаться наконец-то самому себе, что с каждой ступеней я намеренно замедлял шаг, пытаясь оттянуть момент, в котором меня встретят пустым взглядом, на дне которого вместо материнской любви я увижу ненависть. Всё же не таким взглядом женщины должны окидывать своих детей, о чём моя мама, скорее всего, даже не догадывалась, ведь видела в моих чертах лицо мужчины, бросившего её. Какая всё же ирония: женщина, в объятиях которой мне хотелось чувствовать защиту, обдавала холодом. — Алло? — из мрачных мыслей меня вывела трель мобильного телефона, согревающая желанным теплом, которого я был лишён. Даже будучи слепым, я мог сразу понять, чей звонок раздавался в моём кармане, разбавляя тишину ночной улицы. — Можешь не благодарить, но я знал, что тебе так проще проходить мимо мамы, — вместо стандартного приветствия весело и одновременно с сочувствием раздалось в телефонной трубке.  — Сквозь боль в уголке губ я смог усмехнуться, мысленно благодаря друга за вовремя сделанный звонок, срываясь на бег, чтобы поскорее добраться до новой цели — моей спальни.       Среди множества окружающих меня людей именно Чимин являлся единственным человеком, кому я был по-настоящему нужен. Он тот человек, который, зная все мои секреты, не отвернулся, позволяя окружающим изнуряться надо мной, а, наоборот, вопреки всему, скрашивал неловкие и мрачные события моей жизни. Звонил каждый вечер по дороге домой, помогая избежать напряжённого разговора между мной и мамой, занимающейся домашними хлопотами после работы, пока я проскальзывал мимо в свою комнату. Именно он открыл для меня мир масок, где я мог сорвать ярлык неудачника, дышать свободно, спрятавшись за чужим ником и аватаром, не требующим лица. — Кстати, ты так и не рассказал мне об этом загадочном Ви, — не унимался Чимин, расстроенный незнанием всех подробностей, сопровождаемых мой новый секрет на одной из соц.сетей. — Вы общаетесь уже две недели, и по-прежнему тебе нечего мне рассказать?       Покачав головой, я даже не задумывался о том, что друг не видит моего выражения лица, принимая повисшую паузу за нежелание обсуждать щепетильную тему при маме. Хотя отчасти так и было. Я не был уверен, что женщина, чистившая каштаны на кухне, воспримет с восторгом мою симпатию к парню, с которым всё общение сходилось к виртуальным письмам. Она попросту увидит в этом новый повод ненавидеть своего сына, испортившего жизнь не только ей, но и себе. — Одно слово — он шикарен, — шепчу я, морщась от скрипа закрывающейся двери, разделяющей мою комнату от всего мира. — Это не одно слово, — возмущается парень по ту сторону телефона. — Чонгук, ты же меня знаешь, я требую самых грязных подробностей.       Оставляя без внимания возмущения друга в трубке телефона, я задумался, насколько грязные подробности смогу рассказать ему? Ведь Чимин знал лишь верхушку айсберга, открывающую миру необычного парня с ником Ви, который писал каждый день, скрашивая мои одинокие вечера. Хватит ли мне смелости признаться о душевных разговорах со скрытым подтекстом мужской страсти? — Я всё ещё жду, — процедил Чимин, прекрасно понимая мою заминку в разговоре. — Мы общаемся обо всём, он шутит, а я понемногу привыкаю к этой лёгкости общения. — Откидывая рюкзак в угол спальни, я устало падаю на кровать, не волнуясь за чистоту и свежесть школьной формы, крупицы пыли от которой осели на пододеяльнике, очерчивая серым ореолом моё тело. — Ещё он также рос без отца и понимает, как матерям тяжело воспитывать ребёнка в одиночестве. — Так, дружище, я тоже рос один, хоть и с отцом, но почему-то ты меня так не превозносишь, — наигранно дуется парень. — Я же чувствую, что есть что-то ещё. — Иногда наше общение переходит границы дружеской переписки, — я сдался, вслух произнося выражение, о котором боялся даже думать. — Если тебе он нравится, то я на твоей стороне, — выдаёт свой вердикт Чимин так тихо, что я начинаю предполагать, что мне послышалось. — Гук, мне бежать нужно, но это не избавляет тебя от рассказа об этом парне. — В следующую секунду я слышу голос молодой женщины, принадлежавший мачехе моего друга и шорох одежды. Всё же он никогда не произносит слова прощания, что меня очень радует.       Сбросив звонок, я продолжаю лежать на постели, всматриваясь в отбрасываемые через окно тени на потолке, представляя, как бы сложилась моя жизнь, если бы в нашу семью вошёл посторонний человек с ярлыком «отчима». Принял бы он меня, как это сделала мачеха Чимина или же как отчим Ви? Смогла бы мама быть счастлива и делиться этим счастьем со мной? Или же смог бы я прочувствовать защиту родственников от пересудов консервативного общества, узнавшего о симпатии к виртуальному парню, фото которого стоит на заставке рабочего стола?       Ви. Скорее всего, он уже пришёл с университета и ожидает моего «online», чтобы продолжить прерванный под утро разговор, не забыв написать о том, как скучал. А я в этот момент продолжаю лежать на кровати, мечтая о несбыточном. Чувство вины как вор прокрадывается в мысли, нещадно сжимая, словно удавку, школьный галстук на моей шее, шепча на ухо скрипучим голосом, что спасительный воздух спрятан в выключенном процессоре компьютера. Резко вскакиваю с кровати, заученными движениями находя заветную кнопку дрожащими от предвкушения пальцами, позволяя шумному выдоху слиться с гудением старенького процессора. — Ну же, — я понимаю, что мои подбадривания не заставят технику работать скорее, продолжая нетерпеливо ёрзать на стуле, искренне веря, что именно сегодня он запустится быстрее. — Наконец-то!       Тёмный экран монитора загорается, открывая взору фото улыбающегося парня, взгляд которого притягивал к себе, каждый раз подталкивая провести ладонью по гладкой поверхности стекла, пропуская через кожу его тепло, пусть и исходившее от сети. Но всплывшее окошко диалога не даёт насладиться иллюзией, перекрывая одно чувство другим — предвкушение на наслаждение. «V: Скучать по тебе входит в мою привычку. Добрался домой без происшествий?» «Kook: А я являюсь вредной привычкой? И… Хорошо, только споткнувшись губу разбил. Всегда удивлялся любви строителей к крутым лестницам.»       Стук пальцев о клавиши отбивается в ритме моего сердца, пока я набираю наспех придуманную ложь. Всё же ему не стоит знать о моих одноклассниках и сложных отношениях между нами. « V: Слишком часто ты спотыкаешься, не кажется ли тебе? Я начинаю убеждаться, что моя положительная привычка обладает искусством грации пантеры перед прыжком». « Kook: Ты сделал ошибку, и я понимаю, что ты хотел сказать о грациозности слона на шаре?»       Безобидная шутка парня заставляет рычать от злости. Пригрозив монитору кулаком, понимаю, что мой жест останется без внимания, и издаю смешок. Всё же Ви умеет поднять настроение даже упрёками. « V: Думаю, мне стоит целовать тебя каждый раз при новом падении. Хоть так будут оправданы твои потери.»       Поперхнувшись собственным смехом, удивлённо раскрываю рот, вновь и вновь перечитывая полученное сообщение. Он шутит, чтобы поднять мне настроение, а я? А я как дурак мечтаю об исполнении его обещания в реале. Погружаясь всё глубже в свои фантазии, даже не замечаю, как пальцы оглаживают нижнюю губу, замирая на прекратившей кровоточить ране, вместо того, чтобы напечатать ответ, который Ви так и не дождался. « V: Ты губы побежал красить или же со стула упал, чтобы ускорить процесс?»       Звук, оповещающий о новом сообщении, возвращает в реальность, заставляя отдёрнуть руку от лица. Он просто шутит, не стоит воспринимать его слова всерьёз. «Kook: Почти угадал. Но я замешкался, не знаю, какой оттенок помады выбрать. Какой тебе больше нравится?»       Напечатав ответ, я неосознанно стал вспоминать оттенки помад, стоящих на полке в ванной, где обычно мама хранила косметику. Бесцветный блеск лучше всего подошёл бы мне, хотя Ви, должно быть, выбрал бы красную. Перед глазами тут же возникла картинка моего отражения в зеркале с кровавыми разводами по подбородку и с поволокой в глазах, взглядом Ви. “ V: Я больше предпочитаю естественность, она не забьёт химией вкус твоих губ.»       Звук нового сообщения вывел меня из транса, где пальцы Ви наносили всё новые и новые разводы по бледной коже лица. Надежда на шуточное содержание его сообщений дымкой растаяла в наколившемся воздухе, заполняющем пространство комнаты и мои лёгкие. В спальне стало невыносимо душно, отчего напечатанные мною слова теряли чёткость, направляя все мысли к напряжению в паху. «Kook: И ты даже готов забыть, что я парень? Хоть и буду с накрашенными губами? :)»       Шумно сглотнув, я заёрзал на стуле, дрожащими пальцами поправляя возрастающий бугорок под ширинкой брюк. Да, сейчас Ви ответит мне, что это шутка, и фантазии, зародившиеся в моей голове, попросту исчезнут, возвращая меня к привычным дружеским отношениям между нами. «V: Ну, если ты пообещаешь их не красить, я готов буду подтвердить, что не шучу. И тебя волнует, что целовать тебя будет не девушка?»       Уперевшись локтем о поверхность стола, я запустил пятерню в чёрную копну волос, намеренно дёргая за пряди у корней. Он не шутит, он полон серьёзности в своих намерениях. Наверное, стоило бы утвердительно ответить, покончив с этой затеей раз и навсегда, но пальцы свободной руки напечатали ответ, не поддаваясь здравому смыслу. «Kook: При условии, что этим парнем будешь именно ты…» «V: Я рад, что мы пришли к обоюдному согласию, и тебе пора спать, моя радость. Завтра у меня важная презентация.» «Kook: Сладких снов, любитель помад.» «V: Сладких снов, обладатель моих губ.»       Отправив последнее сообщение, Ви вышел из сети, оставляя меня бороться с противоречивыми чувствами наедине. Реакция на его слова пугала, но и приносила новые, даже желанные ощущения, выражавшиеся тягучей болью в паху. Откинувшись спиной на стул, я прикрыл глаза, пытаясь чётче нарисовать наши с Ви образы, скрытые от посторонних взоров дверями ванной комнаты, вновь воспроизводя сцену с губной помадой. Он стоял позади, оперевшись острым подбородком о моё плечо, позволяя наблюдать в зеркальном отражении за движениями его тонких пальцев, прорисовывающих помадой контур моих приоткрытых губ оттенком шато.       Воздух в спальне накалился до предела, обжигая лёгкие, заставляя сердце учащённо биться, пока дрожащие пальцы поглаживали напряжённый член, всё ещё скрытый под тканью штанов. Мне стоило больших усилий повернуть голову в сторону монитора, подпитывая его фотографией разбушевавшуюся фантазию, в которой его губы окрашиваются в цвет помады, отпечатавшейся от моих губ. Наш поцелуй, медленный и тягучий, позволяет распробовать, каково дыхание Ви на вкус, пока руки блуждают по телу, дразня кожу трением ткани о неё.       Мой стон сливается со звуком растёгивающейся ширинки, пока фантазия продолжает играть с реальностью, выдавая прохладу воздуха в спальне за его дыхание, окутывающее головку. Не сводя взгляда с монитора, обхватываю член у основания, медленно поглаживая, задумываясь, а как это было бы с ним, с Ви? И поражённый страстью мозг незамедлительно подкидывает новые картинки, где светлая макушка моего любовника скользит в районе бёдер, обводя каждую венку влажным языком. Новый стон, и моя рука движется быстрее, надавливая пальцами на головку, собирая и размазывая выделившуюся смазку. Но этого мало, хочется ещё большего, хочется чувствовать зубы Ви на яичках, а не свои ногти, тепло его рта, а не свои руки.       От таких мыслей возбуждение накатывает сильнее, накрывая моё тело волной, заставляя повалиться животом на письменный стол, отчаянно ухватываясь за размытый образ парня, нависающего сверху, шептавшего что-то на ухо о обещании. Закусив нижнюю губу до крови, стараюсь подавить рвущийся из груди стон, стоит только двум пальцам втолкнуться в колечко ануса, смешивая боль и наслаждение. Да, именно так, резко и без подготовки, его член входит в меня, разрывая сознание на тысячи кусочков, размазывая о кафель нашу страсть словно это помада. С каждым толчком сдерживать стоны всё сложнее, так же, как и цепляться за образ Ви, непрекращающего вжимать моё тело в прохладную керамику раковины.       Хриплый стон сопровождается ударом тока по позвоночнику, заполняя каждую частичку тела отголосками оргазма, позволяя не чувствовать боли в запястье и пальцах, сжимающих подрагивающий член. Мир вокруг меня блекнет, оставляя приятный осадок в низу живота и испачканную спермой школьную форму. — Что же ты со мной делаешь, Ви? — тяжело дыша, говорю в пустоту, поднимая над головой испачканную ладонь, рассматривая белёсые капли моей страсти к виртуальному любовнику.