Трудно быть Оди

В их доме всегда было очень тихо. Иногда, приходя, они могли не разговаривать часами, молча делая что-то мирное, преисполненное исключительным покоем. Майк, уставший после общения со студентами, сам еще недавний студент, молодой и активный, открывал настежь дверь в уютный кабинет, брал огромную кружку с кофе, пару сэндвичей и включал лэптоп, чтобы просмотреть почту, сделать несколько записей в электронный дневник и просто поработать. Одиннадцать, если была дома, сооружала что-нибудь эдакое — сильно калорийное и сладкое, собирала модные журналы вперемежку с медицинскими дайджестами по квартире и пристраивалась рядом с мужем на диванчике у самого окна. Это был ритуал, который крайне редко кто-то нарушал. Чаще всего из-за мелких заминок. Иногда, когда Оди по какой-нибудь причине задерживалась, Майк начинал нервничать. Он чувствовал пустоту и легкий холод, будто был раздетым. Ощущение без Оди было неполным и не приносило никакого удовольствия. — И долго тебя ждать? — будто бы сурово спрашивал Уиллер. И она, неся в руках горку вафель со сливками и что-то еще, вихрем врывалась в кабинет, усаживаясь поудобней. И тогда все становилось на свои места. Но в один из таких тихих семейных вечеров что-то пошло не так. Оди чувствовала, что с Майком что-то творилось. Он словно не находил себе место. То открывал и закрывал лэптоп. Отставлял от себя кружку. Едва заметно вздыхал. И молчал… Нет, он и так был не очень разговорчив после тяжелого рабочего дня. Но тут он вообще молчал. Оди потеряла терпение: — Да скажешь ты, что случилось в конце концов? — Все хорошо, Джейн… О, приплыли! Если уж он называл её настоящим именем дома, то точно что-то стряслось. И теперь надо было включать все свои сенсорные способности. Оди присела на диван поудобнее, но развернулась так, чтобы Майк не увидел, что она делает. Научиться сканировать энергополе теперь уже мужа ей пришлось еще ребенком. Особенно ярко она видела его состояние, когда Майк чего-то боялся. Отчего-то тревожился или сильно волновался. И вот сейчас она прямо чувствовала вибрацию страха… — Э, нет… — прошептала Оди, — так дело не пойдет. Она просто решила сосредоточиться сильнее, стараясь не отвлекаться на синеву мужниного страха. Странно, кстати, почему это чувство всегда окрашивалось именно в ультрамариновый цвет?.. Одиннадцать ощущала тепло своего дома, оно касалось её, ласкало. Она любила его, ведь здесь жила её маленькая, но настоящая семья. И теперь, зная, что никто и никогда не обидит её в стенах уютной квартиры, она могла «работать» с сенсорным восприятием, как ей вздумается. Ведь никто не мешал. Только бы Майк не заметил… И вдруг нечто странное кольнуло в сознании. Будто что-то чужое проникло в атмосферу её любви и тепла. Чужое касалось стен её жилища, ходило по ковровому покрытию, трогало вещи… Нет, это была не Изнанка, Оди это точно видела. Цвет у ощущения был совершенно другой. Он, мешаясь с синевой, оседал на поверхностях, искрило и слегка покрывалось дымкой опасности. — Чужие! Майк, в доме кто-то был! Она вскочила с дивана, не успев вытереть предательскую капельку крови. Но порыв был резок и жесток, объясниться она успеет позже, сейчас надо было что-то делать. — Майк! Он смотрел на неё глазами, полными леденящего душу ужаса. Он так давно не видел её кровь… — Одиннадцать… — Майк! Что ты знаешь? Кто здесь был? Ты что-то скрываешь? Вопросы сыпались из неё градом, она не успевала фильтровать слова. И только захлебывалась. Захлебывалась собственным страхом, страхом Майка, ощущением чужого в родном и близком для сердца месте. Она словно вновь попала в Изнанку, лёжа в ванне, наполненной водой с солью. Она словно вновь видела погибшую от лап демогоргона Барбару. Она словно вновь потерялась в лимбе — черном и густо-тягучем пространстве, где время текло иначе. И это было ужасно! — Я знаю, Оди, — тихо обхватил её руками Майк. — Здесь больше никого нет. Никого… Ему было плохо, но он даже представить не мог, через что сейчас проходила она. Сколько раз она спасала его жизнь? Два? Три? А, может, все-таки намного больше? Чем он может ей отплатить? Ну, уж точно не иллюзией благополучия… — Они вернутся, Майк… — плача, говорила Оди. Она не знала, как совладать с эмоциями, но горячее тело мужа, прижимающегося к ней, успокаивало постепенно и уверенно. Рыдания перемешивались с сухими всхлипами, а ужас отступал. Становилось и правда легче. Уже совсем скоро они смогут нормально поговорить, надо было только подождать. Сидеть рядышком на диване всегда приятно. Особенно когда после озноба становится тепло, несмотря на то, что восторг близости омрачается беспокойством. — Я видел здесь машину пару дней назад, — произнес Майк ей в волосы. — Знаешь, это не было какой-то службой. Простой черный седан, вроде «шевроле». Они даже не прятались. Просто сидели и пасли у подъезда… — Они говорили с тобой? — не шевелясь, спросила Оди, ей не хотелось, чтобы муж отодвигался. — Нет. Но очень пристально на меня смотрели. Впрочем, я на них тоже… — Молодец, что показал, что знаешь, кто они… Майк, я боюсь… — Не думай об этом, — прошептал Уиллер, прижимаясь к жене. Он знал, что она имеет в виду. Несколько лет назад, когда они еще не купили эту квартиру, а перебивались в арендном жилье на окраине Чикаго, к ним в дверь постучали. Это был простой летний вечер, когда длинные выходные по случаю Дня независимости заканчивались, и нужно было собираться на работу на следующий день. Приехав из небольшого путешествия в Гранд-Каньон, они, весело делясь впечатлениями, разбирали и раскладывали вещи. Было немного жарко. По телевизору шла обычная ежевечерняя фигня, на которую Уиллеры мало обращали внимание — фоновый звук не отвлекал. И вдруг стук… К ним практически никогда не приходили незваные гости. Только по предварительному звонку. К тому же «свои» сейчас были разбросаны по стране. Вряд ли кто-то из них решил сделать сюрприз. Дети в такое время уже не разносили печенье. Свидетели Иеговы и другие бездельники в этот район и вовсе не захаживали. Поэтому гость был действительно незваным. Осторожно приоткрыв дверь, пряча за спиной любопытную жену, Майк встретился лицом к лицу с человеком, который до смеха походил на знаменитого Эдди Мерфи. Только постарше… Видно было, что пришедший очень нервничал, переминался с ноги на ногу, не в силах сформировать адекватное приветствие. — Вы к кому? — вежливо поинтересовался Майк, все так же придерживая дверь. — О, простите, но я не могу говорить с вами на улице. Я войду? Что-то в этом человеке было подкупающе добрым. Он не был похож на врага изначально. И то, как он нервничал уж точно подтверждало догадки Уиллеров. — Вы без оружия? — осторожность излишней не бывает, Майк это знал не понаслышке. — Кхм… — гость показал кобуру на поясе. — Я из полиции. Майк удивился. Но дверь открыл, впуская «Эдди Мерфи» в дом. — Я прошу прощения, — быстро проговорил гость, оглядываясь по сторонам и задерживая взгляд на электроприборах. — Меня зовут детектив Сертори. Чарльз Сертори. Он быстро протянул руку для приветствия. И как только Майк её пожал, все так же загораживая собой Оди, гость немного успокоился. — Джим сказал, что вы здесь недавно. — Джим? — Майк нахмурился. — Джим Хоппер? — Да. Мы с ним служили во Вьетнаме, а потом пересекались, когда он был в Нью-Йорке. Он сказал, где вас искать… — Постойте… — Мне нужна ваша помощь, — детектив Сертори обогнул взглядом Майка и обратился к Одиннадцать. Уиллеры совершенно ничего не понимали. Пригласив полицейского в гостиную, они участливо поинтересовались причиной столько внезапного визита. — Джейн, — Сертори достал из кармана брюк маленькую фотографию, — нам нужна помощь в поиске этого ребенка. Я слышал о вас кое от кого. Хоппер подтвердил информацию. Конечно, он был недоволен, что я хочу обратиться к вам, но дал добро только в том случае, если это вам не навредит, и никто об этом не узнает. На какое-то время в гостиной повисла напряженная тишина. Майк был возмущен до глубины души тем, что Хопп такое вытворил, учитывая тот факт, что сам отпустил дочь с Уиллером под гарантию того, что о её способностях никто не узнает. Одиннадцать же была более чем заинтересована. — Что я могу сделать? Она говорила так вкрадчиво, что Майк понял — она УЖЕ согласна. Переубеждать её нет никакого смысла. И неважно, через что ей предстоит пройти вновь. — Этого мальчика зовут Джимми Касл. Сначала выдвигалась версия, что его похитили, потому что родители достаточно богаты и могут собрать на выкуп деньги. Но ни через день, ни через два не последовало требований. Мы подозреваем самое страшное. Но понимаете, — детектив потряс снимком, с которого улыбался темноволосый мальчишка лет восьми, — он словно в воду канул. Гулял на площадке с няней, она буквально на мгновение отвернулась, а он пропал… Открытая местность, небольшой прудик, куча детворы, а мальчик пропал. На вас последняя надежда, Джейн. Я клянусь, никто не узнает. Мне просто нужно направление… Одиннадцать не один раз приходилось помогать в поиске людей. Еще ребенком, если она правильно помнила, лет в пятнадцать, Хоппер попросил «посмотреть», куда делся Билли Боб Уайлдер, старый охотник. У шефа было опасение, что Изнанка снова вторглась в нашу реальность. И только Оди могла это проверить. В лимб, так назвал то тёмное место Майк, она ходила раз пять или шесть с тех пор, как вернулась в Хоукинс. И всегда с точностью определяла, где человек. Правда, иногда это уже не помогало самому пропавшему. Сейчас же исчез ребенок. Такой же, как Уилл когда-то. И это было первой причиной, почему Оди так быстро согласилась. — Джейн, — строго прошептал Майк, многозначительно глядя в её глаза. — Ты же знаешь… — Если вы не согласны, — быстро сказал Сертори, — я уйду. Честное слово уйду. Но, мистер Уиллер, дорога каждая минута. Я бы не поверил, если бы не Хоппер. И вы — истина в последней инстанции. Джейн, Майкл, помогите. Пожалуйста. В Майке боролись два чувства — гнев и сочувствие. И второе преобладало. Он просто сжал руку жены и сказал: — Будь осторожна. Я рядом. — Всегда, — ласково улыбнулась Оди. И вмиг преобразилась. Она стала будто бы старше, вся собралась и строго сказала: — Мне нужна тишина. И какая-нибудь вещь мальчика. Как его зовут? — она уже брала в руки кепку, оставленную ребенком в момент пропажи. — Джимми? Окей… Майк быстро подал Одиннадцать повязку для глаз, сел рядом и сосредоточился, наблюдая за женой. Она сейчас уходила в неизведанное. Нужно быть начеку. Мало ли что она там увидит. выводить её из истерики очень сложно. Главное, не дать погрузиться глубже. Но тут уже Оди будет сама решать, насколько далеко в лимб ей идти. Важен результат. В этом вся Одиннадцать. Паранормального в этом исчезновении не было ничего. Тело Джимми Касла нашли на дне маленького неглубокого прудика, в том месте, у излучины, где по каким-то странным стечениям обстоятельств не стали искать полицейские. Мелкий водоем был полон разных коряг и зарослей колючих водорослей. При проработке данных, полученных от Оди, Сертори выяснил, что мальчик пошел доставать из воды выпавший из рук какой-то девчушки мяч. Но сам поскользнулся и ушел под воду. Печальный исход дела поверг Одиннадцать ненадолго в депрессию, из которой, правда, выбраться можно было только при помощи Майка. Только на его голос она могла выйти из тянущей пустой темноты, в которую загонял её каждый поход в лимб. И еще в тот вечер, когда ошеломленный детектив уже собирался было уходить, напоследок он произнес: — Мистер Уиллер, обратите внимание на телефон и световые приборы. Внимательнее. Прослушка была установлена топорно. Майка это даже рассмешило. Радиофизика сложно удивить такими штуками. Обидно только, что сам не заметил, хотя когда бы он успел? Они были на выходных, проверить ничего не удалось. И Оди была слишком расслаблена и счастлива, чтобы сканировать атмосферу на колебания полей — верный признак того, что в доме был чужой. Резко выдернув жучок из телефонной трубки, он вернулся к Одиннадцать, сидящей на диване. — Что там? — спросила устало, устраиваясь на его груди. — Опять эти идиоты из ЦРУ. Новички, наверное, только в телефон поставили… — И все? — вымученно улыбнулась Оди. — Видимо кто-то спугнул. Хотя в последнее время они стали меньше за нами следить. Может, у них там руководство сменилось? Надо Уиллу в Лэнгли набрать. Пусть повлияет. — Да… — тихо согласилась Одиннадцать, всё еще вздрагивая от недавнего плача. То, что она увидела в лимбе нескоро забудется. Но Майк приложит все усилия, чтобы жене стало легче. Видеть её такой расстроенной было очень больно. Тот счастливый сначала день закончился безрадостно. Но впереди были еще дни. Некоторые тихие и спокойные, а другие наполненные новыми приключениями. Жизнь ребят из Хоукинса никогда не была скучной. И что-то им подсказывало, предстояло еще много занятного.