Dramatic Fall

Темный Лорд замер у окна, всматриваясь пустыми глазами в темноту, окружавшую его уже несколько дней. Он все еще чувствовал запах сожженной плоти, ощущал теплую, вязкую кровь на своих пальцах, слышал оглушающий звон своей яростной магии. Этот день навсегда отпечатался в его памяти привкусом гари и отчаяния, охватившего его в ту секунду, когда он осознал, что не может видеть, и это осознание полностью затмило все произошедшее ранее: его промах, чье-то предательство, проклятие, поразившее его так внезапно, и Адское Пламя, пущенное им в безумном порыве. Сейчас он понимал, что сжечь все дотла было единственным верным решением. Он не знал, кто проклял его, был ли это один из Пожирателей или из той кучки отставных авроров, приведенных одноглазым стариком. Уничтожив всех, он избавился и от врагов, и от предателей, и от ненужных свидетелей. Стоило кому-то узнать о его слабости, и он бы проиграл без сражений. Дамблдор и Министерство, лишившись некоторой толики страха и неуверенности, объявили бы мобилизацию, и нет сомнений, что народ пошел бы против врага гораздо активнее, когда есть более весомые лозунги, чем «мы победим, потому что за нами правда». А его последователи исчезли бы еще быстрее формирования армии врага, потому что они слишком слизеринцы, чтобы оставаться на стороне заведомо проигравшего. Еще пара минут и ему придется снова доказывать им свою силу. Он не скажет им, что произошло тогда на тренировке, его рука не дрогнет, если придется наказывать любого из оставшихся в строю Пожирателей, они не смогут увидеть белую пелену на его отчего-то снова серых глазах, а он не позволит себе растерянно скользить пустым взглядом по залу. Часы на камине тихо звенят, но этот звук режет его слух, словно вопли мандрагоры. Темный Лорд аппарирует прежде, чем ледяной страх тонкими струями наполняет его кабинет: он впервые чувствует отголоски страха перед встречей с Пожирателями, и это заставляет его сознание наполниться холодной яростью. Собравшиеся в зале почти физически ощущают напряжение, повисшее в воздухе с появлением Хозяина. Волдеморт не видит их, но чувствует каждого из Внутреннего Круга. Он может увидеть лишь магию, струящуюся по венам волшебников, но этого достаточно, чтобы безошибочно определить кто и где стоит. Окинув взглядом магов, которые, должно быть, склонились перед ним, он уверенно опустился на свой импровизированный трон, стоящий прямо позади него. — Эйвери, мы готовы выслушать твой, без сомнений, захватывающий отчет о подозрительной активности невыразимцев за пределами магической Британии, — как всегда заинтересованно произнес мужчина, переводя взгляд на образующий силуэт сгусток магической энергии, принадлежащий Эйвери. Собрание обещало быть тяжелым. Прошло больше двух часов, прежде чем они разобрали всю накопившуюся с момента прошлой встречи информацию, и когда Темный Лорд уже приготовился аппарировать, Малфой задал тот-самый-вопрос, который мучил каждого на протяжении уже нескольких дней. Что же все-таки произошло с группой новобранцев на последней тренировке. Волдеморт криво усмехнулся и выдал заранее заготовленный ответ с потрясающим мастерством, будто он вовсе и не ожидал этого вопроса. — Ваши бывшие соратники были недостаточно верны и предусмотрительны, чтобы не поплатиться за это своей жизнью, — холодно ответил Волдеморт. Никто не решился спросить о подробностях, но они и не были нужны: все умели читать между строк. Вернувшись в свой кабинет, Риддл на ощупь добрался до своего рабочего стола, который впервые после его возвращения оказался пуст. Теперь все документы для него составлял Крауч, в небольшой особняк которого он перебрался сразу после рокового дня. Барти был единственным, кому Том смог довериться — у него просто не было другого выхода. Из всех его последователей он оказался самым преданным. Какая ирония, ведь именно его семья всегда боролась с Лордом Волдемортом. «Так же, как и семья Поттера», — пронеслась на краешке сознания назойливая мысль. Снова Поттер, всегда Поттер. О чем бы он ни думал, его размышления всегда вызывали зудящее «Поттер» на задворках сознания. Риддл поморщился, но пропустил связанные с мальчишкой мысли на передний план, и чем дольше он разбирался в них, тем отчетливее ощущал явно чужие мысли, не свои эмоции, понемногу заполняющие его голову. В них было трудно ориентироваться, но ему удалось нащупать ниточку, соединяющую его сознание с чужим. Отметая ворох ненужных мыслей, он сосредоточился на этой нити, визуализируя путь, ведущий его в чей-то разум. Он решил, что это определенно разум Поттера — только там мог быть такой эмоциональный бардак. Чем дальше он продвигался, тем отчетливее становились чужие мысли, тем сильнее его накрывали чужие эмоции. Он осторожно ступал по абстрактному полу подсознания, стараясь ничем не выдать свое присутствие, когда наконец смог определить, что именно чувствовал Поттер. Паника и ужас, охватившие его с головой, почти касались самого Темного Лорда, несмотря на его полностью защищенное сознание. «Настолько защищенное, что в него смог проникнуть мальчишка, даже не заметив этого» Волдеморт осторожно открыл глаза и увидел перед собой покрытое струпьями и свисающим гнилым мясом лицо дементора. В этот же момент его с силой вытолкнуло из чужого разума. Он так и не смог ответить себе, что лучше: непроглядная тьма или то, что он увидел глазами Поттера.