Рапсодия осеннего вечера

В своей комнате Куронеко развила бурную активность, кажется, даже позабыв о моем присутствии. Шила новое платье, столь же готическое, но на этот раз белого цвета, иногда срывалась с места и произносила в пустоту пафосные фразы, пугая сестричек, а потом зависала, глядя вникуда с мечтательной улыбкой. Закончив с платьем, она принялась мастерить крылья. «Эй, они в дверь же не войдут», — притормозила я ее грандиозные планы. «Чуткий взгляд демона все видит верно», — сравнив масштабы свой работы с дверным проемом, Рури согласилась с моими выводами. — «Тогда надо сделать поменьше». «И что ты ими хочешь сказать?» «Они символизируют мой взлет! Мое преображение! Мое перерождение!» — несмотря на громкие лозунги, в глазах девушки, видимых в отражении, появилась неуверенность. «Ты ведь сама все знаешь», — пришла мне в голову мысль. — «Если уж чувствуешь, что надо — то пусть крылья будут черными. Может быть, и Кёске что-то почувствует». «И то верно, демон Ольга», — церемонно подтвердила Рури. — «Его око чуткое. И душа. Вот только разум отстает». Мы с ней синхронно хихикнули. Когда крылья были готовы, у Рури возникла неожиданная идея. «Ольга, а как ты выглядишь?» Я попробовала представить образ. Не получалось. Вся моя жизнь так и была набором перемешанной информации, но родных, друзей и коллега я помнила хорошо. А вот свое лицо я забыла совсем. Видимо, судьба такая у демонов. «А может, нарисуешь?» — осторожно предложила Рури. «Да в вроде и не умею». «Это не страшно. Зато умею я», — она явно решилась на что-то странное. — «Именем великой тьмы, разрешаю поселившемуся в моей теле демону пользоваться правой рукой. Мои моторные навыки и мой глазомер в твоем распоряжении». Я осторожно взяла простой карандаш, поднесла к бумаге и внезапно расслабилась. Еще через полчаса на листе оказалось неожиданное изображение. Одинокая фигура в длинной куртке куда-то шла по освещаемо факелами дороге. Лицо был закрыто капюшоном, руки в карманах, а на ногах почему-то нарисовались характерного вида десантные ботинки. И привлекала внимание буквально несколькими штрихами переданная тень, у которой явственно видны были крылья. «Однако», — синхронно выдохнули мы с ней. Рури немного покрутила картинку, а потом зевнула. — Ну что? Все как надо? Я могу идти спать? — негромко вслух поинтересовалась она. Я почти физически почувствовала в этих словах недосказанность. Рури бросала взгляды в зеркало, теребила края платья и говорила невпопад. — Есть одна вещь, которой тут не хватает, — пришла мне в голову мысль. — Открой страницу своего блокнота, где ты изобразила мечту. Блокнот был открыт на изображении, где счастливые Кёске и Кирино сидят в кафе и смотрят друг на друга. — Ты ведь чувствуешь, это не твоя мечта? — вкрадчиво начала я. — Измени ее так, чтобы все было правильно. — Но я не могу. Так не должно быть, — робко прервала меня Рури. — Иначе тогда какая это мечта? Картинка была дополнена темноволосой девушкой с характерной прической, сидевшей за тем же столиком спиной к зрителям. — Еще не все, — остановила я Рури, когда та уже собиралась убрать карандаши. — Дай. Теперь девушка на картинке держала брата и сестру за руки. — Это ты чего такого себе напредставляла! — я почувствовала, как кровь приливает к щекам Рури и поспешила ее успокоить. — Никакого хентая! Просто более полный образ. Ведь это же ты хочешь им помочь. И ты сводишь их руки вместе. Но что у тебя на душе — то есть на лице — не узнает никто, кроме этих двоих. — Все-то ты видишь, демон, — почти зло буркнула она. — Но ты снова права. Если уж мечтать, что они друг друга поймут — то не забыть, что именно я помогу им. Спустя еще несколько минут мы оба спали. Завтрашний день ожидался не менее интересным. Утро принесло небольшое открытие. Воспоминания в моей голове почти улеглись, и мне удалось восстановить свою жизнь. Полученная информация на мой вкус была бы для Куронеко излишней — и по зрелом измышлении лучше было в наших с ней взаимоотношениях ничего не менять. Рури не зря столько готовилась к первому свиданию — внешний вид не подкачал. Белое — но все равно готическое — платье, подчеркивавшее все невеликие достоинства девичьей фигурки. Черные крылышки на спине. И контактные линзы, со своим цветом на каждый глаз. Я от восторга потеряла дар речи, а она, понимающе хмыкнув, крутилась перед зеркалом лишние полчаса. За несколько минут до выхода, правда, восторженное настроение Рури сменилось испугом и ступором. Пришлось мысленно держать ее за руку и проговаривать «Все будет хорошо. Мы сильные, мы справимся». Заодно научила нескольким простейшим дыхательным упражнениям, чтобы сбить волнение и совсем уж зашедшееся в восторге девичье сердечко. Кёске тоже впечатлился. Точнее, он не сразу Рури узнал, а когда наконец поверил, что перед ним та самая девушка, что почти всегда носила черное балахонистое платье, просто-таки ощупал ее конкретно мужским взглядом. Банальная фраза, что «платье отлично подчеркивает грудь» при этом впечатления не испортила. Не было в его взгляде ничего масляного — чистый и незамутненный восторг. Как бы там ни сложилось дальше — здесь и сейчас его мысли занимала только одна девушка. Та, что шла с ним рядом и стеснялась взять его за руку. «Да что он мне такое сказал? Я так старалась с этим образом, а он про мою грудь», — мысленно возмутилась Рури. «Волнуется же. Слов подобрать не может. А что ты ему нравишься внешне — разве ж плохо?» — осторожно ответила я. «Не плохо! Но не мог он по-другому выразиться! Пошляк!» — вроде бы в мысленном шепоте поубавилось гневных ноток. «Он потерял дар связной речи от твоей красоты. Что же до груди — поверь, было б хуже, если бы он твою попу комментировать начал», — я не удержалась от ответной шпильки. — «Грудь же ближе к лицу, значит, он больше в глаза смотрит, чем о твоем теле думает» Куронеко же приняла все всерьез. «Наверно, тебе тут виднее», — она машинально ощупала свою попу. Кёске, заметив этот жест, умудрился покраснеть. Но взял себя в руки и даже протянул Рури ладонь. Немного поколебавшись и сделав пару моих дыхательных упражнений, она таки сжала его руку своими тонкими пальчиками. Я замерла, боясь разрушить складывающуюся идиллию. Что-то между этими двумя явно серьезное было, пусть даже подросткам вообще разобраться в своих чувствах сложновато. К моему удивлению, на свидании Кёске держался отлично. Справившись с волнением, он довольно мило рассказывал о происшествиях в школе, успешно поддерживал беседу о компьютерных играх, и, когда мы наконец дошли до Акихабары — района, привлекавшего анимешников со всего Токио — не растерялся и в магазине. Видно было, что опыт общения с сестрой и их псевдосвидание пошли ему на пользу. Правда, вспомнилось мне, что Кирино как раз вытащила его на вполне настоящее свидание, прикрываясь необходимостью изображать влюбленную парочку и запутать потенциального нанимателя. В любом случае, урок Кёске усвоил и вёл себя вполне уверенно. Даже хотел купить так понравившийся Рури планшет, хотя явно был стеснен в деньгах. — Хочешь сделать мне подарок на память о нашем первом свидании, — как бы Куронеко ни растаяла, но глупостей делать не позволяла. — Спасибо! Но лучше не торопиться. Вдруг мне что-то еще понравится, а у тебя денег не будет? «Дай ему шанс отличиться», — вмешалась я в ситуацию. — «Ты права, что не стоит вгонять его в расходы. И еще более права, что какая-нибудь символичная вещь, стоящая на полке, или, хуже, постоянно тобой используемая, будет потом постоянно напоминать о вашем романе, проест дырку в твоем сердце и лишит уверенности. Но, например, если Кёске тебе игру купит — это и ему по карману не ударит, и тебя порадует. Опять же, пройти ее вместе вы вполне успеете» — Кёске, у меня есть отличная идея, — одобрила Рури мою мысль и показала на полку с дисками. — Смотри, новое издание «Лунной принцессы». Спорим, такого даже у Кирино нет? — Хочешь вместе пройти? — парень думал именно так, как мы от него ждали. Он заплатил за игры и вручил его довольной Куронеко. Покинув магазин и взявшись за руки, парочка пошла дальше — до ближайшего кафе. Гуляли весь день, болтали обо всяком разном, и уже ближе к вечеру, сидя на лавочке, Рури решилась показать свою картинку. — Это моя мечта, — тихо проговорила она, открыв блокнот на том самом развороте. — Ты, я, Кирино. Жалко, что ты спиной сидишь. А лица у нас с Кирино такие счастливые, — задумчиво ответил Кёске. — Если это твоя мечта, то, клянусь, я сделаю все, чтобы она сбылась. Рури негромко застонала, и я почувствовал, как она готова заплакать — просто от наполнявших ее чувств. Кёске же пристально вгляделся в картинку. Не могу сказать, что была уверена, будто он понял ее смысл. Тот, который хотела вложить я. Но что запомнил — это точно. С наблюдательностью и памятью у этого парня все в порядке. — На сегодня, думаю, у нас все отлично получилось, — он мягко сменил тему беседы. — Что там у нас на следующие дни? Блокнот был открыт на странице «пригласить Кёске в гости».