Любовь в сущем аду

POV Тилль Положив парня на кровать, я вышел и закрыл дверь, понимая, что в глаза я не смогу смотреть ещё очень долго. Вернувшись в комнату, я никак не мог уснуть, несмотря на время. Меня грызла совесть. Круспе доверял мне, хоть и побаивался. Чёрт, всё так сложно и запутано. Прислонившись к холодной стене затылком, я начал засыпать, а через несколько минут и вовсе погрузился в глубокий сон. Проснулся около одиннадцати утра. Зря, кажется, проснулся. РОV Рихард И вот опять восемь утра, и ко мне в комнату кто-то стучится. Хотя ясное дело, кто — дежурный. Разлепив глаза, я принял вертикальное положение. По голове, будто кувалдой ударили — боль была сильной. Кое-как спустив ноги с кровати, я взял телефон с тумбы: «25.12» Рождество. Отлично началось оно ещё с ночи. Я прекрасно помню, что было. И это сложно забыть. А ведь он говорил, что я дорог ему… Врал. Он просто врал мне в лицо. Мне было катастрофически обидно, это был сильный удар. Но ничего. Привык. Переодевшись, пошёл в душ, а затем, как обычно, бездельничать. Выйдя из комнаты, ко мне подошёл Пауль и предложил погулять во дворе, чтоб не зачахнуть в четырёх стенах. Я кивнул в знак согласия, а затем направился в комнату. Меня мучало одно: скоро переселение, и, следовательно, Тилль будет переезжать в мою комнату. Не хотелось мне сейчас такого добра, ох, как сильно, поэтому надо бы что-нибудь придумать. Переодевшись в уличную одежду, я направился в комнату Пауля. Придя к другу, меня осенила гениальная идея, и сразу же с порога я задал Паулю вопрос: — Поль, ты же помнишь, что скоро все должны будут переехать? — Да, а что? — спросил Поль закрывая дверь. — Ты с кем будешь жить? — Один. Пошли уже, что встал? — спросил Пауль, проходя вперёд. — У меня есть идея. — Я тебе слушаю, — стремительно спускаясь по лестнице, ответил Поль. — Давай попросим у директора, что бы ты переехал ко мне. — С чего бы это такая просьба? — С учителями страшно как-то, а с кем-то из ровесников в самый раз, да и тебе не так скучно будет жить. — Ну да, ты прав. Хорошо, будем просить вечером у директора разрешения, — ответил Пауль, лепя огромный снежок в руках, который затем прилетел мне в лицо. Около часа мы бегали, как малые дети друг за другом, кидая друг друга в снег. К нам присоединились дети, которые явно были настроены против меня. Малые были в отличных отношениях с Паулем, поэтому кидали снежки только в меня. А Пауль кидал меня в сугробы. Спустя некоторое время все замёрзли, детей завели в здание, а мы так и стояли на морозе, с красными лицами и руками. — Пиздец холодно, — сказал парень замерзшими губами. — Хах, кто бы варежку разевал тут, — усмехнувшись, ответил я. — Пользуйся такими моментами. Ладно, пошли обратно, а то я сейчас в конец окоченею. — Согласен с тобой. Пошли. Вернувшись в корпус, мы договорились вечером встретиться и попросить у директора о переезде Пауля ко мне в комнату. Поднявшись на этаж, я зашёл в комнату и лёг на кровать. Не прошло и десяти минут, как ко мне постучались и напомнили о том, что в десять вечера все должны быть в холле, дабы отметить Рождество и подарить подарки. «Твою мать, я забыл про все!» — вскрикнул и направился рыться по ящикам, в поисках подарка для Пауля и ребятни. Благо Поль и малышня были единственные, кому я мог что-то подарить, ведь друзей у меня не было. А про Тилля можно забыть. Провозившись с подарком около часа, ко мне в дверь снова постучали. На пороге стоял Тилль с какой-то коробкой. — Привет, прости, это тебе — пробубнил он и протянул мне коробку. — Не надо мне ничего, — отодвигая коробку от себя произнес я. — Возьми. Просто возьми, это на Рождество. — Спасибо, конечно, но нет. Предательство с твоей стороны было отвратительным и запоминающимся подарком мне на всю жизнь, больше мне ничего не надо от тебя, — спокойным голосом проговорил я. — Дай объяснить… — он, с надеждой в глазах, глядел на меня. — Я уже всё понял. Будь счастлив с Вольф, а за моё доверие к тебе можешь не благодарить. Вы, Герр Линдеманн, были мне дороги, а после такого, мне даже объяснений не надо. Вы же гордый, не давитесь. Удачи, — сказал я и почти закрыл дверь, но Тилль открыл её и притянул меня к себе за грудки. — Ты-маленький, милый, но упёртый парень, я люблю тебя, а ты этого даже не видишь, — прошептал он, а затем затолкал в мою же комнату и прильнул к мои губам. Я не отвечал. После моего отказа он сделал шаг назад и произнёс: — Когда тебе будет плохо, открой это, — он вложил мне в руки коробку, а затем ушёл. Я сел на кровать с этой чертовой коробкой. В таком положении я ещё долго сидел и сверлил взглядом предмет, находящийся в моих руках. Хотелось выкинуть, а с другой стороны он же специально отдал мне её. Положив коробку на стол я лёг на подушку и невероятно быстро заснул. Проснувшись около пяти часов вечера, я начал собираться, а затем пошёл к Паулю, что бы сказать, что наш план отменяется и просьбу не нужно реализовывать. Я пошёл к директору один, чтобы попросить отдельную комнату, дабы жить одному, но тот отказался, объяснив это тем, что список составлен и переделывать уже ничего не получится. С отвратительным настроением я вернулся в комнату. До празднования оставалось довольно много время, а убить его как-то надо было, поэтому я решил, что просто послушаю музыку. Время незаметно подошло к сбору народа. Спустя пятнадцать минут холл был полон людьми. Директор толкал речь, в которую я даже не вслушивался. У меня было в планах потихоньку слинять с этого «тусича». Директор закончил речь, и все начали дарить друг другу подарки. Найдя Пауля, мы молча обменялись подарками. Затем, найдя детишек, подарил им по несколько конфет и поздравил с Рождеством. Дети тоже подарили мне маленькие подарочки ручной работы, хоть они и были не очень аккуратные, но было видно, как их старались делать. Подарив всем, кому хотел подарки, я поднялся на свой этаж. В комнате сидеть не особо хотелось, поэтому, взяв плеер и наушники, я направился в сторону подоконников. Выбрав нужный, я сел на него и включил музыку. В коридоре было тихо и мрачно. Я смотрел в окно, за которым валил снег огромными хлопьями. Красиво, не то, что у меня в душе. Было больно. Больно вспоминать прошлое. Семью, друзей… Слёзы наворачивались на глаза. Хотелось выпрыгнуть из окна, которое без проблем открывалось. Было тошно от всего, что творится. Рождество стало отвратительным, а всё из-за одного человека, который был мне дорог. Я почувствовал, что кому-то нужен, а потом… Как обычно — нож в спину. Предательство. Спасибо, жизнь. Я почувствовал, как кто-то сверлит меня взглядом позади. А затем, этот кто-то заговорил: — Ричи, ну и чего ты тут делаешь? — голос был до боли знаком. — Какая вам разница? — отвернувшись от собеседника спросил я. — Маленький, глупый, Ричи, ты же знаешь, почему я спрашиваю, — он сверлил взглядом мой затылок. — Не называйте меня Ричи, — холодно ответил я. — С чего бы это? — Отойдите от меня. Я не хочу с вами общаться. — Раз так, то я уйду от тебя если выслушаешь меня. — Говорите. — Я не хотел этого всего. Я неосознанно сделал это. Ты даже не понимаешь, я не люблю Вольф, это были вынужденные меры. — И зачем вы мне это говорите? — - Чтобы было легче. Теперь ты знаешь всё, твоё дело верить или нет. — Вы же даже не понимаете меня. Мне больно, а вы тут что-то доказать пытаетесь. Из глаз покатились крупные слёзы, скрыть от Линдеманна это не получилось. — Рихард, посмотри на меня, — тёплым голосом попросил Тилль. — Зачем? — Мне нужно увидеть твои глаза. — Мне плевать. Тилль обошёл меня и развернул лицо к себе. По щекам катились слёзы, а сами глаза были закрыты. POV END — Ричи. Мой маленький, хороший Ричи. Как же я тебя люблю. Я знаю, у нас взаимные чувства. Я же вижу. Но ты ёжик, колючий, маленький ёжик, — прошептал Тилль, и стёр слёзы с щёк Рихарда. Парень никак не отреагировал. Оказалось, он просто заснул. Заснул крепким, детским сном. Мужчина взял парня на руки и понёс Рихарда в его комнату. Отперев дверь ключиком, Тилль положил Рихарда на кровать и укрыл одеялом. — Маленький Ричи. Спокойной ночи. С Рождеством тебя, — проговорил тилль и поцеловал парня в нос. Тот, поёжившись и схватив руки мужчины, произнёс: — С рождеством. Мужчина вышел из комнаты Рихарда и закрыл дверь. В этот момент почувствовал себя счастливым за долгое время. Он любил этого ежика и не променял бы ни на кого и никогда. Ричи — его ёжик.