За гранью

Даня просыпается от вибрации телефона. Если у обычных людей день начинается с кофе, то у Иванова с мата вслух. «Если быстро встану, то обязательно схвачу судорогу». Рука аккуратно придвигается к прикроватной тумбочке, задевая чашку с недопитым чаем, которая легко падает на пол и мочит паркет. — Сука! — в сердцах восклицает Иванов и садится на край кровати, отвечая на звонок. И тогда Даню посещает ряд мыслей: во-первых, почему будильник его не разбудил, во-вторых, по его смутным догадкам, на экране высвечивался администратор и, в-третьих, как покинуть страну в короткие сроки. Догадки оправдались и из трубки парня окатил шквал угроз, обзывательств и мата. Когда администратор выполнил всю дневную норму выноса мозга Иванову, он перешёл на более спокойную интонацию, пока Даня пытался восстановить слух: — Данечка, у тебя 15 минут, чтобы появиться передо мной и придумать достойную причину опоздания, или же я добьюсь твоего увольнения, и тебя даже шаурму продавать не возьмут, понятненько? — приторный голос администратора вызывал не только отвращение, но и невольный страх за ближайшее будущее. — Лады, — выдал Иванов и положил трубку. Быстро найти свою форму было достаточно сложно, так же как и найти ключи от квартиры. Но, как и обещал, парень стоял возле администратора через 15 минут и жадно хватал ртом воздух. — Итак, сейчас накройте стол приборами, а дальше по моим указаниям. — Так точно, капитан, — Иванов отдал честь, даже не поднимая голову, оставаясь где-то на уровне своих коленок, продолжая восстанавливать дыхание. Гости должны были начать заваливаться только через полчаса, а стол уже был накрыт всевозможными приборами и подсвечниками. Элитный же, сука, ресторан. Иванов присел за родную барную стойку, только потом заметив, что бармен куда-то свалил, по всей видимости, пошёл за бутылками. Зато к Дане подсела Маша, которая буквально светилась. Она даже выглядела иначе - с обильным макияжем и уложенными волосами, а также с намеренно слишком расстёгнутой белой рубашкой, что заставило Иванова засмеяться. — Да чего ты ржешь, я серьёзно настроена, — обиженно сказала девушка, сжав свои пухлые губки. — Куда уж серьёзнее? — сквозь смех сказал Иванов. Ребят отвлёк администратор, который обратил их внимание к входным дверям. В зал вошёл мужчина в костюме, осмотрел украшенный зал, восхищённо улыбаясь. За ним вошёл владелец ресторана — невысокий француз, которого Иванов считал эталоном среднестатистического гея, а за двумя мужчинами последовал высокий стройный брюнет, который равнодушно и рассеяно осмотрел зал, а затем уткнулся в мобильник. По писку рядом Иванов понял, что это и есть тот обладатель папиных фирм и просто красавчик. Даня поймал себя на мысли, что парень и правда был достаточно красив. Его волосы были длинными, приятного каштанового цвета, взгляд высокомерный и дерзкий, да и в целом парень был стройным, без намёка на излишнюю худобу. «Не то что я — дрыщ». Словно услышав размышления парня, брюнет отложил телефон и перевёл взгляд на пока стоящий в стороне коллектив персонала и остановил взгляд на Иванове, который порядком подзалип. Брюнет посмотрел на парня взглядом «а он у вас болеет что ли?» и поднял бровь. Девушка заметила это и хихикнула, а Даня лишь закатил глаза и принялся смотреть на о-боги-такую-интересную-стойку-как-я-ее-раньше-не-видел. Пока старший Иванов и владелец обсуждали как лучше рассадить гостей, администратор не терял ни минуты, чтобы насиловать мозг каждому официанту. Спасением была волна нахлынувших гостей, к которым администратор поспешил, улыбаясь своей самой очаровательной улыбкой. Именинник и его сын стояли при входе и радостно встречали своих гостей, протягивая мужчинам руку для рукопожатия, а дамам целуя протянутую кисть. — Меня сейчас стошнит, — честно сказал Даня, понимая, что его раздражение растёт в геометрической прогрессии. — Да потерпи ты, как маленький, ей-богу, вот глянь лучше, на тебя его сынишка пялится. — Не гони, — Данил отвернулся от таких родных полок с алкоголем, составляющих бар, и перевёл взгляд к входном дверям ресторана. Брюнет и правда изучающе смотрел на Иванова, а заметив его взгляд на себе, ухмыльнулся. — Он тебя хочет, — заключила Маша, Иванов уже открыл рот, чтобы наорать на подругу, как та добавила, — он би, о нем такие слухи ходят, не смотри на меня так. А ухмылка у него пошловатая, смею заметить, принцесса, — довольная собой, Маша встала и направилась к зовущему ее администратору. «День обещает быть интересным». Когда все уселись, глава семейства Ивановых встал из-за стола и принялся рассказывать про важность этой встречи. Официанты уже потихоньку пробирались в зал с закусками на подносах. Даня нервно теребил подол фартука и думал, как ему незаметно свалить. Но идея отпала сама собой, когда ему всучили поднос с мясной нарезкой и сказали не прохлаждаться и идти в зал. Стараясь не накосячить и вместе с тем не смотреть на сынишку бизнесмена, Даня аккуратно поставил тарелку на предназначенное для неё место и поднял глаза. Зря. Очень зря. Его взгляд столкнулся с дико весёлыми глазами брюнета, который буквально изучал лицо Данила, словно экспонат. Даня невольно повёл бровью и с непониманием посмотрел на парня. Но страшнее этого игривого взгляда мог быть лишь суровый администратора, поэтому Данил улыбнулся и, не изменяясь в лице, снова перевёл взгляд на брюнета, тем самым вызывая у него усмешку. Когда парень ретировался из зала, он был готов тут и захорониться. Не то чтобы юноша не замечал на себе таких взглядов от женщин и девушек, которые пожирали его взглядом. Но от парня Данил чувствовал некую… опасность? «Я ебу дал совсем или что?». Данил решил, что его кроет из-за недосыпа, поэтому он уже приписывает себе якобы пошлые взгляды парней. Следующее, что оказалось в его руках — бутылка шампанского. «Твою ж мать». Данил в панике пытался всучить кому-то из официантов эту бутылку, но все лишь отнекивались, ссылаясь на свои дела. «Ну что ж, пиздецу быть». Напустив на себя галантность, Данил пересек зал и подошёл к накрытому столу, взгляды некоторых гостей переместились не столько на Даню, сколько на первые намёки алкоголя у него в руках. Когда Даня перешагивал чей-то дипломат, бутылка выскользнула из его рук, и Иванов уже видел как разбивается не только бутылка, но и его намёки на нормальную жизнь, но вовремя успел схватить бутылку и покрепче ее обхватить, не забывая натянуть фирменную улыбку. Когда Даня приблизился к столу, то заметил, что брюнет переговаривается с какой-то женщиной, которая чем-то раздражена. Иванов успел понять, что речь идёт о поведении молодого человека, из-за чего тот недовольно поглядывает на неё. Даня усмехается, что не остаётся без внимания брюнета. Когда светловолосый трогает верхнюю металлическую проволоку, его руки начинают предательски дрожать. Ну он же не дурак, чтобы шампанское хреново открыть. Ещё секунда и пробка от шампанского устремляется в сторону недавно гневавшейся дамы, которая ловко подбирает пробку своей высокой причёской. А потом, замечая пропажу пробки, начинает осматриваться по сторонам, не ощущая ее в своих волосах. Не все гости замечают инцидент, а те, кто замечают, задерживают смех в кулаке. Но только не этот баран. Брюнет начинает ржать, причём громко, в голос, чуть ли не бьется в конвульсиях, сволочь такая. Отец сорванца недовольно смотрит на своё чадо, ожидая объяснений: — Ваня, имей уважение, замолчи, — голос мужчины суровый, но недостаточно, чтобы он утихомирился окончательно. Парень действительно затыкается, поднимая руки в защитном жесте, резко переводя смеющийся взгляд на рукожопого официанта, который испуганными глазами смотрит на дамскую причёску, резко разворачивается и выскакивает из зала. «Иван Иванов — сплошная тавтология, конечно». Даня витает в облаках, когда Маша напоминает, что сейчас нужно выйти и поздравить именинника. — Лицо попроще сделай, не порти праздник, — улыбаясь, выдаёт подруга. — Да они сами с этим прекрасно справляются, — говорит светловолосый, смотря на то, как одна дама театрально отмахивается от другой, утверждая что-то своё, не слушая свою собеседницу. Когда персонал встал около стола и огромного торта, началось протяжное завывание официантов, а затем аплодисменты гостей. Даня выдохнул и уже собирался идти, как Ваня подозвал его к себе, на что Даня хотел глубоко наплевать, но совесть в лице администратора заставляла натянуть улыбку и подойти к брюнету. — Дружище, мне бы чашку кофе, — промурлыкал юноша, строя глазки официанту, — Данил равнодушно кивнул и уже собирался ретироваться, как Ваня схватил его за рукав и наклонил к себе, прошептав на ухо, — и тебя. Данил невозмутимо вернулся в исходное положение: — Такого в меню нет, молодой человек, — и ушел в сторону барной стойки. Именинник с частью гостей вышел покурить. Когда кофемашина издала характерный звук, Даня дёрнулся. Чертыхнулся, не находя подноса, и с предельной осторожностью понес блюдечко с чашкой кофе в сторону парня, но Иванов не Иванов, если не выльет содержимое заказа на гостя. Поэтому горячий кофе частично вылился на низ рубашки брюнета, но тот не поднялся и не начал демонстративно выливать остатки на голову Дане. Он лишь тихо шипел, не привлекая к себе внимания остальных, тем самым получая от Дани ментальное «спасибо». Но гневный взгляд все-таки поднял, поэтому Даня схватил салфетки и начал вытирать облитую часть рубашки на уровне низа живота парня, когда бумага кое-как впитала часть кофеина, Даня поднял взгляд и понял, что эта сволочь ещё и кайф с этого ловила, пошловато смотря на официанта из-под ресниц. Иванова охватила ярость, он взял приличную стопку салфеток и кинул в руки Ване, намекая на самостоятельное продолжение незамысловатой манипуляции. А сам отправился в туалет, чтобы умыться и привести себя в порядок. Ручка туалета для персонала не поддавалась, а чьё-то недовольное бурчание оповещало о занятости уборной, поэтому Дане пришлось отправиться в гостевой санузел. Когда парень умылся, ему стало чуть легче, он и не заметил, как дверь открылась, и в помещение зашел уже надоевший ему за вечер юноша. — Ну привет, — его голос достаточно приятный для слуха, хоть аудиокниги записывать. — Ага, — выдаёт недовольный светловолосый, смотря на свою физиономию в отражение. Ваня стоял некоторое время, что-то обдумывая, смотря перед собой, а затем выдал: — Может прекратишь ломаться? — его лицо озарила та самая ухмылка избалованного озабоченного ребёнка. — Что, прости? — Иванов пытался игнорировать свою догадку насчёт целей парня. — Говорю, сколько нужно? Я заплачу, такая сумма устроит? — его ловкие тонкие пальцы выуживали из кармана сложенные купюры. «Достаточно, чтобы оплатить квартплату» — проскочило в голове у Дани. — Я тебя расстрою, но здесь не все можно купить, — Иванов закипал. — Столько? — не унимался брюнет, протягивая ту же сумму, но увеличенную вдвое. Данил сглатывает, ему мерзко: — Ты меня не понял, меня не интересуешь ни ты, ни те купюры, что ты мне тычешь, — Даня оттолкнул руку с сжатыми бумажками, — отвали. — Оу, когда ты сердишься, я весь дрожу, — продолжал играть Ваня. И Даня сорвался, вжимая тело парня в ближайшую стену, сминая воротник белоснежной рубашки. — Больной урод, — процедил Данил и толкнул и так прижатого к стене брюнета, выходя из уборной. Брюнет поправил ворот своей рубашки, и улыбка сошла с его лица. Он медленно перевел взгляд на зеркальную поверхность, но быстро отвернулся и покинул уборную вслед за официантом. После этого диалога Данил оделся и решил, что с него хватит. Когда он уже подошел к выходу, то аккуратно оглядел помещение в поиске администратора, но вместо этого наткнулся на Ванин взгляд. И либо Данила слишком устал, либо он уловил сожаление, которое не вязалось с высокомерным сынишкой бизнесмена.