My Helpline

— 4 —

С каждым шагом пульс ускоряется…

***

Наконец-то уроки закончились. Словно уже несколько дней прошло. Слава Богу, что в школе только семь часов нужно торчать. Хотя, с другой стороны, это означает, что нужно переться в еще более убогое место — домой. Чонгук достает телефон, вставляя наушники. Для Чонгука музыка — это что-то необъяснимое: она помогает хоть на немного позабыть о жестокой реальности, об отце, о жгучей ненависти к собственной жизни, которую он вот так прожигает. Но он тут же приходит в замешательство: приложения смещены, некоторых даже не хватает, да и обои совсем другие. Он быстро понимает, в чем дело — телефон-то не его.

***

После того, как Тэхён наконец-то переоделся в сухую одежду, он решил вздремнуть. Но в итоге, вместо того, чтобы спокойно потчивать, он сидит на диване, скрестив ноги, и прожигает дырку в мобильнике, что лежит на тот самом кофейном столике. Тэхёну невероятно интересно и одновременно грустно. Ему умереть как хочется узнать, чей же этот телефон, но увы — никаких приложений в виде социальных сетей на нем не значится, на любые другие приложения стоят пароли, так что посмотреть на отправителя не предоставляется возможным. Не то, чтобы это помогло ему хоть что-то понять, но, однако, позвонить хотя бы самому себе значительно облегчило бы задачу. Оттого, что владелец телефона настолько скрытный, к нему у Тэхёна подогревается интерес. Самый простой способ все разузнать — просто следующим днем вернуться к тому кафе в надежде, что ему посчастливится еще раз встретиться с тем парнем. И он надеялся, но прошло уже четыре дня, а парня Тэхён так ни разу и не встретил. Сегодня уже пятница, пятый день после того случая, Тэхён сидит в том самом злополучном кафе и безнадежно полагает, что незнакомец здесь больше не появится, и даже уже думает оставить все, как и есть. А потому допивает кофе, берет вещи и решает жить дальше, отбросив все надежды. Но как только открывает дверь, видит перед собой знакомое лицо.

***

Чонгук вздыхает, сидя на кровати с незнакомым телефоном в руках. Ну, как оказывается, с не совсем незнакомым. Чонгук во что бы то ни стало хотел вернуть мобильник обратно. Даже одна единственная мысль о том, что кто-то мог разблокировать хоть одно из приложений, которые парень закрыл от всеобщего доступа, что кто-то прочитает его личные сообщения, повергает его в ужас. А если кто-то прочтет его переписку с отцом, где одни только угрозы чего стоят? Последнее, чего хотел бы Чонгук, это ареста отца, потому что он уверен на все сто процентов, что потом ему это еще аукнется. Этот мужик был в тюрьме уже не раз и каждый раз возвращался сухим из воды. Впрочем, все беспокойства померкли, стоило понять, кому этот телефон принадлежит. Неужели мир настолько тесен, что из всех людей в Сеуле, возле малюсенькой кофеенки, он встретил именно того, кого случайно набрал? Если Тэхён, не дай Бог, понял, что у него телефон не кого-то, а Чонгука, то Чонгук хочет избежать этой встречи. Потому что Тэхён обязательно захочет помочь, а Чонгук не хочет вовлекать в это кого-то еще. Вдруг парень пострадает из-за него? Ведь отец опаснее, чем кто-либо может представить. Чонгук, наконец, кладет телефон в карман, закидывает сумку на плечо и выходит из комнаты. Но на лестнице он останавливается, не досчитав последние шесть ступенек. Голос отца и, должно быть, одного из его дружков. Сердце Чонгука на пару секунд останавливается, ведь отец очень сильно бесится, если парень ошивается рядом, пока тот занят своими делами. Как отличный повод для того, чтобы в очередной раз избить его до потери памяти. Но только он собирался подняться обратно, как понимает — слишком поздно. — Какого, блять, ты еще дома? — знакомый грубый голос. Отец совершенно внезапно появляется у основании лестницы. — Разве я не предупреждал тебя, блять? Что я тебе, блять, говорил не делать, когда я занят? Прежде чем Чонгук успевает хоть что-то предпринять, отец успевает сделать всего пару шагов и тащит сына вниз за руку, из-за чего тот умудряется внизу споткнуться и упасть. Отец поднимает его голову, тянет за волосы, Чонгук невольно пищит. — Повезло тебе, что нужно в школу, иначе бы мало не показалось. Ух, отродье! — он рычит, отпускает волосы Чонгука и придавливает напоследок к полу. Чонгук стонет, когда больно ударяется о твердый пол, собирает все силы, чтобы подняться на ноги и свалить из дома. Уже за дверью и спустя минут десять он начинает рыдать, не в силах остановить горячие слезы, предательски текущие по щекам. Когда Чонгук достигает уже более оживленных улиц, он заставляет себя успокоиться, вытирая слезы тыльной стороной ладони и глубоко вздыхая в надежде, что его снова не прорвет где-нибудь по пути в школу. Пара минут — и он останавливается возле той самой кофейни. Не успевает сделать и шага, как замечает человека, который вышел оттуда. Тело Чонгука не слушается. Он останавливается заведомо, даже не осознавая, кто это. Разум пищит в попытках докричаться, что нужно срочно бежать, но это выше его сил. К тому же, когда парень замечает его, Чонгук понимает, что бежать уже слишком поздно. Он молится всем Богам одновременно, что Тэхён не узнал о том, кто он на самом деле. Остается только наблюдать, как тот направляется к нему самому, — в этот момент сердце заходится в бешеном ритме. — Кхем, извиняюсь, но мы столкнулись здесь пару дней назад и, как мне кажется, случайно махнулись телефонами, — у Тэхёна вырывается смущенный смешок. — А, да, конечно, вот, — от того, что Тэхён, кажется, не в курсе, Чонгук одаривает его застенчивой улыбкой и вытаскивает телефон из кармана. Только сейчас его посещает мысль, а вдруг что-то случилось с мобильником из-за утреннего случая с отцом? К счастью, когда он протягивает его Тэхёну, вроде как нет никаких трещин и повреждений и он работает. По крайней мере, Чонгук надеется на это. — Спасибо. И простите, — Тэхён возвращает обратно Чонгуку его телефон и кланяется, как будто из них младше именно он, — это я виноват. Спасибо огромное ещё раз. И когда Чонгук думает, что все уж было возвращается на круги своя, Тэхён протягивает ему руку: — Ким Тэхён. «Черт» Чонгук нерешительно ее пожимает, мысли вращаются в голове с бешеной скоростью, пытаясь придумать, как выкрутиться. — Чон… Чинён.