My Helpline

— 5 —

После небольшой беседы парни расстались. Чонгук вздохнул с облегчением в кое-то веки, радуясь, что Тэхён не смог разблокировать телефон. Когда он уже проходит школьные ворота, телефон у него в кармане настойчиво вибрирует, оповещая о новом сообщении. Чонгук тут же вытаскивает его, гадая и понимая, что это может быть только Тэхён. И, конечно же, так оно и есть. Тэхён: хэй, ты там? Чонгук уставился на экран мобильника, кусая губы и пытаясь образумить себя же самого. Может, ему лучше перестать общаться с Тэхёном? Если они ненароком сблизятся, то он может пострадать, во многих отношениях. У Чонгука и так уже есть Чимин, на которого возложено бремя постоянно волноваться за него. Но тут есть и обратная сторона. Господи, если бы не Чимин, Чонгук бы слег где-нибудь давным-давно. А телефоном тем временем вибрирует снова. Тэхён: прости, у меня на неделе была проблема с телефоном, и я не мог написать. Тэхён: пожалуйста, ответь только. я волнуюсь. «Волнуется? Незнакомый человек волнуется за меня?» — проносится в голове мысль. Единственным человеком, который беспокоился и заботился о Чонгуке, был Чимин. Всегда, с самого начала их дружбы, он присматривал за ним. Даже когда все было относительно хорошо, мама была жива, а жизнь не напоминала сплошной ад. Чонгук еще несколько минут думает над выбором и, наконец, окончательно решается, отсылая ответное сообщение. Чонгук: все нормально. не надо за меня переживать :) Он спрятал телефон обратно в карман, как вдруг почувствовал груз на своих плечах. Едва он развернулся, его встретила яркая улыбка. — Что ты делаешь? — Чимин вопросительно изгибает бровь. — Стою, как видишь, — улыбается. Вдруг его телефон начинает снова вибрирует, и Чимин растерянно смотрит на него. Даже Чимин никогда не писал ему, потому что знал, что это может принести очередные проблемы с отцом. И он знал, что отец никогда не писал ему лично. Ну… разве что такое бывало в тех случаях, если Чонгук где-то накосячил. Потому на его лицо тут же отображается страх. — Отец? — спрашивает старший, голос обращается в шепот. А Чонгук не знает, что ему ответить. Он не может сказать, что отец, потому что Чимин тут же начнет волноваться, но и отрицать тоже нет смысла, а Чонгук не хочет, чтобы он узнал о Тэхёне. Он так или иначе собирается прекратить это общение. — Чонгук, это был отец? — голос Чимина становится более требовательным. — Нет, просто спам, — он уже решает двигаться дальше, но Чимин хватает его за руку, дергая на себя и выхватывая из его кармана телефон. Чонгук вздрагивает, скрипит зубами в попытках не зашипеть от боли в руке — вероятно, отец постарался. Чимин тут же замечает страдальческое выражение лица младшего, полностью забывая о каких-то там телефонах. — Прости, я не хотел, — вот, он уже начинает накручивать себя. — Все хорошо же, ты чего? — Чонгук качает головой и вызывает улыбку. — Но мне показалось, что тебе больно, — пауза, его голос снова срывается на шепот. Он смотрит на руку Чонгука и шипит: — Это ведь снова он, да? — Н-нет! Да все же в порядке! Ничего не случилось! — младший пытается выглядеть ободряюще-убедительно, но Чимин уже все понимает. — Что на этот раз? — спрашивает он конкретно. — Чимин, правда, ничего нет, просто ты меня напуг… — Чонгук, хватит уже, ты не умеешь врать. На несколько мгновений затягивается молчание. Чимин, наконец, на что-то решается, нежно обхватывает запястье младшего и тянет его за собой. — Чимин, ты что творишь? — Мы идем туда, где можно спокойно по душам поговорить. У Чонгука нет другого выбора, кроме как послушно следовать за Чимином. Старший заходит с ним в душевую комнату и, прежде чем у младшего появятся какие-то вопросы, затягивает того в одну из кабинок, заходит следом и закрывает ее на щеколду. — Чимин, что ты… — Чонгук не успевает договорить — старший расстегивает толстовку, под которой одна только майка. — Х-хён! Чимину-таки удается стянуть с него худи, и он шокированно замирает, смотря на руки младшего. — Что случилось? — шепчет он, осматривая руки Чонгука, сплошь и рядом покрытые синяками. Фиолетовые гематомы на его коже явно свежие, хотя есть и старые, более темные. — Чонгук, что он с тобой сделал? — уже начиная злиться, повторяет старший, когда Чонгук так и не отвечает. — Ничего, — он вырывает из рук того толстовку, — это все давнее, — и застегивает ее. Когда он оборачивается, Чимина уже нет в кабинке. Он вздыхает, когда слышит звонок, и бредет к своему классу.

***

Тэхён снова пропадает на мосту. В последнее время у него не получается часто фотографировать из-за дождя. Он начинает двигаться к середине моста, заглядывая через перила и любуясь, как солнечные блики переливаются на водной поверхности. Внимание то и дело переключается на надписи. Тэхён шагает и читает: «Как дела?», «Всё наладится, обязательно!», «Ты уже покушал сегодня?», «Красивый отсюда вид открывается» и еще много всего в таком духе. Они выглядят, как неплохое украшение для моста, особенно вечером, когда слова начинают освещаться фонарями. Но Тэхён знает, что все это не просто так, они здесь, чтобы не дать кому-нибудь покончить с собой. Когда Корея стала страной с самом большим процентом самоубийств, правительство решило видоизменить мосты, чтобы привлечь внимание людей, готовящихся к прыжку. На самом деле камеры натыканы через каждый метр-два, мосты постоянно контролируются. Тэхён останавливается, поймав удачный ракурс, оглядывается на мгновение, прежде чем достать камеру и начать фотографировать. Поверить сложно, но он не был здесь уже больше двух лет. С той самой стрельбы, когда его еще называли старшим офицером.

***

Сердце у Чонгука заходится, когда он слышит последний звонок, означающий окончание учебного дня. Это один из тех редких случаев, когда он не хочет идти домой, несмотря на то, что это означает пробыть дольше в месте, которое он ненавидит. Чонгук не разговаривал с Чимином уже целый день. Ему от этого несладко: младший ненавидел, когда старший злился на него. Парень уже покидал здание, когда заметил, как кто-то подходит к нему. На удивление, это Чимин. — Слушай, ты не мог бы… тебе нельзя сегодня поехать ко мне? Чонгук знает: его друг не хочет, чтобы тот возвращался домой, особенно когда думает, что отец в очередной раз злится. Но если он пойдет куда-то без отца, даже если попытается спросить у того разрешение, то все тут же обострится. Поэтому он просто оборачивается, одаривая Чимина ободряющей улыбкой. — Как-нибудь в следующий раз, — и идет дальше. — Чонгук, я не могу тебя отпустить туда одного, — Чимин следует за ним. — У меня разве выбор есть? — Ты мог бы попробов… — Нет, я не могу, хён, — он, наконец, оборачивается, глядя на старшего. — Ты ведь помнишь, что было в прошлый раз. Чимин вздыхает, принимая поражение. — Просто… не знаю… просто пообещай мне, что все будет хорошо. Уголки губ младшего поднимаются вверх. — Обещаю, хён.