Несгораемая клятва

Тоширо молча смотрел на потолок комнаты, лежа в постели Ичиго и скрестив руки на животе. Правильно ли было принять предложение сестры Куросаки? Что теперь это означало для него? Что он вновь встретился со своим бывшим капитаном? Он не мог рассказать другим, что знал отца Куросаки. И все это было слишком прекрасным, ведь он сам видел его как своего отца. И, несмотря на память о своей печали после исчезновения своего наставника, он был рад, что Шиба снова нашел то, чего хотел уже тогда. Семью. Настоящую семью. Будет ли он когда-нибудь иметь семью, как и его тайчо? Он тут же откинул эту мысль. Это было невозможно. Кроме того, никто не хотел бы проводить с ним время вне работы. За исключением, возможно, Хинамори или Мацумото. Ведь он не был никогда подарком. Да и кроме того, как он пришел к этим мыслям? Он не был тем парнем, и даже просто не был заинтересован провести остаток своей жизни с какой-то девушкой или женщиной. Кроме того, он сам должен был признать, что был слишком молод для этого. Даже несмотря на то, что после войны с Айзеном прошло несколько лет, и Хитсугая теперь выглядел старше. Более того, это было бы невозможно для него, как для капитана. И ни Хинамори, ни Мацумото не были теми людьми, с которыми он хотел бы завести семью. Они были больше сестрами для него, чем чем-то большим. Несмотря на то, что мысль о Хинамори все еще была очень больной темой. Потому что, несмотря на многие прошедшие годы, она еще не полностью преодолела предательство Айзена. Она приняла это как истину, и все еще болела. А ему было трудно проводить с ней много времени. Потому что в какой-то момент она потеряет свою улыбку и молча будет сидеть рядом с ним, словно ни ее и ни его здесь нет. Нет больше, потому что ее мысли были где-то еще, в далеком месте, в другом мире, к которому Тоширо больше не принадлежал. Он сжал зубы. Он практически потерял две семьи. Бабушку он редко мог навестить, а Хинамори уже тогда отвернулась от него, чтобы приблизиться к Айзену. И семья, которую он нашел в своем отряде, его тайчо, тоже покинула его. И Ишшин основал свою семью. С женщиной и их настоящими детьми, без каких-либо замен. Утонув в своих мыслях, он заметил стук в дверь только тогда, когда тот стал громче, и с удивлением поднялся. — Да? Дверь открылась медленно, до того, как в комнату вошла черноволосая девушка, а затем за ней снова закрылась. — Прости, Тоширо, что я до сих пор мешаю тебе… — Куросаки! Что ты здесь делаешь? — он прервал ее ледяным тоном, потому что он пытался подавить эмоции, которые еще оставались после размышлений. — Меня зовут Карин, Тоширо. И я сказала, что мне очень жаль. Я просто хотела… — Что, Куросаки? — девушка зло на него посмотрела. — Узнать, все ли в порядке. Ты был таким… странным, когда увидел моего отца. Я знаю, что он идиот, но это не повод так реагировать! — Это все? — он спросил отталкивающим тоном, не глядя на нее. — Тоширо! Не смей относиться ко мне так! Я больше не маленькая девочка из прошлого! Я просто волновалась. Мы — друзья, даже если кто-то не заботится об этом и не появляется много лет! Тоширо завис. Он не думал, что она все еще считает его другом. — Куросаки… — Карин! — Уже поздно, тебе пора спать, Куросаки. Она закатила глаза и вместо того, чтобы идти, как он посоветовал ей, девушка двинулась в его сторону. Без разрешения девушка села к нему на кровать, поэтому он был вынужден пододвинуться, если не хотел случайно коснуться ее. Ее взгляд был полон решимости, когда она посмотрела ему в глаза. — Я больше не ребенок, Тоширо! Я знаю, что ты шинигами. Я знаю, что ты несешь большую ответственность. Но это не делает тебя менее человечным только потому, что ты живешь в мире умерших. Я видела, что ты немного занят. Но мы — друзья, Тоширо! И друзья говорят друг другу, если что-то не так. Он выдержал ее взгляд, но был удивлен ее словами. — Я ценю твои слова, Куросаки… — Карин! — прервала его девушка. — Но это не то, что касается тебя, — продолжил он, не обращая на это внимания. Это было что-то с ее отцом, так косвенно и что-то с ней, но она ничего не должна была знать. — Хорошо, Тоширо. Ты не хочешь мне рассказывать, я перестану спрашивать и пойду спать. Но при одном условии! Парень удивленно вскинул брови, ведь эта договоренность явно была бы ему по душе, даже несмотря на какое-то условие. — Теперь ты будешь звать меня по имени! Хитсугая долго молчал, смотря в потолок. — Тоширо! Он вздохнул, а потом кивнул. — Спокойной ночи, Куро… Карин, — пробормотал он, на что она широко ухмыльнулась. — Спокойной ночи, Тоширо! — она улыбнулась и безумно удивила его тем, что поцеловала его в щеку. И также быстро исчезла, выключив свет в комнате, так что, к его счастью, она не заметила, как его щеки покраснели. Карин Куросаки, безусловно, выросла в прекрасную девушку, даже если у нее осталось что-то с юношеских лет. Он откинул эту мысль, а его щеки стали еще на тон темнее. Через несколько секунд он лег, закрыл глаза и чуть позже погрузился в знакомый ему ледяной мир. Но это было странно, ведь так не должно быть. Прошло столько лет с тех пор, как он был в состоянии решить для себя, когда он хотел погрузиться в его мир души. Что это могло бы означать?